Трущобы Империй

Негры, уже воюющие за Конфедерацию с оружием в руках, получают свободу и полное гражданство…

— Нам конец, — пессимистично сказал сидевший на солнышке попаданец, прочитав принесённый одним из лейтенантов Манифест Гражданства и Свободы.

— Негры? Какие из них вояки, мы все знаем, — возразил лейтенант, — да и время. Пока организуют эти Чёрные Легионы, не один месяц уйдёт.

— Ох, Логан… как бы я хотел, чтобы ты оказался прав, — устало сказал майор, вытянув по привычке уже зажившую ногу, — но судя по скорости, с какой хунта работает, Легионы эти уже формируются. Да и база для них есть — в Конфедерации чёрных вояк хватает, и многие очень достойно воюют. Есть кого сержантами да капралами поставить, да и кандидаты в офицеры среди чёрных найдутся.

— Тут другая беда, — дёргая ртом из-за последствий контузии, выдавил присевший рядом Патрик, — Раз начали создавать эти Легионы, да и конфискованного имущества в казне прибавилось, то война продолжится. До этого, как ни крути, но больше года конфедераты при всём желании продержаться не смогли бы. А тут новые ресурсы… продолжать?

Мозги у Логана аж заскрипели от натуги, но штабные игры сделали своё дело.

— Так значит — наступление? — Выдавил лейтенант.

— В точку, — откидываясь на спинку лавочки, ответил Алекс, грызя веточку, — ждать Союзу нельзя, иначе эти самые Легионы будут сформированы. Ресурсов на полноценное наступление у нас тоже нет. Но Шермана это не остановит, не тот человек. Так что… будем наступать, как есть. Готовьтесь к полевым трибуналам за трусость, к загрядотрядам и прочему. А поскольку мы кельты, да ещё и инженерная дивизия, то наступать будем в первых рядах, взламывая оборону Атланты.

Днём Ле Труа собрал всех офицеров в штабной палатке, где их встретили карты. Казалось, они повсюду — на столе, приколоты к стенкам палатки, свисали с потолка… Впрочем, беспорядка не наблюдалось, а наглядность вышла отменная.

— Так… — сказал француз и прикусил ус, замолкнув ненадолго, — карты видят все. Здесь территория Атланты и прилегающих районов — как целиком, так и разделённая на куски. Из хорошего — делить нашу дивизию на батальоны не будут. Из плохого — как вы уже все поняли, наступления не миновать, и нам суждено наступать в первых рядах. Кто хочет высказаться?

— А без наступления никак? — Мрачно спросил Фред глядя на карту красными от недосыпа глазами. Офицеры закашлялись, сдерживая смешки.

— Никак, — так же мрачно ответил Ле Труа, — скоро будут зачитывать в подразделениях телеграмму Линкольна. Вперёд, храбрые воины… Пересказывать не стану, сами услышите. Вкратце — Атланта и КША объявляются порождением зла, а мы, соответственно, силами добра. Отпущение всех грехов заранее, обещания рая, земельных участков и налоговых привилегий ветеранам Союза на Юге…

— Сдохни, но сделай, — подытожил Алекс.

— Точно, — кивнул Ле Труа, — а нашем случае это скорее даже сделай и сдохни. Кстати, поздравляю всех нас, мы теперь временно повышены в званиях. При взятии Атланты временные звания обещают сделать постоянными.





* * *


Алекс рывком сел на складной полотняной кровати, тяжело глотая воздух и вытирая капельки пота, текущие по лицу. Сон… всего лишь сон. Он опять шагал с бруствера на штыки конфедератов. Опять вспышки выстрелов, опять окровавленные лезвия штыков и сабель, раззявленные в криках рты врагов и сводящий с ума боевой кличь мятежников.

В стычках попаданец бывал и до этого, да не раз. Будучи на фронте, сложно их избежать, даже если ты офицер инженерной части. Перестрелки, в том числе и накоротке, пару раз дело доходило до сабель. Но эта стена штыков…

Встав, обтёрся влажным полотенцем и сменил мокрую от пота рубаху, после чего зажёг лампу. По опыту попаданец уже знал, что в ближайшие два часа можно не ложиться, все равно сон если и придёт… то лучше бы не приходил. Будет повторенье или продолжение того кошмара.

— Масса? — В палатку заглянул сонный Добби.

— Добби свободен, — привычной шуткой, понятной только ему, отшутился попаданец. Но негр знал своё дело туго, и через несколько минут перед Фокаданом стоял кофейник и дефицитная на фронте яичница прямо в сковородке, как он любил.

Слуга не в первый раз доставал подобные деликатесы и Алекс всерьёз подозревал, что он то ли подворовывает, то ли крутит свои хитрые макли. Всё указывало на то, что внешне недотёпистый лопоухий негр куда умнее, чем кажется, и уж точно — пронырливей.

Вряд ли чернокожий привязался к новому хозяину, но требовал Алекс очень немногое, будучи при этом неплохой крышей. Так что слуга заботился по мере сил о своём нанимателе, а Фокадан делал вид, что не замечает некоторых несуразностей оного.

