Верность

В «Курьере» повсюду были чернила. Серая пленка затягивала все, мойся не мойся. Серая пыль оседала на стенах, затянутых тканью, и на поглощающих шум потолочных плитках.

Ночные редакторы почти всегда хватали оттиски горячими, прямо со станков. Серые отпечатки пальцев испещряли клавиатуры и столы. Линкольну казалось, что они походят на кротов: серьезные такие люди в очках с толстыми линзами и серой кожей. «Это потому, что свет здесь такой», – думал Линкольн. На улице, при солнечном свете, он, наверное, их даже не узнает.

И они его, конечно, тоже не узнают. Линкольн почти не выходил из своего отдела информационных технологий – закутка под лестницей. Тысячу лет назад здесь была фотолаборатория, а теперь, при полном свете, среди компьютерных серверов, казалось, что сидишь внутри больной головы.

Линкольну нравилось, когда его вызывали наверх – перезагрузить компьютер или разобраться, почему вдруг принтер закапризничал. Новостной отдел был широкий, просторный, с окном вместо одной стены, и почти всегда там кто-нибудь да был. Ночные редакторы сидели допоздна, как и он. Они собирались в одном углу комнаты, там, где стоял ряд телевизоров. Две, совсем молодые и очень хорошенькие, всегда сидели вместе у принтера. Линкольн решил про себя, что можно быть и хорошенькой, и одновременно похожей на крота. Любопытно, когда те, что работают ночью, бегают на свидания – днем, что ли?





Глава 3




От: Бет Фремонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Дата: Пятница, 20.08.1999, 10:38

Тема: Совсем не хочу спрашивать, только…



Мы что, закончили притворяться, что ты залетела?

‹‹Дженнифер – Бет›› Не сорок недель. Сейчас, наверное, тридцать восемь.

‹‹Бет – Дженнифер›› Что же теперь, мы ни о чем другом говорить не можем?

‹‹Дженнифер – Бет›› Наоборот, нам очень нужно поговорить о чем-нибудь другом. Я стараюсь на этом не зацикливаться.

‹‹Бет – Дженнифер›› Хороший план.

Так. Ну вот… Вчера младшая сестра звонила. Она выходит замуж.

‹‹Дженнифер – Бет›› А ее муж не возражает?

‹‹Бет – Дженнифер›› Это другая – Кайли. Ты знаешь ее друга, то есть жениха, Брайана. Вы познакомились у моих родителей в День памяти. Помнишь? Мы еще прикалывались над татуировкой у него на лодыжке – «Сигма Чи»…

‹‹Дженнифер – Бет›› Брайан, точно. Помню. Он нам понравился, да?

‹‹Бет – Дженнифер›› Не то слово. Он потрясающий. Вот с таким, мечтаешь, и познакомится дочь на какой-нибудь там вечеринке с «Маргаритой».

‹‹Дженнифер – Бет›› Опять шуточки насчет пьяного зачатия? Эта свадьба – ошибка твоих родителей. Назвали ребенка Кайли. Ей судьба – выйти за подтянутого, аккуратного студента подготовительного курса медицинского факультета.

‹‹Бет – Дженнифер›› Юридического. Но Кайли надеется, что рано или поздно он возьмет в свои руки папину компанию сантехники.

‹‹Дженнифер – Бет›› Бывает хуже.

‹‹Бет – Дженнифер›› Но реже.

‹‹Дженнифер – Бет›› А-а, извини! Не сообразила, что это не радостная новость. Что Крис сказал?

‹‹Бет – Дженнифер›› Что и всегда. Что Брайан – дурак. А Кайли слишком прислушивается к Дейву Мэтьюсу. И еще сказал: «У меня сегодня репетиция, так что не жди, эй, дай мне вон тот диск с альбомом „Zig-Zags“. А на свадьбу идешь? Круто, я хотя бы увижу тебя в платье, как у Скарлетт О’Хара. Ты же подружка невесты? А запись слушала, которую я тебе оставил? Денни говорит, я забиваю все его басы, но ведь так лучше!»

А потом сделал предложение. В «Бизарро уорлд».

На самом деле от Криса предложения в жизни не дождешься. И вот не пойму, то ли он дурак, то ли я дура, что так сильно хочу этого. Я не могу даже заговорить с ним об этом, в смысле, о браке, потому что он ответит, что очень этого хочет. И как можно скорее. Как только, так сразу. Вот только группа заиграет по-настоящему. Скажет, что не хочет от меня зависеть, не хочет, чтобы я за него платила.

Только не говори мне, будто я и так за него плачу, ведь это не совсем правда.

‹‹Дженнифер – Бет›› Не совсем? А за квартиру кто платит?

‹‹Бет – Дженнифер›› Ну, я. Ведь и так бы платила. Если жила бы одна, все равно платила бы за свет, за газ, за все остальное. Даже если он съедет, я ничего не сэкономлю.

И я не против сейчас платить за все, да и дальше тоже, когда поженимся. Отец всегда платил по счетам матери, и никто не называет ее паразиткой.

Да и не в том дело, кто за что платит. А в том, чтобы поступать как взрослые. У друзей Криса нормально жить с подругой, пока они работают над демозаписью. Ты бренчишь что-нибудь на гитаре, а жена на работе – куда это годится!

Если у тебя есть жена, значит ты взрослый. А взрослым Крису не хочется быть. Может, и мне этого не хочется.


‹‹Дженнифер – Бет›› А чего же тебе тогда хочется?

‹‹Бет – Дженнифер›› Больше всего? Наверное, длинноволосого ненормального музыканта. Чтобы будил в два часа ночи и читал стихи, которые написал прямо у тебя на животе. Чтобы глаза у него сияли, как стекла в калейдоскопе.

