Вернись ради меня

Настоящее




Глава 19




В отделении полиции я оказываюсь без пяти четыре. С тревожным холодком под ложечкой я безуспешно пытаюсь сосредоточиться на старом черно-белом фильме, который идет по телевизору в холле. Невидимые узлы внутри меня с каждым вдохом затягиваются все туже.

Когда меня наконец вызывают в комнату к брату, я чувствую, как от волнения тошнота подкатывает к горлу, но я хватаю сумку и пальто и иду за Харвудом по длинному коридору к закрытой двери в конце. Сейчас я так нуждаюсь в ком-то близком рядом с собой, но единственный человек, которому тоже полагается быть здесь, не приедет, даже если ее долго упрашивать. Кроме того, я так и не смогла заставить себя признаться сестре, что по собственной воле решила повидаться с Дэнни.

Спустя восемнадцать лет разлуки мне остается только догадываться, как теперь выглядит мой брат. В голове возникают неясные образы, большинство из которых, как я понимаю, просто версии двадцатидвухлетнего парня, каким я видела его в последний раз.

Голос детектива Харвуда возвращает меня к действительности:

— Мисс Харви, вы в порядке?

— Я не знаю, чего ожидать, — признаюсь я. — Я слишком давно его не видела. Он уже там? — указываю я на дверь.

— Да.

— Вы пойдете со мной?

— Нет, вы останетесь вдвоем с братом. Вы все еще этого хотите?

Я слабо киваю головой. Верю я ему или нет, но брат признался в полиции, что столкнул Айону с утеса, и, возможно, мне придется принять это как факт.

Харвуд распахивает дверь, и я захожу внутрь. За столом сидит человек, совсем не похожий на того, кого я представляла. Этому мужчине в следующем месяце исполнится сорок, у него короткие темные волосы, аккуратно подстриженные возле ушей, а надо лбом оставлен небольшой кок с едва заметным оттенком седины. Глядя в его широко раскрытые темно-карие глаза за очками в тонкой металлической оправе, я одними губами произношу его имя, ожидая, что мужчина отрицательно покачает головой и скажет мне, что я ошиблась кабинетом.

Дэнни поднимается, когда дверь за моей спиной закрывается. Я медленно двигаюсь к столу, смахивая выступающие слезы, однако когда подхожу совсем близко, брат снова садится. Все это время он не сводит с меня глаз.

Молча опустившись на стул, я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Мне хочется сказать Дэнни, что он хорошо выглядит. Что, несмотря на то что он, по его словам, сделал, брат выглядит красивым и умным. Его рот дергается, будто и Дэнни подыскивает нужные слова. Спустя целую вечность я прерываю молчание.

— Я скучала по тебе, — произношу я. Слова разлетаются в воздухе, и Дэнни поднимает глаза кверху, будто стараясь поймать их. На самом деле я знаю, что он изо всех сил сдерживает эмоции: так он делал в детстве, когда не хотел плакать, — смотрел поверх наших голов.

На мгновенье мы снова становимся детьми в домике на дереве, которые устроились на подушках и заняты каждый своим делом. Слезы катятся по моим щекам, и я шарю в сумке в поисках салфетки, а когда не нахожу ее, утираю глаза рукавом.

— Спасибо, что согласилась встретиться со мной, — говорит Дэнни глубоким хрипловатым голосом, совсем не тем, что мне представлялся, но, может, годы исказили мои воспоминания.

— Ну конечно. Я давно хотела тебя увидеть.

— Я имею в виду, за то, что ты пришла сейчас. Когда ты знаешь, что я сделал.

— Дэнни! — Я глубоко вздыхаю. — Ты же мой брат.

Он смотрит в сторону, уставившись в одну точку в углу комнаты. Мне хочется дотянуться до его рук, но я уже не вижу их, потому что Дэнни складывает их на коленях под столом. Мы снова погружаемся в тишину, которая давит на меня.

Я всматриваюсь в его лицо, пока сквозь черты мужчины не проступает прежний мальчишка: я вижу его за морщинками под глазами и легкой тенью щетины на щеках.

— Значит, ты жил в Шотландии? — спрашиваю я.

Дэнни кивает.

— Детектив упоминал место с названием Герван. Я понятия не имею, где это.

— На восточном побережье, — говорит Дэнни. — Я живу там неподалеку.

Я киваю, хотя для меня ничего не прояснилось.

— Детектив сказал, что ты продаешь свои произведения в Интернете?

