Вернись ради меня

Из последних сил я мотаю головой:

— Она сделала это со мной.





Глава 35




Яркий свет пробивается сквозь мои веки. У меня воспалены губы и голова раскалывается от боли.

— Где я? — издаю я хриплое карканье в сторону женщины, сидящей в углу.

Приблизившись, она говорит:

— В Пуле, в больнице. Как славно, что вы проснулись! Как самочувствие?

— Устала. И тошнит, — сообщаю я медсестре. — Какой сегодня день?

— Воскресенье, утро.

Я пытаюсь взглянуть в окно на солнечный свет, струящийся сквозь жалюзи. Память постепенно возвращается ко мне.

— Энни… — произношу я. — Женщина, с которой меня забрали…

— С ней все в порядке, дорогая, не волнуйтесь. Сейчас вам нужно думать только о своем выздоровлении.

— Нет, — я пробую помотать головой, но она нестерпимо болит. — Это она меня отравила.

— Ох… — Медсестра явно теряется. — Вообще-то здесь детектив ждет возможности с вами поговорить. Я могу его не впускать.

— Нет, — возражаю я, — я хочу говорить с ним.

— Ну, если вы в состоянии… — Она колеблется. — Учтите, что у вас пока не исключены провалы в памяти. Отнеситесь к этому спокойно.

— Со мной все будет в порядке.

— Я буду присматривать за вами, — строго произносит медсестра, выходя из палаты.

Через несколько секунд у моей постели стоит детектив Харвуд.

— Мисс Харви, — мрачно улыбается он. — Ну и ночка у вас выдалась, судя по всему. — Он пододвигает к себе пластиковый стул. Детектив выглядит обеспокоенным. На его лбу, между сведенными бровями, залегает глубокая складка. — Вы можете говорить?

— Да. Что с Энни? — спрашиваю я.

— Она в больнице.

— Она меня отравила. Вы не должны ее отпускать.

Харвуд хмуро кивает, внимательно всматриваясь в мое лицо и время от времени косясь на прозрачную трубочку, которая, как я только что замечаю, тянется к моей руке.

— Нам нужно взять у вас показания… — Он не договаривает. — Мисс Харви, вы точно готовы сейчас это сделать?

Я чувствую его нетерпение, но есть слишком много того, что я еще не обдумала. И не в последнюю очередь меня беспокоит факт, что, заговорив, я разоблачу своих родителей. А Бонни? Как быть с ней? Мне необходимо увидеться с сестрой.

— Честно говоря, я еще слаба.

Детектив кивает, сжав губы. Я вижу, что он не решается настаивать, и это заставляет меня вспомнить о Дэнни. Если я не буду говорить сейчас же, его обвинят в убийстве.

— О Боже, — вздыхаю я, закрывая глаза.

— Вам нужна медсестра?

— Нет, это другое… Мой брат не убивал Айону. — Когда я снова открываю глаза, детектив смотрит на меня, приоткрыв рот. — Если понадобится, я сделаю заявление прямо сейчас.

Лицо Харвуда расслабляется. Он говорит мне, что допрос необходимо записать, и пока он достает и настраивает оборудование, я с ужасом представляю, как арестовывают папу и как Бонни, узнав обо всем, срывается, разрушая свою жизнь, и безвозвратно разрывает со мной отношения.

Я снова вспоминаю притчу о матери с двумя сыновьями. Мы спорили об этом на тренингах, и я настаивала, что женщина должна была сказать правду ради убитого сына, но теперь убеждаюсь в том, что это неправильно, пока жив второй сын.

Судьба трех родных мне людей висит на тонкой нити, и эта нить сейчас в моей руке.


Харвуд сообщает, что он готов, и просит по порядку рассказать о вчерашнем вечере.

Вместо этого я перескакиваю сразу в середину:

— Меня отравила Энни Уэбб.

— В вашей крови и в одном из бокалов обнаружили высокую концентрацию сильнодействующего седативного препарата, — отзывается детектив. — Об этом нам известно. Было бы крайне полезно, если бы вы рассказали, что произошло до этого.

