Убийство под аккомпанемент

Аккордеон нелепо взмычал, ноты спускались вниз по гамме. Ривера осел на колени, потом упал. Аккордеон издал последний аккорд и смолк. В то же мгновение, когда был произведен выстрел, тенор-саксофонист сыграл одинокую пронзительную ноту и упал у табурета. Лорд Пастерн, явно ошарашенный, перевел взгляд с распростершегося Риверы на саксофониста, минуту помедлил потом выпустил еще три холостых. Пианист, тромбонист и, наконец, контрабасист каждый по очереди сыграли ноту по нисходящей, и каждый изобразил падение.

Еще на секунду повисла пауза. С весьма озадаченным видом лорд Пастерн вдруг отдал револьвер Морено, который прицелился в него и спустил курок. Затвор щелкнул, но выстрела не последовало. Морено разыграл отвращение и, пожав плечами, переломил револьвер и заглянул внутрь. Тот фонтанчиком выбросил гильзы. Почесав в затылке, Морено уронил револьвер в карман и деловито взмахнул дирижерской палочкой.

– Йипп-ии! – выкрикнул лорд Пастерн.

Оркестр пустился наяривать ураганный шум. Лорд Пастерн метнулся назад и бросился за барабаны. Свет прожектора сосредоточился на нем. Метроном, до сих пор неподвижный, внезапно качнул длинной стрелкой. «Тик-так» – звякал он. Калейдоскопический круговорот разноцветных лампочек мигал и вспыхивал по всей его поверхности и стойке. Лорд Пастерн что есть мочи налегал на барабаны.

– Черт! – выдохнул Эдвард. – При таком темпе он себя прикончит.

Морри Морено извлек откуда-то большой искусственный венок. Промокая глаза носовым платком, он опустился на колени возле Риверы, положил венок ему на грудь и пощупал сердце. Склонив голову, он лихорадочно шарил под венком, потом вдруг поднял взгляд и изумленно посмотрел на барабанную установку, где луч прожектора высветил лорда Пастерна, с экстатической яростью колотящего инструменты. Его соло длилось минуты полторы. За это время подошли четверо официантов с носилками. Морено возбужденно заговорил с ними. Риверу унесли, пока саксофоны издавали гротескные траурные рыдания, а лорд Пастерн, ударив в большой барабан и тут же ослабив натяжение, выдал серию приглушенных стонов.

Метроном звякнул и остановился, загорелся свет, публика щедро аплодировала. Трясущийся, с побелевшими губами Морри указал на лорда Пастерна, который присоединился к нему, блестя потом, в поклоне. Морри сказал что-то неслышное ему и пианисту и вышел, лорд Пастерн двинулся следом. Пианист, контрабасист и три саксофониста заиграли танцевальную мелодию.

– Старый добрый Джордж! – воскликнула Фелиситэ. – На мой взгляд, он был великолепен! Маман, милая, что скажешь? Нед, разве он не рай?

Эдвард ей улыбнулся.

– Он всех поразил, – сказал он и добавил: – Кузина Си, вы не против, если мы с Лайл потанцуем? Ты ведь потанцуешь со мной Лайл, правда?

Карлайл положила руку ему на плечо, и они сделали несколько па, удаляясь от стола. Мимо них скользнул метрдотель и на мгновение задержался возле мужчины за соседним столиком. Мужчина встал, уронил пенсне и с озабоченным лицом прошел мимо Карлайл и Эдварда, направляясь в фойе.

Они танцевали в молчании, уютном и дружеском.

– Как по-твоему, что дальше? – спросил наконец Эдвард. – Он, кажется, уже все перепробовал?

– А на мой взгляд, он был ужасно трогательным и жалким.

– Квинтэссенция глупости. Лайл, у меня не было шанса поговорить с тобой о той истории дома. Наверное, мне не следовало бить малого, учитывая, что творится с Фэ, но правда, это уж было слишком. Мне очень жаль, если я устроил ненужную сцену, но, должен сказать, получил от нее удовольствие. – Когда она промолчала, он добавил: – Ты очень сердишься? Лайл, ты, случайно, не…

– Нет. Совсем нет. Ладно, признаюсь, что сама получила удовлетворение. – Его рука сжала ее. – Я, – добавила она, – стояла на пороге пещеры и охорашивалась.

– Заметила его ухо? Не как капуста деформировано, но явно распухло, и струйка крови. А потом эта невероятная скотина еще имел наглость пялиться на тебя поверх своей гармошки.

– Это все для вида. Чтобы позлить Фэ.

– Я не вполне уверен.

– Если так, то большого успеха он не имел.

– Что ты хочешь этим сказать? – резко спросил Эдвард.

– Она на тебя смотрела, дорогуша.

– Ты хочешь сказать, что Фэ… – Он замер и вдруг покраснел. – Лайл, – начал он, – по поводу Фэ… Случилось нечто очень странное. Это поразительно и… ну… чертовски неловко. Я не могу объяснить, но мне хочется думать, что ты поняла.

Карлайл подняла на него глаза.

– Ты не слишком внятно изъясняешься.

– Лайл, милая… Лайл, понимаешь…

Они обошли в танце сцену. Карлайл сказала:

– Вон стоит наш официант и наблюдает за нами. Кажется, он старается поймать твой взгляд.

– К чертям его.

