Вернись ради меня

За дверью мелькает тень, и я отступаю, ожидая, что мне сейчас откроют, однако никто не отвечает. Я собираюсь постучать снова, когда занавеска слева от меня дергается и за стеклом появляется женское лицо.

Я приветственно машу рукой. Эмму я узнаю сразу — бледная кожа, светлое каре с длинной, даже слишком длинной челкой, закрывающей левый глаз. Кажется, она заметно похудела. Эмма не отвечает на приветствие, но наконец опускает занавеску и открывает дверь, вопросительно глядя на меня.

— Эмма? — начинаю я, протягивая руку. — Возможно, вы меня не помните. Я жила на острове когда-то очень давно. Стелла Харви.

Эмма, не сводя с меня глаз, чуть склоняет голову набок.

— Стелла Харви, — тихо повторяет она. — Ты уехала, когда мы еще были детьми.

Я киваю и смотрю через ее плечо, гадая, пригласит ли она меня в дом.

— Я только что заходила в кафе и познакомилась там с твоей дочерью, она попросила тебя проведать. Понимаю, что визит неожиданный и сейчас, возможно, не самое подходящее время, но я обещала Мэг.

Эмма немного отходит в сторону, однако настороженность не исчезает из ее глаз.

— Я кое-кого жду, но ты можешь войти.

Я вхожу, едва ли не сразу сожалея, что не отказалась от приглашения. Эмма явно не знает, как отнестись к моему появлению, да и я тоже; однако я прохожу за ней в гостиную, где она указывает мне на кресло под окном, а сама располагается на диване напротив, обхватив колено и переплетя пальцы. Она сидит, поглядывая в окно за моей спиной, не спрашивая, зачем я приехала на остров.

— Мэг — прелестная девочка, — решаюсь я.

— Да, — Эмма слегка расслабляется. — Ей всего шестнадцать лет, но голова у нее светлая.

— Как чудесно, что ты все эти годы оставалась на острове, — продолжаю я.

— Неужели? — Эмма скептически смотрит на меня из-под длинных ресниц.

— Я всегда мечтала здесь жить.

Она продолжает странно глядеть на меня, покусывая щеки изнутри.

— Здесь уже не так хорошо, как раньше, — выговаривает она наконец.

— Согласна.

— Ох, ну конечно! — восклицает она вдруг, прижимая ладонь ко рту. — Это же вы жили в том доме на набережной! Кости… Останки, их нашли в вашем саду.

Лицо у нее становится еще бледнее, словно она вымазалась известкой.

В этот раз я не стала уточнять, что тело было обнаружено за садом, уже понимая, такую реакцию можно ожидать от любого жителя деревни. Контрастируя с бледным лицом Эммы, мои щеки отчаянно пылают.

— Никто не знает, чье это тело, — выпаливает она.

Я наклоняюсь вперед — мне кажется, что Эмме дурно.

— Тебе нехорошо?

— Что тут может быть хорошего, — с нервным смешком отвечает она, смерив меня таким взглядом, будто я задала нелепейший вопрос. — На острове нашли труп!

Я наблюдаю, как она барабанит пальцами по колену, словно нарочно пытаясь привлечь мое внимание.

— Это ужасно, — соглашаюсь я. — Не могла поверить, когда услышала об этом в новостях.

— И поэтому приехала? — перебивает Эмма. — На твоем месте я бы даже не приблизилась к этому месту!

Я молча склоняю голову, с каждым часом пребывания на острове все больше соглашаясь с этим заявлением.

— Мы обсуждали это с сестрой и не вспомнили никого, кто бы неожиданно пропал с острова. — Мне очень хочется убедить Эмму, что я на ее стороне, что меня не надо бояться. У меня есть полное право вернуться, хотя на острове с этим, похоже, не согласны. Может быть, сказать, что полиция обратилась ко мне за помощью? Может, Эмма быстрее догадается, какая связь между моими браслетами и мертвым телом? Но я ограничиваюсь тем, что добавляю: — Скоро полиция установит, чьи останки, и все успокоятся.

Я осекаюсь, когда Эмма возмущенно таращится на меня.

— Тут тебе не телевизионная постановка, — отрезает она. — Как, черт возьми, мы успокоимся, когда узнаем, чей именно труп откопали? Вопросов не станет меньше, наоборот, появятся новые.

— Прости, я всего лишь подумала…

— Ты здесь не живешь, — перебивает Эмма. — Так что не притворяйся, будто понимаешь.

Ее взгляд мечется между мной и окном.

Меня бросает в жар. Я готова крикнуть Эмме, что все отлично понимаю, но, прикусив губу, оборачиваюсь к окну, чтобы узнать, что так привлекло ее внимание. За окном никого нет, и, когда я поворачиваю голову обратно, Эмма вновь смотрит на меня.

Я глубоко вздыхаю и сдвигаюсь на край кресла. Пожалуй, пора уходить, но пока я здесь, не помешало бы кое о чем спросить.


— Кто еще из моих знакомых остался на острове?

— Вероятно, большинство из них, — произносит Эмма так тихо, что я ее едва слышу. — Немногие уезжают.

Глядя на нее, я думаю о том, что нет ничего удивительного в том, что Мэг волнуется о своей матери: Эмма явно нервничает.