— Энни сказала мне, что это она убила Айону, — отвечаю я, ощущая, как сердце начинает колотиться в груди. — И еще я нашла записку в ее кухонном шкафу. Это Энни посылала мне письма с угрозами. Но я не знаю, куда делась записка.

— Мы нашли недописанное послание у Уэбб в кабинете, — говорит Харвуд.

— Я всегда считала Энни частью нашей семьи, — грустно произношу я, и мои глаза наполняются слезами. — Я ей полностью доверяла… Она призналась в убийстве Айоны? Это был не Дэнни!

— Мисс Харви, я все же попрошу вас начать с самого начала вчерашних событий, — произносит детектив, стараясь быть терпеливым.

— Но Дэнни…

— Вашего брата уже отпустили, — перебивает Харвуд. — У нас не было достаточно доказательств, чтобы предъявить ему обвинение, а в его версии слишком много несостыковок.

Ахнув, я зажимаю рот рукой.

— Так он на свободе?

Детектив кивает.

— Оставлен под наблюдением. Я понимаю, что у вас сейчас не лучшее время, но нам очень нужно знать, что произошло. Энни Уэбб молчит. На данный момент она ничего не подтвердила и не опровергла.

— То есть она не призналась, что отравила меня?

— Она не произнесла ни слова. Именно поэтому нам необходимо, чтобы вы рассказали нам то, что помните. Чем она мотивировала убийство Айоны Бирнс?

— Она… — Я замолкаю, возведя глаза к потолку.

Харвуд ободряюще кивает, решив, что пауза вызвана провалами в моей памяти, о которых меня предупреждала медсестра.

На самом деле я все отчетливо помню. Каждую минуту разговора с Энни, начиная с того, как она сообщила мне, что мама столкнула Айону с обрыва, до ее слов о том, что Энни всегда приходилось убирать беспорядок, устроенный мамой.

— Значит, Энни ничего не сказала? — переспрашиваю я.

Детектив качает головой и придвигается ближе, с нетерпением ожидая услышать мою историю. Я могу выдать Боба, но одновременно разрушу жизнь моих близких.

В самый подходящий момент я вспоминаю о полезном предупреждении медсестры.

— Простите, все путается в голове. Если она и говорила об этом, то я не помню.

Харвуд застывает на краешке стула, почти касаясь коленями кровати. В палате повисает напряженная тишина, и я вздыхаю с облегчением, когда детектив отодвигается от меня.

— Мне жаль, что не смогла вам помочь, — говорю я, когда на пороге палаты появляется медсестра.

— Мисс Харви, нам придется побеседовать в другой раз, — Харвуд поднимается, давая понять, что все еще отнюдь не закончилось.

— Знаю, — бормочу я. И понимаю, что это далеко не конец, но прежде чем моя память «восстановится», я успею поговорить с двумя другими людьми, хотя мне совершенно не нравится мысль поднимать эту тему с папой или Бонни.

Медсестра поспешно выводит детектива из палаты, а мой мобильный телефон звонит на тумбочке рядом с кроватью: Фрея. Должно быть, она несколько раз пыталась связаться со мной, потому что я вижу несколько пропущенных звонков — я так и не объявилась с тех пор, когда разговаривала с Эндж.

— Господи! — пронзительно восклицает она, услышав мое «алло». — Я догадалась, что с вами что-то стряслось, когда вы не перезвонили, но чтобы такое… — Она делает театральную паузу. — Как вы себя чувствуете?

— Ничего, я поправлюсь, — отзываюсь я.

— Я слышала об Энни Уэбб, — понизив голос, говорит Фрея. — Не могу в это поверить… Вы нашли Эндж?

— Да.

— И?.. Она что-нибудь рассказала о сестре Айоны?

— Нет, — без запинки вру я. — Совсем ничего.

— Я так и думала, — вздыхает Фрея. — Ну ладно, может, и рассказывать-то нечего.

Я замечаю Мэг, которая нерешительно переминается на пороге, и машу ей рукой, приглашая войти. Она улыбается мне в ответ.

— Я вам очень обязана, — одновременно говорю я Фрее. — Не уверена, что без вашей помощи мой брат был бы свободен.

— Обращайтесь, — произносит Фрея.