– Да, старается. Вот он идет.

– Наверное, какая-то проклятая газета меня выследила. Да, вам нужен я?

Официант тронул Эдварда за локоть.

– Прошу прощения, сэр. Срочный звонок.

– Спасибо. Пойдем со мной, Лайл. Где телефон?

Помешкав, официант глянул на Карлайл и сказал:

– Если мадам простит, сэр… – Его голос упал до шепота.

– Господи милосердный! – вырвалось у Эдварда. Он взял Карлайл за локоть. – Какие-то проблемы. Кузен Джордж просит, чтобы я пришел к нему. Я отведу тебя за столик, Карлайл.

– Господи помилуй, что он теперь затеял?


– Вернусь, как только смогу. Извинись за меня.

Когда он уходил, Карлайл изумленно заметила, что он очень бледен.

В фойе, которое было почти безлюдно, Эдвард остановил официанта.

– Насколько все скверно? Он сильно поранился?

Тот поднес стиснутые руки к лицу.

– Говорят, он мертв, – сказал официант.





III




Морри Морено сидел теперь за столиком во внутреннем офисе, где до того играл в покер. Проходя через внешнюю комнату, Эдвард слышал шарканье и увещевания, а открыв дверь, увидел потасовку. Сидевшего на корточках Морри поднимали на ноги и тащили через комнату. Он вдруг повис и не сопротивлялся. Сейчас его мягкие руки царапали поверхность столика. Он был растерзан и задыхался, из глаз у него текли слезы, рот раззявился. Позади него стоял Дэвид Хэн и хлопал его по плечу.

– Не надо было тебе этого делать, старина, – сказал он. – Честное слово. Не надо было тебе этого делать.

– Отвяжитесь, – шепнул Морри.

Цезарь Бонн, стискивая руки обычным жестом расстройства, смотрел за спину Эдварду, в главный офис. Там за столом сидел мужчина в пенсне и говорил в телефон, но слов было не разобрать.

– Как это случилось? – спросил Эдвард.

– Сам посмотри, – отозвался лорд Пастерн.

Эдвард пересек комнату.

– Его нельзя трогать. – Цезарь Бонн запнулся. – Прошу прощения, сэр. Извините, но доктор Оллингтон сразу сказал, его нельзя трогать.

– Я не собираюсь его трогать.

Он наклонился. Ривера лежал на полу. Его длинное тело аккуратно вытянулось вдоль дальней стены. У ног лежал комичный венок, а чуть дальше аккордеон. Глаза Риверы пусто смотрели перед собой. Нижняя губа отвисла, открывая зубы. Смокинг на нем был распахнут, а перед мягкой рубашки забрызган красным. Из середины красного пятна на груди нелепо выпирал короткий черный предмет.

– Что это? Похоже на стрелку для дартса.

– Дверь закройте, – сердито зашептал Бонн. Хэн метнулся к двери между комнатами и ее захлопнул. Но Эдвард успел расслышать, как мужчина говорит в телефон:

– В офисе. Конечно, я вас дождусь.

– Это нас прикончит. Мы разорены, – сказал Бонн.

– Все просто сочтут это расследованием после рабочего дня, вот и все, – постарался утешить его Хэн. – Если не будем терять голову.

– Все выплывет. Повторяю, мы разорены.

– Послушайте, мальчики. – Голос Морри вырвался слабым фальцетом. – Послушай, Цезарь. Я не знал, что дело такое скверное. Я не видел. Я не был уверен. Меня ведь тут нельзя винить, правда? Я шепнул мальчикам словцо, мол, что-то стряслось. Ничего бы не изменилось, если бы я поступил иначе, верно, Дейв? У них ведь против меня ничего нет, правда?

– Успокойся, старина.

– Вы поступили правильно, – решительно подтвердил Бонн. – Поступи вы иначе… ну и сцена! Какое фиаско! И безо всякой цели. Нет-нет, вы поступили правильно.

– Да, но, Цезарь, это ужасно… То, как мы продолжили как ни в чем не бывало. Марш «Похороны селедки» и так далее. Я знал, что это дурное предзнаменование. Я так и сказал, когда он заявил, что хочет второй вариант. Все «Мальчики» так говорили! Это ваша была гениальная идея, – он ткнул дрожащим пальцем в лорда Пастерна. – Вы такого нам желали. Видите, до чего это нас довело. Надо же было додуматься – марш «Похороны селедки».

Его губы скривились, он засмеялся, хватая ртом воздух и стуча кулаками по столу.

– Заткнитесь, – раздраженно бросил лорд Пастерн. – Вы дурак.

Дверь открылась, и вошел мужчина в пенсне.

– Из-за чего такой шум? – спросил он и остановился возле Морри. – Если не можете взять себя в руки, мистер Морено, нам придется принять решительные, серьезные меры, чтобы вас заставить. – Он посмотрел на Бонна. – Ему не помешало бы бренди. Можете разыскать таблетку аспирина?

Хэн вышел. Морри рыдал и лопотал что-то невнятное.

– Полиция, – сказал врач, – скоро будет. От меня, конечно, потребуют сделать заявление. – Он посмотрел на Эдварда в упор. – Кто это?

– Я за ним послал, – сказал лорд Пастерн. – Он с моими гостями. Мой кузен, Нед Мэнкс… Доктор Оллингтон.