— Энни Уэбб?

Эмма приподнимает бровь, а в уголках рта появляется едва заметная усмешка:

— Конечно, Энни все еще здесь.

— А близнецы Смит? — Я стараюсь поддерживать непринужденный разговор, выхватывая из памяти самые разные имена и собираясь с духом назвать единственное важное для меня.

Эмма качает головой:

— Нет. Они были немногими из тех, кто уехал, много лет назад. Зато их кузина Фрея Литтл снова торчит на острове. Она журналистка — задает вопросы, вынюхивает сенсацию.

Я понимающе киваю:

— Уже встречалась с ней.

— Ни о чем ей не рассказывай, — предупреждает Эмма. — Ей нельзя доверять.

— Мне нечего ей сказать, — говорю я, как вдруг Эмма вскакивает с дивана, устремляется к окну и стучит по стеклу костяшками пальцев. Я тотчас оглядываюсь, чтобы узнать, чье же внимание она пытается привлечь, но кто бы там ни был — этот человек уже ушел.

— Мне пора, — коротко бросает Эмма, направляясь к двери.

— Но…

— У меня срочный разговор.

Эмма распахивает дверь, и мне ничего не остается, как подняться и выйти.

— Я хотела спросить о Джилл, — решаюсь я. Эмма выходит вслед за мной, запирает дверь и быстро шагает к калитке, словно не расслышав. — Джилл живет с родителями? — повторяю я громче.

Эмма останавливается как вкопанная и медленно оборачивается. Рот ее приоткрывается, а глаза, смотрят как будто сквозь меня. От этого взгляда веет такой жутью, что я инстинктивно пячусь, чувствуя, как поднимаются волоски на руках.

Едва заметно качнув головой, она разворачивается и чуть не бегом устремляется по дорожке.

— Эмма! — окликаю я, но она не отвечает, спеша к мужчине, который ожидает ее в конце аллеи.

Они о чем-то говорят, Эмма показывает назад через свое плечо, и мужчина обращает на меня внимание. Он кажется мне смутно знакомым. Эмма продолжает говорить, бурно и нервно жестикулируя, и я вижу, как лицо ее собеседника бледнеет. Он смотрит на меня так, будто увидел призрак.





Остров Эвергрин

13 июля 1993 года




Тем летом изменилось еще кое-что. Это был первый год, когда Дэнни проявил интерес к общей ночевке на пляже, где все дети должны были собраться, взяв с собой спальные мешки, чтобы утром встретить рассвет. Мария никак не могла взять в толк, зачем ему понадобилось участвовать в этом мероприятии. У нее разрывалось сердце, когда она смотрела, как он аккуратно собирает сумку, как кладет в специальный контейнер мыло и зубную щетку. Мария закрыла глаза, борясь с желанием сказать Дэнни, что ему не понадобится ни то, ни другое, но, представив его реакцию, промолчала.

Она знала, что будет лучше, если он не поедет. Она могла бы защитить своего сына, не пустив его на ночевку, невзирая на то, что Дэвид не одобрил бы ее решения. Но вместе с тем Мария всегда мечтала, чтобы Дэнни общался с другими детьми, и теперь боролась с желанием его остановить.

Откуда ей было знать, как поступить? Надо ли оградить ребенка от неизбежной боли или позволить ему столкнуться с ней, надеясь, что это сделает его сильнее?

Дэвид часто говорил, что она растит Дэнни неженкой.

— Мальчишке нужно научиться закалять характер, — твердил он, хотя в глазах мужа читалось что-то еще. Неуверенность в своих словах?

Мысль о том, что Дэнни будет на пляже с другими детьми, терзала ей сердце. Мария ясно представляла, как все получится: ребята тесно усядутся вокруг костра, старшие мальчики начнут хвастаться своими гитарами. Тем временем ее сын будет прятаться в спальном мешке на задворках этого круга, не зная, как присоединиться, даже если захочет.

Спускаясь на первый этаж, Мария попыталась прогнать тревожные мысли. Выйдя в сад, она даже подскочила от неожиданности, когда в сумерках из-за дома справа показалась фигура. Лес начинался сразу за садом, и, заплутав в густых деревьях, к ним мог забрести любой. Мария часто хотела попросить Дэвида поставить штакетник и с этой стороны, чтобы без труда можно было разобрать, где сад, а где лес. Обычно этим путем приходили только ее друзья, однако теперешний гость другом не был и он отлично знал, куда идет.



Дэнни застегнул молнию на сумке и отступил полюбоваться. Он впервые упаковал свои вещи для ночевки под открытым небом, и он был уверен, что ничего не забыл. Мама задавала много вопросов, и Дэнни видел, что она не понимает, почему в этом году он вдруг решил идти, если раньше категорически отказывался. Но он никак не мог открыть ей подлинную причину.

Он слышал рассказы от Бонни и Стеллы на протяжении многих лет и в общих чертах представлял, чего ожидать. Возможно, он раскается в своем решении. Ему придется делать над собой усилие, чтобы общаться с другими детьми, если он не хочет выбиваться из компании. Но он также знал, что, скорее всего, ему это быстро наскучит и он будет сидеть отдельно от всех.