В горе и радости

— Привет, — ответила Сьюзен, удобнее усаживаясь в своем кресле. — Я вчера вечером заезжала в квартиру Бена, чтобы попытаться…

— В квартиру Бена?

— Рядом с бульваром Санта-Моника. Я поговорила с его соседом по квартире, и он сказал мне, что Бен съехал в прошлом месяце.

— Верно, — подтвердила я.

— Он сказал, что Бен жил с девушкой по имени Элси.

— Это я, — встрепенулась я, возбужденная перспективой того, что она мне поверила.

— Об этом я догадалась, — сухо парировала Сьюзен, потом подняла с пола папку и положила ее передо мной. — Я получила это из погребальной конторы. Там список вариантов для заупокойной службы.

— Хорошо… — пробормотала я.

— Необходимо принять решение по поводу цветов, церемонии, извещений о смерти и так далее.

— Разумеется. — Я понятия не имела, что входило в это «и так далее». Я никогда еще не оказывалась в подобной ситуации.

— Я подумала, что лучше будет, если этим займешься именно ты.

— Я? — Накануне она не верила, что у меня есть право находиться рядом с Беном в больнице. И теперь она хотела, чтобы я планировала его похороны? — А вы не хотите принять в этом участие? — недоверчиво спросила я.

— Нет, я не стану тебе помогать. Я думаю, что лучше всего тебе самой обо всем позаботиться. Ты хочешь быть его ближайшей родственницей…

Она не договорила, но я догадалась, как она собиралась закончить фразу. Моя свекровь хотела сказать: «Ты хочешь быть его ближайшей родственницей, вот и получай». Я проигнорировала ее отношение ко мне и постаралась сохранить в мыслях Бена — моего Бена, ее Бена, нашего Бена.

— Но… его семье не следовало бы оставаться в стороне.

— Я единственная родственница Бена, Элси. Была ею. Я — это все, что у него было.

— Я знаю. Я только хотела сказать, что вам следовало бы участвовать в этом. Нам следовало бы заниматься похоронами вместе.

Сьюзен промолчала, только улыбнулась напряженно и печально. Потом посмотрела на столовые приборы. Потеребила салфетки и солонку.

— Бен явно не хотел, чтобы я участвовала в его жизни. Я не понимаю, почему мне следует принять непосредственное участие в его смерти.

— Почему вы так говорите?

— Я только что сказала тебе, — ответила Сьюзен. — Ему даже в голову не пришло сообщить мне о том, что он собирается жениться или переехать к тебе. Он не говорил, что вы значите друг для друга. И я… — она аккуратно вытерла слезинку бумажным носовым платком. Потом покачала головой и внесла ясность: — Элси, мне незачем обсуждать это с тобой. У тебя есть список дел. Я прошу тебя только сообщить о дате прощания и о том, что будет сделано с его прахом.

— Бен хотел, чтобы его похоронили, — ответила я. — Он мне сказал, что хочет быть похороненным в спортивных штанах и футболке, чтобы ему было комфортно.

Когда он мне говорил об этом, эти глупые слова показались мне милыми… Мне даже в голову не пришло, что к моменту его смерти я не впаду в старческий маразм и что он умрет спустя несколько месяцев после этого разговора.

Лицо свекрови покрылось морщинками вокруг глаз и рта. И я поняла, что она рассердилась. Морщины вокруг губ проступили четче, и я впервые увидела, что она старая. А у моей мамы есть такие морщины? Мы с ней так давно не виделись, что я этого даже и не знала.

Возможно, Сьюзен не понимала того, что делает. Возможно, она считала себя достаточно сильной, чтобы держать лицо и навязать мне организацию похорон как наказание, но она ошибалась. Ей определенно было не все равно.

— В нашей семье умерших всегда кремировали, Элси. И я никогда не слышала от Бена, что он хочет другого. Просто скажи мне, как ты поступишь с прахом. — Она посмотрела на стол и вздохнула, выдувая воздух себе на колени. — Мне пора идти. — Сьюзен встала и ушла, не оглянувшись, не признав моего существования.

Я схватила папку и направилась в вестибюль, где меня терпеливо ждала Ана. Она отвезла нас домой, и я сразу поднялась по ступеням к двери. Сообразив, что оставила ключи внутри, я расплакалась. Ана принялась меня успокаивать, вытащила свою связку ключей, сняла с кольца запасной от моего дома и протянула его мне. Она протянула мне ключ с таким видом, будто это могло исправить ситуацию, будто единственной причиной моих слез была невозможность попасть в квартиру.





ЯНВАРЬ


Наутро после встречи с Беном меня разбудило сообщение от него.

«Проснись и пой, Элси Портер. Могу я пригласить тебя на ленч?»

Я вскочила с кровати, завизжала как дурочка и прыгала на месте не меньше десяти секунд. В моем теле было столько энергии, что я не нашла другого способа выпустить ее наружу.

«Конечно. Куда?» Я отправила ответное сообщение и не сводила глаз с телефона, пока экран снова не засветился.

«Я за тобой заеду. Двенадцать тридцать. Какой у тебя адрес?»

