Вернись ради меня

— Мне очень жаль, но на Эвергрине ты ее не найдешь, — сказала Мария. — Лучше тебе здесь не задерживаться.

— Чтобы я никому не рассказала? — Айона резко повернулась к ней. — Так вот чего вы боитесь?

— Мы могли бы помочь тебе, — продолжала Мария.

— Хотите от меня откупиться?

— Я говорю о помощи.

Айона засмеялась.

— Вы думаете, я здесь ради денег?

— Я не могу дать тебе то, ради чего ты приехала. Но я знаю, что с деньгами ты сможешь начать новую жизнь. Ведь так?

— Значит, для этого нужно, чтобы я сейчас же уехала? — фыркнула Айона, будто услышала какую-то нелепость.

— Завтра с утра, — поправила Мария. — Думаю, тебе следует попрощаться с Бонни. Скажи ей, что у тебя заболела тетка и она нуждается в тебе. В восемь часов Дэвид отвезет тебя на материк. — Мария взяла Айону за руку: — Там мы дадим тебе денег, но я очень прошу ничего не говорить Бонни. Обещаю, что мы будем тебе помогать.

Сердце Марии бешено колотилось в ожидании неминуемого отказа.

— Хорошо, я буду на пристани.

Мария кивнула, выдохнув.

— Отлично. Очень хорошо. — Она отпустила руку девушки и встала, борясь с собой. Жестоко лишать Айону сестры, но что еще оставалось делать?

Мария прошла через калитку в белом штакетнике, захлопнув ее за собой. Подняв глаза, она увидела Дэвида, ожидающего ее у кухонного окна, и мелкие острые осколки в ее груди слились в единый ледяной ком. Собственная вина Дэвида заставила его малодушно признаться Айоне в том, что они сделали. В тот момент Мария знала, что никогда не сможет простить ему этого.





Настоящее




Глава 31




— Какого черта ты опять здесь делаешь? — рычит Боб, срывая толстые черные перчатки и отбрасывая их в сторону. — Я же говорил тебе…

— Она как раз собиралась уходить, — перебивает его Руфь, вскакивая и пытаясь поднять меня с кресла.

Боб шагает вперед. Его рука не дает мне двинуться с места, когда он, вытянув ее, хватается за спинку кресла над моей головой.

— Я спросил, что ты тут делаешь? — Он кажется невозмутимым, и только взгляд, блуждающий по моему лицу, выдает в нем раздражение.

— Я пришла поговорить с вами обоими, — спокойно произношу я.

Боб поднимает брови:

— Ну, попробуй.

Руфь топчется сзади, переступая с ноги на ногу, но замирает тут же, как только он оглядывается на нее.

— Что ты растрепала? — ревет он.

Руфь мотает головой и тихо отвечает:

— Она знала. Она уже знала о Джилл.

Боб замахивается, однако снова с силой опускает руку на спинку кресла, свирепо глядя на жену.

— Она говорит правду, — вмешиваюсь я. — Я знала о Джилл еще до того, как вернулась сегодня.

— Иди наверх, — велит Боб жене.

Руфь топчется на месте. Она смотрит на меня, затем снова на Боба, но уже через мгновенье на лестнице слышатся ее торопливые шаги.


Дождавшись, когда жена уйдет, Боб снова поворачивается ко мне, раздраженно смотрит и медленно обходит стол. Его движения размеренны и целенаправленны, словно я его совсем не интересую.

— Так что ты здесь забыла? — повторяет он.

— Я хочу знать правду.

— А какое тебе до этого дело?

— Мой брат невиновен, — произношу я. Боб не реагирует, и я продолжаю: — Я не верю, что он убил Айону, но я думаю, что кое-кто на этом острове остался доволен, когда Дэнни взял вину на себя.

Боб чуть склоняет голову набок.

— Айона приехала на остров в поисках своей сестры, то есть Джилл, — я стараюсь говорить ровно, однако каждая фраза выходит слишком резко и прерывисто.