— Масса всё равно больше спать не ляжет, — констатировал Добби невозмутимо, — печенья принести?

— Откуда… а, неси.

До утра Алекс сидел над документацией, пытаясь разобраться в данных, предоставленных разведкой. По плану Шермана, Кельтике предстояло идти вместе с пехотой, взламывая укрепления.

По мнению Ле Труа и прочих офицеров дивизии, толку от этого мало. До изобретения огнёмётов, нормальной взрывчатки и прочего ещё не дошло. А чем инженерная часть может помочь в атаке? Мастерским владением лопатой? Ладно ещё, во второй волне атакующих — закрепиться в захваченных фортах.

Но Шерман напирал на то, что…дивизия достойно показала себя в бою и его поддерживала большая часть генералитета Союза. И плевать им на аргументы, что в обоих сражениях Кельтика выстояла именно как инженерная часть, действуя от обороны на подготовленных (в том числе и самой природой) позициях. Всегда лучше, когда умирать идёт кто-то другой…

Тем более, план командующего строился не столько на изысках военной мысли, сколько на все вдруг разом навалимся и заградотрядах из наиболее отмороженных ветеранов, лояльных лично Шерману. Ну и трибуналах… и без того не отличавшийся милосердием, ныне Текумсе и вовсе озверел. Впрочем, ещё вопрос, как бы попаданец вёл себя на месте командующего.

— Воздушный шар, — ворвался с утра Алекс к Ле Труа.

— И тебе доброго утра, — с нескрываемой насмешкой отозвался командир, вставая с кровати, где спал в нижнем белье, — что такое, временный полковник?!

— Извини, — пробурчал смущённо Фокадан, — но тут срочно надо, с утра.

— Так… — Ле Труа быстро оделся, натянув мундир и без смущения используя горшок по маленькому, отвернувшись от Фокадана, — докладывай.

— Смотрел карты укреплений ночь, заметил массу явных неточностей, там некоторые места наобум нарисованы, методом гаданья — ручаться могу. Кто уж там составлял… в общем, самим в небо подниматься надо, так оно наглядней. На чертёж не всё нанести можно, лучше своими глазами. А с утра потому, что потом воздушный шар могут занять.

— Есть такое, — поморщился француз, у генералитета Союза имелась неприятная особенность забивать за собой что-то. Подойдёшь к шару, а он занят и плевать, что занявший его генерал подойдёт часика через три. Может быть.

А нарываться на скандал чревато — звание генерала у Ле Труа пока временное, многие смогут его построить, фигурально выражаясь. А не фигурально, так просто устроить неприятности по службе, начиная от снабженья, заканчивая правильной подачей данных Шерману.


Шар подняли в воздух через час. Оказалось, это достаточно длительная процедура. Всё это время старшим офицерам дивизии пришлось дежурить рядышком, дабы не перехватили. Не то чтобы воздушный шар мог действительно понадобиться кому-то из генералитета, но подойти к готовому, дабы выпить кофе на высоте… имелись в армии такие любители.

Корзину ощутимо болтало на высоте, отчего попаданец аж позеленел.

— В море нормально, даже в шторм, — пожаловался он генералу, — а тут такое.

Возмутительно довольный француз только хмыкнул и протянул флягу с бренди. Отхлебнув, Алекс прислушался к организму… отхлебнул ещё… полегчало.

— Вон там, — протянул он руку, показывая на укрепленья, — ну явное же несоответствие с чертежами, — и вон!

Сверявшийся с чертежом Ле Труа от возмущения едва не подпрыгивал и постоянно дёргал рисовальщика, мешая тому работать.

Нанеся неточности, француз взял оба варианта чертежа и уехал к Хукеру, взвинчивая себя самой нецензурной бранью. Вернулся через два часа, мрачный и довольный одновременное.

— Сынки, — коротко бросил генерал полюбопытствовавшим офицерам, — понабирали этих… из хороших семей.

После этого Ле Труа не выдержал и разразился очередной непечатной тирадой, из которых следовало, что понятие хорошая семья в нормальной стране включает в себя прежде всего образованье и репутацию, а уж потом — деньги и связи.

Наступленье задержали, что одновременно плохо и хорошо. Войска Союза смогли за это время подготовиться получше, но и Конфедерация не дремала, поставив под ружьё порядка десяти тысяч негров, имеющих какой-то стрелковый опыт — чаще всего из личных слуг плантаторов, сопровождавших их на охоте.

Сынки из хороших семей неожиданно оказались целой шпионской сетью Конфедерации, причём на диво разветвлённой. Обстановка в штабах напоминала курятник после визита лисы. Контрразведка перетряхивала всех и вся, были результаты… Пусть местные особисты и щенки по мнению попаданца, но и шпионы из доморощенных.

— Повесят?! — Алекс нервно рассмеялся на наивный вопрос одного из лейтенантов по поводу шпионов, — они же из Хороших семей, таких не вешают и не расстреливают.