— Немного. Я леплю, рисую. У меня есть веб-сайт, — Дэнни снова кладет руки на стол и смотрит на свои ладони, будто изучая их.

Я искала брата в Интернете сотни раз, но всегда безуспешно.

— Я пользуюсь другим именем, — будто прочитав мои мысли, произносит Дэнни. — Там я — Д. Смит.


— Я посмотрю, — заверяю я, не удивляясь, что он выбрал нечто не связанное с нашей семьей. — Рада тебя видеть, Дэнни, пусть даже в таких обстоятельствах, — я склоняю голову. Мои щеки пылают. — Знаешь, я всегда надеялась, что ты вернешься.

Дэнни шумно вдыхает и выпрямляется на стуле, и я некоторое время наблюдаю за ним, ожидая, пока он скажет мне то, что у него на уме.

— Ты никогда не хотел вернуться? — уточняю я.

Он качает головой:

— Я не мог.

— Я злилась оттого, что не знала, куда ты уехал. Я даже не могла представить, что с тобой случилось, — слезы снова дорожками текут по моим щекам, и когда Дэнни поднимает глаза, я замечаю, что его рука вздрагивает. Он смотрит на мое лицо широко распахнутыми от боли глазами, и мне кажется, что Дэнни готов заплакать и сам. Я поспешно утираю лицо. — А мама знала, где ты?

— Да, — тихо отвечает брат.

— Почему же она ничего мне не сказала? — потрясенно спрашиваю я.

— Не вини ее, она знала, что я хочу жить один. Ты же знаешь, я никогда не умел жить среди людей, — он слегка улыбается. — Мама старалась для каждого из нас сделать как лучше. Бонни ненавидела остров, я — город… — Он замолкает. — Как там Бонни?

— Прекрасно, — улыбаюсь я. — У тебя два замечательных племянника, Бен и Гарри. Им двенадцать и десять лет.

— Я не думаю, что она справится со всем этим, — он поднимает руку со стола, слегка взмахивая ею.

— Справится, — твердо говорю я.

Дэнни глубоко вздыхает и, выдохнув, произносит:

— Они мне не верят.

— Полиция?

— Я знаю это, — он смотрит мне прямо в глаза, будто умоляя поверить ему. — Но я говорю правду.

Я подаюсь вперед, пристально глядя на брата. Он не отводит взгляд, продолжая смотреть мне в лицо, и это дает мне уверенность в том, что Дэнни не врет.

— А почему ты решил, что тебе не верят?

— Мне задают разные вопросы, — он снова заводит глаза кверху, отчего лоб покрывается морщинами. — Говорят, ее похоронили в нашем саду?

— Не в саду, — поправляю я, — а в лесу. — Я ерзаю на жестком стуле. — Сразу за садом. Ты хочешь сказать, что не знал этого?

Он едва заметно качает головой.

— Дэнни, объясни, что именно ты хочешь сказать?

— Стелла, я убил ее, — произносит он едва слышно. — И я должен быть наказан за это.

— Но ты не закапывал тело!

— Я знаю, что сделал, — перебивает он. — Я знаю, что наверняка убил ее, и мне нужно, чтобы ты убедила в этом полицейских.

— Что значит — «наверняка»? — удивляюсь я.

— Ты можешь просто выполнить мою просьбу? — кричит Дэнни, ударяя по столу сжатым кулаком. — Я хочу сейчас же вернуться в камеру, — громко говорит он, оглядываясь. Здесь нет ни видеокамер, ни мигающих индикаторов, но через несколько секунд дверь открывается и на пороге появляется Харвуд.

— Дэнни… — начинаю я, однако брат закрывает лицо руками.

— Пожалуйста. Я просто хочу уйти сейчас, — произносит он в свои ладони, отказываясь смотреть на меня, когда я выхожу.





Глава 20




— Он сказал: «Я думаю, что наверняка убил ее», — пересказываю я Бонни наш разговор с братом по дороге из борнмутского управления полиции, куда меня отвез Харвуд. Я отскакиваю в сторону от машины, которая резко сворачивает к обочине, обдавая меня дождем из брызг.

— Не могу поверить, что ты все-таки поехала к нему. Ты же обещала не ездить!

— Нет, — резко говорю я, — ничего подобного я не обещала. Но речь о другом. Дело в том, что он сам не знает, Бон! Он говорит, что думает, что, скорее всего, убил, и кроме того, он не закапывал тело!

Я не уточняю, что Дэнни этого не утверждал.