— И, как я понимаю, ты пошла в полицию с твоей так называемой информацией? — спрашивает он.

Я открываю рот — и беззвучно закрываю.

Боб смеется, запрокинув голову.

— Не думаю, что пошла. Интересно, почему? — Я молчу, и он продолжает: — Ты решила, что я убил Айону?

— У вас были на то причины, — отвечаю я. Мои руки дрожат за спиной, но я уговариваю себя, что Боб ничего мне не сделает, пока Руфь наверху, хотя она и покрывала мужа много лет.

Я бросаю взгляд на входную дверь, что, кажется, забавляет Боба, однако я уверена, что смогу добежать до выхода раньше его, если понадобится.

— Ты думаешь, только у меня был мотив? — спрашивает он. — Полагаю, у тебя есть и другие подозреваемые, только тебе не слишком нравится эта мысль!

— Не понимаю, о чем вы, — произношу я.

Боб снова смеется.

— Это твои родители сходили с ума от ее приезда, а не я. Но, думаю, ты уже знаешь об этом.

Я прикусываю губу. Хотела бы я, чтобы мое сердце билось не так сильно.

Боб прижимает кулак ко рту и застывает, а затем опирается ладонями о стол, обдумывая, как поступить.

— Понимаешь, что бы я ни совершил, я согласился на это только потому, что твои родители создали прецедент. Я думаю, тебе известно, что Бонни на самом деле не твоя настоящая сестра?

Мне вдруг становится трудно дышать.

— Айона знала это, а вот про Джилл догадаться не успела, — продолжает Боб как ни в чем не бывало, как будто только что не обрушил на меня то, что раскололо мой мир пополам.

Меня оглушает какой-то шум в ушах, и я трясу головой, стараясь сосредоточиться на том, что говорит Боб Тейлор, однако комната начинает противно кружиться, и я чувствую, что меня сейчас может стошнить.

— Это твоим родителям угрожало разоблачение, а не мне, — заявляет Боб. — Так что у меня не было причин ее убивать, не правда ли?

— Я уверена, что вы это сделали, — мои слова звучат чуждо, словно не я их произношу.

— Да твои родители не сомневались, что эта девчонка разрушит их жизнь! А ты думаешь, что сможешь прийти сюда и снять братца с крючка? Говоришь, невиновен? Ну, скорее всего, так оно и есть, — ухмыляется Боб, рассевшись в кресле, словно только что выложил на стол козырной туз. — Но и я не убийца.

Впившись в меня взглядом, он подается вперед, пока его лицо не оказывается всего в нескольких дюймах от моего. Я чувствую запах лука в его несвежем дыхании, от его тела несет потом, и я непроизвольно отстраняюсь, наскоро нащупывая опору ногам, когда выбираюсь из кресла.

— Я тебе уже говорил — нечего здесь копаться и вынюхивать. Тебе не понравится то, что ты найдешь.

— Я знаю, что вы подкидывали мне письма с угрозами, — говорю я.

— Какие еще письма? — морщится Боб.

— Первое я отдала полиции. Теперь они узнают, что вам есть что скрывать, так что нет смысла пытаться повесить это на моих родителей.

Боб усмехается.

— Я могу поклясться, что понятия не имею, о чем ты толкуешь.

— Вы хотите избежать тюрьмы, подставив моего брата, — бросаю я.

Боб тычет себя в грудь толстым пальцем.

— Я не убивал ее. Я не убегал, — заявляет он, снова подавшись вперед и впившись взглядом в мое лицо. Я медленно отхожу в сторону, отчаянно желая, чтобы Боб не дышал мне в лицо. Зачем бы я ни пришла сюда — с меня хватит, пожалуй. Надо идти в полицию и рассказать обо всем, что я выяснила.

— Напомни, кто решил наспех собраться и сбежать с острова в шторм? — ехидно интересуется Боб.

Я вздрагиваю, когда брызги его слюны попадают мне на губу, и отодвигаюсь еще дальше, пока не оказываюсь в дверях зала.