Трущобы Империй

* * *


Распрощавшись с Харди и парочкой моряков, с которыми они приятельствовали, парни сошли на берег. Алекса глодало странное чувство, что здесь чего-то не хватает… Доки, пирс, моряки и докеры… всё вроде бы на месте, а…

— Статуи Свободы нет! — Вырвалось у попаданца.

— Чего?

— Да говорю, здесь статуя хорошо бы смотрелась, объяснил приятелю бывший студент. Фред имел хорошее воображение и с объяснениями согласился. Шли медленно, весело переговариваясь и вертя головами. Настроение у обоих какое-то праздничное. Не то чтобы повод имелся, но сойти на берег после утомительного путешествия уже за радость.

Тем более, парни более-менее экипировались. У каждого имеется мешок с лямками, где хранится запасная одежда, одеяла и прочие предметы быта. Ну и еда — договорившись с коком, они в счёт карточного долга взяли за полцены несколько банок консервов, вяленое мясо и галеты. А то мало ли…

С деньгами не так густо, проигравшие моряки предпочитали расплачиваться услугами или вещами. Попаданец не спорил, одёргивая возмущавшегося Фреда. Зато без вражды… да и какая разница, поношенные ли вещи и обувь, если они могут прослужить ещё долго?

Где селиться, уже известно — в районе Пяти Точек. Не самые благополучные места, но для безденежных эмигрантов сложно найти лучше. Потом уже, когда они найдут нормальную работу… или иной доход, можно будет подумать о переезде, но пока без вариантов.

Нью-Йорк в девятнадцатом веке имел непривычный для попаданца облик. Районы застраиваются не вплотную и даже не в шахматном порядке. Дома, стоящие едва ли не впритык друг к другу, с узенькими улочками и убогой архитектурой, могли соседствовать с пустырём, вытянувшемся на добрую милю. Где-то на этом пустыре стоят два-три домика самого деревенского вида, жители которых пасут на пустыре коров и коз, да копаются в огородах. Дальше шёл район улиц с дорогими магазинами или особняками.

Эклектика полнейшая, но для городов девятнадцатого века вполне нормальная. Бывший студент прекрасно помнил по экскурсионной поездке в Москву, что и она в это время сравнительно невелика. Исторический центр вокруг Кремля, а все эти Замоскворечья и Хамовники являлись скорее городами-спутниками, чем полноценными районами столицы.

— Мда… прямо-таки родные лондонские трущобы, — скривился Фред, обозрев Пять Точек.

Начавшийся монолог прервал дикий визг, и из переулка вылетела грязная худая свинья, за которой гнался не менее грязный мужик, размахивающий здоровенным ножом и отчаянно ругающийся.

— Не, — затряс головой англичанин, — такого не припомню.

Алекс равнодушно пожал плечами, он в области трущоб экспертом себя не считал. Узкие проходы, везде грязь и запах отходов, шныряющие повсюду грязные дети, взрослые с опухшими от постоянного пьянства физиономиями.

Встречались и личности, выглядящие сравнительно прилично — как работяги из небогатых. К одному из таких попаданец и прицепился.

— Из Лондона? Хм…, — работяга, говорящий с явственным ирландским акцентом, несколько неприязненно посмотрел на парня.

— Приехали из Лондона, — выделил попаданец голосом, — а так… вот у меня дедушка из Уэльса.

Ирландец тут же помягчел, валлийцы всё-таки кельты, почти свои…

— Остановиться нужно? Ну это у Старой Мэг вам. Народ такой же небогатый, но в основном приличный, семейный. Пьющих не в меру она терпеть не может, у самой старик всю жизнь пил, да колотил её под пьяную руку. Как помер старый, так она алкашей и выселила. Не сказать, что условия сильно хорошие, там всё-таки детворы много, шуму от них… Или в бараки?

Патрик, который считал уже попаданца практически приятелем, оживился и принялся рассказывать о бараках. По его словам, там весело, свои парни. Картишки, выпивка, подраться можно в охотку…

— Нам бы с кузеном пока оклематься, осмотреться, — остановил его Алекс, — так что к Мэг наверное. А ежели захотим отдохнуть, так и в бараки зайдём.

