Вернись ради меня

— Это была не Мария, а я, — папа снова рыдает в трубку. — Я рассказал Айоне о том, что мы совершили.

— О Боже… — произношу я, когда пронзительный голос Оливии оглушает меня.

— Не знаю, что у вас происходит… — начинает она, и я понимаю, что папы сегодня мне больше не услышать.

— Ничего не происходит, — огрызаюсь я, нажимая отбой.

Только теперь я вижу отношения моих родителей в истинном свете. Мне представляется, как они сидят передо мной, а я рисую портрет их брака. Я хорошо вижу, что они не могли оставаться вместе после всего, что произошло.

Они сделали то, в чем никогда не могли согласиться между собой. Это заставило папу так мучиться чувством вины, что он с облегчением выложил правду первой встречной, в то время как мама прилагала все силы к тому, чтобы оберечь семью. У них попросту не было шансов сохранить брак.



Десять минут спустя тишину в квартире пронзает дверной звонок. Думая, что это Бонни, я натягиваю джемпер и открываю дверь, но вижу на пороге детектива Харвуда.

— Простите, я поднял вас с постели, — извиняется он, поглядывая на мои пижамные брюки. На его щеках проступает румянец. — Я хотел кое-что принести… Как вы себя чувствуете? — спрашивает он, спохватившись, что следовало сначала позвонить.

Правда в том, что физически я чувствую себя намного лучше, но к новому допросу еще не готова.

— Все время хочу спать, — жалуюсь я. — И тошнит, — добавляю я для эффекта.

Харвуд явно огорчается.

— А я надеялся, что мы закончим нашу беседу, мисс Харви. Энни Уэбб начала говорить.

Должно быть, он понимает, что новость взволнует меня, и я не в силах этого скрыть, когда принимаюсь нервно барабанить пальцами о дверной косяк.

— Я очень рассчитывал на то, что вы вспомнили ваш разговор, — продолжает детектив.

Я слегка качаю головой. Детектив вздыхает и подает мне какой-то пакет.

— Что это? — спрашиваю я.

— Ваш брат просил передать его вам. Мы нашли это в доме мисс Уэбб. Дэниэл отказался его забирать.

Я заглядываю в пакет и вынимаю старый альбом с рисунками Дэнни.

— О! — вырывается у меня. Мои пальцы скользят по обложке. — Он хочет отдать это мне? — переспрашиваю я, взглянув на Харвуда. — Спасибо. Огромное спасибо!

Детектив и понятия не имел, как много это для меня значит.

— Мисс Харви, — начинает Харвуд, невзначай отступая на шаг, как будто собирается сказать мне что-то малозначительное. — Энни Уэбб утверждает, что это был несчастный случай и она не хотела убивать Айону Бирнс. Мне действительно важно, чтобы вы вспомнили, не прозвучало ли чего-то противоречащего этому заявлению в вашем разговоре два дня назад.

Он явно не сомневается, что прозвучало.

Если Энни говорит, что это был несчастный случай, то все выглядит так, будто никто не планировал нападать на Айону, и Энни ничего не связывало с погибшей. Это значит, что Энни защищает не только Боба, но и моих родителей, ведь Харвуду теперь не раскопать прошлого. И это после того, как Энни сделала все, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что в гибели Айоны виновна моя мама!

Возможно, Энни все хорошо обдумала и решила, что одно непреднамеренное убийство лучше, чем совокупность всех преступлений, которые могли бы всплыть, признай Энни свою вину.

— Мисс Харви? — Детектив Харвуд выжидающе смотрит на меня. Я гляжу на него, часто моргая.

Нужно сказать правду. Я обязана это сделать. Но сначала я поговорю со своей сестрой.

— Мне очень жаль, но я еще не… — Я делаю неопределенный жест рукой. — Я надеюсь, что после некоторого отдыха…

Детектив со вздохом качает головой.

— Нужно будет подписать ваши показания, — говорит он, поднимая на меня взгляд, прежде чем отвернуться. — Буду признателен, если позже вы сможете подъехать в отделение.



Я захлопываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной, прижимая альбом Дэнни к груди. Я так долго не выдержу, думаю я, отталкиваясь наконец и направляясь в спальню.

Положив альбом на колени, я долго смотрю на обложку с таким же чувством, как в детстве на рождественский календарь, предвкушая, что там окажется внутри. Под обложкой я нахожу конверт, втиснутый в переплет. Вытащив его, я достаю письмо.



Дорогая Стелла!

Пусть альбом будет у тебя. Делай с ним то, что посчитаешь нужным — сожги, если захочешь, — но, может быть, тебе захочется взглянуть. Ты всегда просила меня об этом, когда мы были детьми.