‹‹Дженнифер – Бет›› Если Крис найдет настоящую работу, вряд ли от него дождешься стихов в два часа ночи.

‹‹Бет – Дженнифер›› Точно.

‹‹Дженнифер – Бет›› Так ты как, нормально?

‹‹Бет – Дженнифер›› Нет. Мне надо влезть в еще одно платье подружки невесты. Без бретелек. Кайли уже выбрала. А мне совсем не клево. Но ныть не надо, правда ведь? Я хочу его. А он предпочитает подождать. Но я все равно хочу его. Так что нечего мне ныть.

‹‹Дженнифер – Бет›› Да что тут такого? Это ведь не запрещено. Но хорошее тоже есть – ты не залетела.

‹‹Бет – Дженнифер›› Ты тоже. Пройди тест на беременность.





Глава 4




Если уж честно говорить – совсем-совсем честно, – Линкольн никогда бы не ответил на объявление, в котором говорилось: «Требуются специалисты по чтению чужой электронной почты. Скользящий график».

Объявление же «Курьера» гласило: «На полную ставку требуется специалист по интернет-безопасности. Заработная плата 4 тысячи долларов в месяц. Оплата медицинских услуг, стоматологии».

Специалист по интернет-безопасности… Линкольн уже представлял, как строит брандмауэры, чтобы защитить газету от зловредных хакеров, а не рассылает предупреждения всякий раз, когда кто-нибудь из бухгалтерии пересылает сомнительную шуточку в соседний кабинет.

«Курьер», наверное, последним из американских газет разрешил своим сотрудникам выходить в Интернет. По крайней мере, так утверждал Грег – глава отдела информационных технологий, начальник Линкольна. Он еще застал времена, когда репортеры строчили на электрических пишущих машинках. «Помню, – говаривал Грег, – ведь это совсем недавно было – в девяносто втором году. Мы и на компьютеры-то перешли, потому что ленту больше негде было покупать – пропала, на фиг!»

Грег рассказывал, что руководство сильно противилось введению Интернета. Казалось, стоит его разрешить – и сотрудники начнут трудиться спустя рукава, предпочитая работе всякую порнуху.

Но обходиться без Интернета становилось уже смешно.

Когда в прошлом году газета запустила-таки свой сайт, репортеры не могли даже выйти в онлайн, чтобы прочесть собственные статьи. А читатели желали общаться с редакцией исключительно по электронной почте – почти все, от учеников начальной школы до ветеранов Второй мировой.

Когда Линкольн пришел в «Курьер», эксперимент с Интернетом шел уже третий месяц. Каждый сотрудник обзавелся внутренней электронной почтой. Высшее руководство и многие в отделе новостей получили хоть ограниченный, но все же доступ в Интернет.

Спросить Грега – все шло лучше некуда.

Спросить какого-нибудь начальника – сплошной хаос.

Делали покупки, обменивались сплетнями, сидели на онлайн-форумах, сражались в виртуальных футбольных лигах. Бывало, играли даже на деньги. Не обходилось и без грязи. «Но это не так уж плохо, – утверждал Грег, – сразу видишь ненормальных».

Начальники Грега были твердо уверены: самое плохое в Интернете то, что теперь нельзя понять, то ли весь кабинет усердно трудится за компьютерами, то ли проходит тест «Какая вы собака?».

И вот появился Линкольн.

В самую первую ночную смену парень помогал Грегу загружать в сеть новую программу под названием WebFence. Она умела следить за тем, кто что делает в Интернете и Интранете. За каждым электронным письмом. За каждым сайтом. За каждым словом.

А Линкольн должен был следить за WebFence.

Кто-то морально озабоченный – может, и сам Грег – уже успел настроить почтовые фильтры. Красными флажками помечались ругательства, упоминания о расе, имена и фамилии начальства, слова вроде «секретный» и «ДСП».

Это последнее сокращение на целый час тормозило работу WebFence, потому что программа начинала усердно помечать флажками и сохранять каждое входящее и исходящее письмо отдела рекламы.

Программа помечала и большие приложения, подозрительно длинные сообщения или подозрительно частые. Каждый день сотни потенциально вредоносных посланий отправлялись в спам, а Линкольн должен был проверять каждое. Проверять – иначе говоря, читать. Вот он и читал, только это совсем ему не нравилось.

Матери он не мог в том признаться, но Линкольн чувствовал, что это очень нехорошо – все равно что подслушивать чужие разговоры. Вот если бы он был из тех, кто без этого жить не может… Его подруга Сэм – теперь уже бывшая – всегда лазила в чужие аптечки. «Робитуссин – это от кашля, – докладывала она, когда они ехали обратно домой, – лейкопластыри, но не фирменные. И что-то вроде давилки для чеснока».

Линкольн не то что лазить в чужие аптечки – даже заходить в чужие ванные комнаты терпеть не мог.

Предполагалось, что, выследив злостного нарушителя правил «Курьера», он должен будет выполнить сложную процедуру. На самом деле все сводилось к письменному предупреждению: это была главная карательная мера.

Первый же опыт возымел нужное действие, и у Линкольна стало заметно меньше дела. WebFence старательно метила флажками по несколько десятков писем в день, но по большей части тревога оказывалась ложной. Грег не особо напрягался.

– Не переживай ты, – сказал он Линкольну в день, когда бдительный WebFence не засек ни одного нарушителя. – Никто тебя не уволит. Наверху нравится то, что ты делаешь.

– Да ничего я не делаю, – возразил Линкольн.

– Как не делаешь? Ты читаешь их почту. Они тебя боятся.