Я написала Бену адрес и помчалась в душ, как будто в этом была какая-то срочность. Срочности никакой не было, я была готова к выходу в 11.45 и из-за этого чувствовала себя жалкой. Я собрала волосы в высокий конский хвост, надела любимые джинсы и футболку, которая мне невероятно шла. Перспектива просидеть дома полностью одетой сорок пять минут заставила меня почувствовать себя глупо. Поэтому я решила выйти из дома и немного пройтись. Из-за возбуждения и ликования я захлопнула дверь, оставив ключи внутри.

Сердце забилось так бешено, что я потеряла способность мыслить здраво. В квартире осталось все: телефон, бумажник. У Аны был запасной ключ, но без телефона я не могла ей позвонить. Я прошлась по улице в поисках мелочи, чтобы я могла позвонить из телефона-автомата, но оказалось, что люди не оставляют четвертаки на земле. Можно было бы подумать, что они их не подбирают, так как четвертаки маленькие и в большинстве случаев совершенно ненужные. Но когда тебе требуется четвертак, ты понимаешь, что эти монеты не так-то легко обнаружить. Тогда я решила все-таки найти телефон-автомат, чтобы попытаться позвонить бесплатно. Или в окошке со сдачей мог остаться четвертак. В окрестностях я не нашла ни одного платного телефона. У меня не оставалось другого выхода, как влезть в собственную квартиру.


Именно это я и попыталась сделать.

Я живу на втором этаже двухквартирного дома, но с лестницы можно попасть ко мне на балкон. Поэтому я поднялась по ступеням, взобралась на перила и оттуда попыталась ухватиться за ограждение балкона. Если бы мне удалось дотянуться и перебросить ногу через перила, то я могла бы оказаться в патио без риска разбиться насмерть. Оттуда мне бы оставалось только проползти через дверцу для собаки, которую предыдущие жильцы сделали в сетчатой двери. Я ненавидела эту дверцу для собаки до того самого момента, пока я не увидела в ней свое спасение.

Продолжая попытки ухватиться за перила, я поняла, что план невероятно глупый, потому что я наверняка получу травму. Если я потратила столько времени, чтобы дотянуться до ограждения, то с чего я решила, что легко переброшу через него ногу?

Я предприняла последнюю отважную попытку ухватиться за перила, пока в мою голову не пришла совершенно безумная идея, что лучше сначала забросить на перила ногу. Я как раз пробовала это сделать, когда меня увидел Бен.

— Элси?

— Ах! — Я едва не потеряла равновесие, но все же сумела поставить ногу обратно на ступеньку, лишь слегка покачнувшись в процессе. Я взяла себя в руки. — Привет, Бен! — Я сбежала по ступенькам и обняла его. Он смеялся.

— Что ты там делала?

Я смутилась, но не обиделась.

— Я пыталась влезть в свою квартиру. Я захлопнула дверь и осталась без телефона, кошелька и всего прочего.

— У тебя нет запасного ключа?

Я покачала головой:

— Нет. Одно время он у меня был, но потом я решила, что будет безопаснее отдать его подруге Ане, чтобы он был у нее на случай непредвиденных обстоятельств.

Бен снова засмеялся. У меня не было ощущения, что он смеется надо мной. Хотя, думаю, на самом деле так оно и было.

— И что ты хочешь сделать? Ты можешь позвонить Ане с моего телефона, если хочешь. Или мы можем отправиться на ленч, и ты позвонишь ей на обратном пути.

Я начала было отвечать, но Бен перебил меня:

— Или я буду счастлив влезть в твою квартиру вместо тебя. Если ты еще еще не отказалась от этой идеи.

— Думаешь, ты сможешь закинуть ногу вот на эти перила? — спросила я. Я шутила, а он нет.

— Конечно же, я смогу.

— Нет, не надо. Я пошутила. Нам лучше отправиться на ленч.

Бен принялся снимать куртку.

— Нет, я настаиваю на том, чтобы ты разрешила мне сделать это. Я поступлю как храбрец и буду героем в твоих глазах.

Он подошел ближе к перилам и оценил расстояние.

— Перила довольно далеко. Ты действительно пыталась это сделать?

Я кивнула.

— Но я совершенно не подумала о собственной безопасности, — добавила я. — И неправильно оценила расстояние.

Бен хмыкнул.

— Ладно. Я хочу туда запрыгнуть, но ты должна дать мне обещание.

— Хорошо, даю.

— Если я упаду и разобьюсь, ты не позволишь полиции звонить по телефону тому, кто указан в моих контактах для подобных случаев.

Мне стало смешно.

— Почему это?

— Потому что там указана моя мать, и я отменил наш совместный ленч сегодня, чтобы увидеться с тобой.

— Ты предпочел меня матери?

— Поняла теперь? Да и ты будешь выглядеть не слишком хорошо, потому что позволила мне залезть туда. Ну что, договорились?

Я утвердительно кивнула.

— Даю слово. — Я протянула ему руку для пожатия. Бен посмотрел мне в глаза и театрально потряс ее. Улыбка снова вернулась на его лицо.

— Что ж, попробуем! — сказал он, подпрыгнул, как будто это не стоило ему никаких усилий, выбросил ногу вперед и вверх, ухватился за перила и перенес через них ногу.

— Порядок! Дальше что? — спросил он.