Его слова оказались пророческими, шпионов спешно увезли в Вашингтон. Для успокоения войск трибунал приговорил к смерти нескольких мелких сошек, развесив их на ветвях раскидистого пекана в центре лагеря. Попаданцу пришлось ещё и присутствовать при казни, что не добавило ему доброты. Да и сны…

Не исправили настроение даже Медали похвальной службы, вручённые ему и Ле Труа.

А вот благодарность офицеров из других подразделений, которые не пошли в хорошо продуманную ловушку, оказалась значимой. С этого дня офицеров дивизии Кельтика в офицерской среде начали воспринимать как своих, несмотря на ирландское происхожденье большинства из них.





Глава тридцать третья




Наступленье на Атланту ожидаемо увязло в мощной обороне и Кельтика оказалась востребованной, как никогда. На сегодняшний только они продвинулись вперёд, а что закопавшись в землю… Так это, извините, специфика подразделения.

Оставив кобылу в конюшне, расположенной в классическом блиндаже с брёвнами в три наката, Алекс дошёл до штаба дивизии по широченным и очень глубоким траншеям, выкопанных зигзагом. Траншеи эти раза в два выше человеческого роста и вполне подходили под определение для стрельбы с лошади стоя. Да и ширина… две телеги могли свободно разъехаться. Но такие уж нормативы у оборонительных сооружений в этом времени, и своя правда в этом имелась. Проще подвести подкрепления и какие-то грузы, к примеру.

— Пушек на нашем участке у конфедератов добавилось, — доложил он Ле Труа, снимая промокший от холодного октябрьского дождя плащ и вешая его пред очагом. Генерал флегматично покивал, погружённый в свои мысли. В последнее время французу стали приходить письма, чего раньше не наблюдалось. В душу попаданец не лез, но по косвенным признаком можно понять, что родня и однокашники по Сен-Сиру наводят мосты с видным военачальником Союза.

Зачем и почему, гадать можно долго. Алекс сломал себе голову, но правдоподобных версий слишком много — от желания возобновить знакомство со старым другом, неожиданно ставшим из парии популярным полководцем, до попыток использовать Ле Труа в качестве неофициального дипломатического канала.

Но француз сам нарушил молчанье…

— Переговоры начались, — излишне флегматично сказал он, — Франция хочет закрепиться в Мексике. С Англией пока всё непонятно, с Испанией.

— Опора на КША, — моментально понял бывший студент.

— Она самая, — француз меланхолично пошевелил кочергой угли в очаге, — большая политика. Мексика очень жирный кусок, а теперь, когда Россия демонстративно отстранилась от дел Северной Америки, этот кусок можно урвать себе.

Замолчали… Алекс переваривал поступившую информацию. Не то чтобы она свалилась вовсе уж неожиданно, но ранее сидевший в Мексике император Максимилиан Первый Иосиф фон Габсбург, воспринимался как нечто очень опереточное. Зря…

Очень неглупый, император сумел очаровать потенциальных подданных, и при плебисците большая часть мексиканцев проголосовало за коронацию Максимилиана. Император, к вящему разочарованию консерваторов, стал проводить вполне здравые реформы — даровал гражданские права пеонам, подтвердил национализацию церковного имущества. Не самый плохой правитель, казалось бы. Прекрасные отношения с Францией, самые тёплые с КША…

Пока Максимилиан заигрывал с пеонами, европейские державы выкачивали из страны ценности. Мастерски, переваливая вину друг на друга, на расплодившиеся банды, на разорявшихся из-за Закона Лердо индейцев, на отряды Хуареса.

В Мексике начался новый виток гражданской войны, в которой сторон оказалось значительно больше двух. И ещё одна неожиданность… так, Максимилиан всё больше и больше начал отходить от Франции, которая и усадила его на престол. Марионетка решила обрести самостоятельность…

Франция и сторонники Евроинтеграции. Максимилиан с внушительной, но очень уж аморфной народной опорой. Хуарес с либералами и поддержкой САСШ. Испания, которую поддерживала часть консерваторов и немалая часть индейцев — любить Мадрид у индейцев мало причин, но при старых властях их хотя бы с общинных земель не сгоняли. Консерваторы, но уже без опоры на Испанию, опирающиеся на Церковь и её Попранные права.

А ещё много самостийных командиров, с собственными политическими программами. В большинстве своём это харизматичные лидеры, которые плохо понимают суть происходящего и могут прислониться к любой из сторон или организовать что-то своё.

Мелочь… русский император отстранился от Северной Америки, в которых Россия принимала, казалось бы, самое формальное участие — что такое эскадра по нынешним временам? Всего лишь демонстрация флага… Андреевского, что оказалось более чем серьёзно для людей понимающих.

Теперь же Франция могла перебросить часть войск в Мексику. Далее по цепочке — Испания, меньшее давление на КША из-за ухода русского флота. Наконец, военный переворот в Конфедерации, где президента Дэвиса сменил решительный Роберт Ли.

Охо-хо… до чего же интересные вырисовываются возможности…

— Франция? — Поинтересовался Алекс. Жермен молча кивнул, — признание Конфедерации?