Патрик просиял и проводил их к дому Мэг. Довольно большое и очень старое трёхэтажное здание, построенное изначально скверно. Мысленно вздохнув, бывший студент вспомнил свой небогатый опыт КВНщика, нацепил любезную улыбку и начал обхаживать высокую, сухую как палка старуху с подозрительными подслеповатыми глазами, закутавшуюся в старую, погрызенную молью шаль, едко пахнущую нафталином.

Заселились в крохотную комнатушку, площадью метров в шесть, отделённую от соседей дощатой щелястой перегородкой. За стеной жила супружеская пара с шестью детьми, так что Алекс настроен достаточно пессимистично… С другой стороны, после ночлежек оно вроде как и ничего. По крайней мере, своя кровать и отдельное помещение. Даже окошко имеется! Пусть оно составлено из кусочков стёкол и в него ощутимо дуло, но есть же!

— Не знал, что у тебя родные из Уэльса, — негромко сказал Фред, — как только старуха вышла.

— Я тоже не знал, — невозмутимо ответил попаданец. Приятель вытаращился на него и зажал рот рукой, чтобы не заржать.

— Так ты…

— Говорил то, что от меня хотели услышать.

— Умно, — с уважением протянул Фред, — вроде как раз из Уэлльса, то валлиец, кельт. То есть для ирландцев практически свой. И для англов тоже — ибо из Уэльса, это ещё не значит, что кельт… так? Там ведь давно англосаксы живут, да и отношение к валлийцам поуважительней.

— В точку, — попаданец скинул наконец мешок со спины и принялся разбирать его. Благо, комната достаточно чистая, а при заселении их снабдили даже бельём — нешуточный жест доверия со стороны Старой Мэг, очарованной попаданцем.

— Я тебе больше скажу, — продолжил он, разбирая вещи, — я даже не знаю, какой я национальности.

Фред понимающе закивал…

— Да эт нормально, ежели мать из портовых, так оно и… У меня бабка передком подрабатывала, чего уж… Жрать если нечего…

— Нет! — Алекс прервал мысли приятеля и рассказал ему о своей якобы амнезии. Фред присвистнул сочувственно и покачал головой.

— Теперь понятно, что ты к ирлашкам ровно… думаешь, и сам можешь из них?

Вместо ответа попаданец развёл руками. Фред немного посидел, крепко о чём-то задумавшись, потом поднял на Алекса глаза и сказал серьёзно:

— Знаешь… а похрен. Ты мой друг и точка. Даже если ты ирландец или поляк.


Для Фреда его крайне националистическими взглядами, это не просто слова. Алексей оценил… возможно, у него появился настоящий друг.





Глава шестая




— У обоих предки из Уэльса, — заливался Алекс, сидя на нарах и приобняв Фреда за плечо левой рукой, — мы ещё в Лондоне столкнулись, ну и… по запаху друг друга узнали, что ли.

— Ага, — подтвердил Фред, шмыгнув носом, — в ночлежке познакомились. И знаете… сразу как-то понятно стало — свой это. Тот, кому можно не только спину в драке доверить, но и кошелёк.

Ирландцы из рабочего барака жадно слушали, такие полу мистические истории кельты любили.

— Эт да, — протянул один из работяг с испещрённым оспинами лицом, — кельты всё ж таки порядочней англосаксов. Сволоты среди наших куда как поменьше.

— Кто? Врать не буду, не знаю, — продолжил Алекс, — Что у меня деда совсем мальцом в Лондон привезли, что у него. Сами знаете, как это бывает.

Сидящий напротив Шимус яростно закивал, подобные похищения детей для англичан фактически норма. Повод? Да какой угодно… чаще всего неправильная семья, то есть не англикане и не протестанты, не англосаксы, недостаточно набожны или состоятельны.

У таких семей дети изымались ради их собственного блага, чаще всего оказываясь потом на фабриках, в шахтах или на фермах, причём по кабальным контрактам — чем больше они работали, тем больше оказывались должны. Получалось фактическое рабство, причём наследственное — долги родителей переходили детям.