Было время, когда я хотел вернуть его себе больше всего на свете, но цена этого стала слишком высока. Я даже не смог заглянуть внутрь, потому что знал, что увижу в нем воспоминания о лете, которое я всю жизнь пытался забыть.

Когда тем вечером мама вошла ко мне в комнату и сказала, что с Айоной все в порядке, я понял — она что-то недоговаривает. Я прочел это в ее глазах. Ты всегда утверждала, что я хорошо чувствую людей. На следующий день родители объявили нам, что мы переезжаем, но мне и в голову не могло прийти, что Айона мертва. В пятнадцать лет я рассудил, что она угрожала нам и мама запаниковала.


Мама пожертвовала всем ради моего спокойствия, и это было тяжелым бременем для меня. Через семь лет я понял, что не могу больше нести этот груз. И тогда я решил, что должен уехать и начать все заново. Я не мог видеть, как ты умоляешь маму вернуться на остров, потому что знал — она никогда не согласится, и винил себя во всем, включая уход отца из семьи.

Но до того лета мы же были счастливы, правда, Стелла? На Эвергрине у нас была самая отличная жизнь, и этого ничто не изменит.

Я вполне доволен Шотландией и намерен здесь остаться, но готов признать, что кое-чего мне недостает. Общения с тобой. Я скучаю по тебе, Стелла. Мне не хватает ощущения домика на дереве и тебя рядом.

Я бы хотел, чтобы мы могли писать друг другу, и, может быть, однажды ты захочешь приехать и навестить меня.

Дэнни



Не вытирая мокрых щек, я прижимаю письмо к груди.

— Да, Дэнни, — произношу я вслух. — Я тоже очень этого хочу.





Глава 37




— Рада тебя видеть! — улыбаюсь я, когда вижу на пороге Бонни. — Я соскучилась.

— Знаешь что, раз уж ты взяла моду метаться по всей стране, как какая-нибудь сумасшедшая мисс Марпл, то теперь не жалуйся! — Она влетает в комнату и оборачивается, внимательно глядя на меня: — Тебя могли убить, ты это понимаешь?

— Понимаю, Бон, но все равно очень приятно тебя видеть.

— Я, между прочим, волновалась, — упрекающим тоном заявляет сестра, снимая пальто и держа его в руках, пока я не забираю его и не вешаю на спинку стула. Комнату заполняет ошеломляющий аромат духов. — Почему ты так странно на меня смотришь?

Я качаю головой и отворачиваюсь:

— А я и не заметила, что смотрю.

— Ты смотрела на меня во все глаза! Я испачкалась, что ли? — Бонни проводит рукой по подбородку.

— Я на тебя не смотрела, — повторяю я, когда Бонни проходит на кухню. Я вздыхаю, глядя ей вслед.

Странно видеть ее лицо, которое я знаю всю жизнь, и сознавать, что между нами нет кровного родства. Все схожие черточки, которые я выискивала, оказались плодом моего воображения.

— Слава Богу, все выяснилось. — Остановившись в дверях, Бон оборачивается: — Надеюсь, ты прекратила свои поиски?

Я киваю.

— Кофе?

— Давай, — пропуская меня, Бонни отходит в сторону, задерживаясь у небольшой барной стойки, барабаня пальцами по ее поверхности.

— Ничего покрепче не предлагаю, — говорю я, наполняя чайник.

Бонни не отвечает, и я не смотрю на нее, когда слышу скрип табурета по плиткам пола.

— Значит, убийца — Энни Уэбб, — небрежно произносит сестра. Обернувшись, я вижу, что Бонни сидит с распахнутыми глазами, наклонившись вперед, и понимаю, насколько она потрясена. — Зачем она это сделала?

— Она клянется, что это несчастный случай, — осторожно отвечаю я. — Но это означает, что мама уезжала с острова, думая на Дэнни.

Бонни медленно кивает.

— А потом старуха подсыпала тебе транквилизатор. Она и тебя решила убрать?

— Не знаю, — дипломатично отвечаю я, хотя не сомневаюсь, что так оно и было. — Наверное, потеряла голову.

Я избегаю рассказывать Бонни, как нечаянно подслушала план Энни избавиться от меня и что за несколько мгновений до появления Мэг старуха хотела размозжить мне голову каминными часами.

Бонни перестает барабанить пальцами по стойке и теперь медленно рисует на ее поверхности круги.

— Знаешь, Люк хочет, чтобы мы поехали в отпуск на Ямайку, — неожиданно говорит сестра. — Зачем мне эта Ямайка?

— А почему бы и нет? — смеюсь я. — Это будет потрясающе!

Я понимаю, что сестра сменила тему из страха. У нее накопилось много вопросов, но Бонни не решается их задать.