Для ирландцев эта тема всегда являлась особенно болезненной, потому как они не первый век являлись объектом купли-продажи, причём вполне официально. Дошло даже до того, что ирландцев объявили потомками негров, только что осветлившихся в условиях Севера. И рачительные рабовладельцы сводили дешёвых ирландских рабынь с дорогими мужчинами-неграми, ради получения дорогого цветного потомства. Практика эта прекратилась сравнительно недавно, несмотря на почти вековой официальный запрет, да и то… бывали случаи.

Сидели в бараках до глубокой ночи, пели песни и травили байки. Алекс старался вовсю, вспоминая КВНовское прошлое. Пусть это и нищета, пусть голь перекатная… но работяги тут свои, Пять Точек район преимущественно ирландский, мигрантский. Последнее скорее преимущество, всё-таки и сами…

А стать тут своими крайне важно, район оказался настолько криминальным, что даже лондонские трущобы, пожалуй, спасовали бы. Немалая часть эмигрантов так или иначе проходила через этот район, в большинстве своём ненадолго, как их новые приятели из рабочих бараков.

Остальные же… такой концентрации алкоголиков, наркоманов, воров, проституток и убийц не встречал даже Фред!

— Страшно ходить по улицам, — честно сказал англичанин, когда они в компании подвыпивших работяг пришли к дому, где снимали комнатушку, — если бы не эти парни, мы бы даже не дошли…





* * *


Неделю спустя, после ежевечерних посиделок в рабочих бараках, до большинства обитателей Пяти Точек донесли постепенно мысль, что Алекс с Фредом свои. Это не значило, что их теперь в принципе не ограбят и не изобьют, отморозков здесь многовато. Но хотя бы основная часть коренных не станет их трогать, а при некотором везении могут и заступиться.





* * *


— Давай, Ржавый!

— По сопатке ему, Томми, по сопатке!

Двое подростков лет четырнадцати ожесточённо дрались в кругу из собравшихся зевак, активно поддерживающих бойцов. Дрались не слишком умело, на взгляд попаданца, но крайне ожесточённо, у обоих парнишек кастеты.

— Да! — Ржавый дал, свалив Томми ударом кастета под дых, и теперь ожесточённо пинал ногами, норовя попасть в голову. Том крутился на земле, закрываясь руками и пытаясь вскочить. Ржавый, рыжеватый паренёк, достаточно грамотно пресекал такие попытки и бил, бил…

Наконец противник затих и толпа разразилась воплями. Самодеятельные букмекеры, на скорую руку организовавший ставки, раздали выигрыши, причём не обошлось без криков и хватаний за грудки. Кому-то даже сунули в морду, но в новую драку этот инцидент не перерос.

Победителя с окровавленным лицом повели в ближайший бар поить пивом, одобрительно похлопывая по плечам и спине.

Проигравшего весьма небрежно потащили под мышки по улице. В жирной липкой грязи протянулись две борозды от каблуков. Тот слабо стонал, пытался что-то говорить и наконец проблевался себе на окровавленную рубашку, под смех окружающих.

Алекс закрыл окно, прикусив до боли губу. В районе он ведёт себя весьма осторожно, не заглядывая в проулки и обходя подозрительных прохожих, но и то… Больше двадцати драк видел! И это если учитывать только драки серьёзные, до потери сознания или до смерти, здесь и такое редкостью не являлось. Три раза видел, как человека до смерти забивали… к чему обитатели Пяти Точек отнеслись предельно равнодушно, как к чему-то обыденному.

На кулаки бывший студент не полагался. Бойцом он себя не считал, несмотря на посещение секции. Впрочем… именно посещение, если бы занимался всерьёз… Но даже если бы и занимался, попаданец не стал бы ввязываться в кулачные бои — какое-то подобие школы хулиганы Пяти Точек демонстрировали. Плюс колоссальный опыт… редко здесь можно встретить мужчину от пяти до пятидесяти, который не дрался хотя бы раз в неделю. Из доступных развлечений только драки и алкоголь. Ещё танцы и посещение здешних низкопробных театров, которые почти неизбежно закачивались дракой.

Вдобавок, местные использовали кулаки в достаточно редких случаях, при официальных поединках, да и то чаще всего в ход шли кастеты. В обычных же драках использовались дубинки, ножи и булыжники… Словом, любой подручный инструмент.

— Ржавый? — Спросил Фред, не вставая с койки, сколоченной из горбылей.

— Он самый.