Трущобы Империй

Ни много, ни мало… триста долларов — почти столько же антрепренёр недодал в своё время за пьесу… Видно, что мистера Вудфорта давила жаба, но наладить отношения с начинающим политиком, у которого столько вооружённых молодцев, посчитал нужным. За счёт самого же попаданца… Впрочем, ссориться с ним Алекс не стал и пригласил на свадьбу.

Денег набежало достаточно много, и большая часть целевая: конкретному капитану, бойцу или отряду; вдовам и сиротам погибших бойцов; на поддержку ИРА от лавочников.

Вместе с подарком от антрепренёра, средств как раз хватило на приличный дом в Маленькой Германии. Три этажа, полуподвал, мансарда. Звучит громко, но общая площадь дома достаточно скромная — менее двухсот метров, даже с учётом полуподвала, мансарды и чердака. Дом стиснут с боков соседями, зато имеет задний дворик. Крохотный, порядка пятидесяти метров, но отдельный, обнесённый забором из щелястых досок. Во дворе угольный сарай, будочка туалета и пара чахлых, видавших виды деревьев, в которых Алекс не без труда опознал вишню.

Целевые деньги капитаны разделили честно, получилось очень неплохое подспорье. На отдельные дома никому не хватило, но… очень прилично. Тем более, с недавних пор офицеры ИРА стали получать жалование офицеров ополчения штата Нью-Йорк, а в придачу ещё и свою долю от десятины лавочников — очень скромную, не выше жалования высококвалифицированного рабочего. Сержанты ИРА получали немногим меньше, отличие достаточно символическое.

— Так правильней будет, — уверенно сказал Патрик на собрании, — деньги от ИРА фениям должны идти, потому как нормально работать у нас уже не выйдет. Ни времени на совмещение не будет, ни возможности. Сами понимаете, что не каждый хозяин будет терпеть такого работника. Но денег должно быть в меру, чтоб не рвались в капитаны всякие рвачи. Согласны?

— Согласны, согласны, — проворчал один из лейтенантов, народ одобрительно загудел, обсуждая предложение.

— А если я помимо где заработать смогу? Без ущерба для дела? — Озабоченно спросил немолодой сержант.

— Финниган, так? Слышал, ты вывески малюешь? — Спросил Аластор.

— Так-то маляром, как и ты, но вот подрабатываю.

— Подрабатывай, — пожал плечами Аластор, оглядываясь на остальных капитанов, — думаю, никто не против. Если не в ущерб должностным обязанностям, то почему нет? Ты вот вывески малевать, Фокадан может ещё пьесу напишет.

Активистам ИРА жалования не полагалось — не считая солдатского у тех, кто пошёл на службу. Зато во время дежурств в некоторых трактирах их кормили бесплатно, наливали кружку пива. Ну и помощь врача за счёт ИРА, случись чего с ними или их семьями. Немало, если задуматься.

Большая часть средств на поддержку ИРА пошла на спортивные клубы, коих открыли сразу несколько всего за пару дней. Примитивные, с убогим инвентарём… но там преподавался бокс — отныне и навсегда кельтский, фехтование и фланкирование, атлетика, разные виды борьбы. Купили так же дом под штаб по соседству с домом Алекса.

Открыли и несколько бесплатных столовых для бедноты из своих. Работали там те самые вдовы и сироты, так что идея Алекса (который просто-напросто первый её озвучил) получила самое широкое одобрение общественности.

Но были и другие деньги… Так, история талантливого актёра и драматурга, вставшего на защиту Города, подхвачена некоторыми газетами.

Совпало так — людям требовалась позитивная информация, а её в разграбленном и сожженном Нью-Йорке немного. А тут… молодой, почти привлекательный… с романтичной амнезией и красивой (по мнению репортёров) историей любви.

Своей цели статьи достигли и люди охотно обсуждали личную жизнь попаданца. Настолько охотно, что по здравому размышлению, он решил уйти из театра Бауэри, да и вообще со сцены. Одно дело — стать любимцем публики за счёт таланта, а вот так… спасибо, нет.

Началось обсуждение, а потом… начали присылать деньги с пометкой к свадьбе. Достаточно много, чтобы купить ещё один дом по соседству. Алекс вознамерился так и поступить — логично же, верно? Можно сдавать комнаты, перестав думать о куске хлеба для семьи.

Но на свою беду… или благо? Он посоветовался будущим тестем?

— Потратить на свадьбу, — не задумываясь сказал Папаша, — пригласи всех.

В том же ключе выразилась и будущая тёща, да и сама Лира.

— Не понимаешь? — Удивилась невеста, прекращая целоваться и вставая с его колен — обручённым позволительны кое-какие шалости, — правда не понимаешь? Ах да… амнезия же… Просто у тебя так здорово получалось, что я думала…

Лира вздохнула и затараторила о былых временах, фениях, пятинах Ирландии и прочем. По её словам, Ирландия делилась на четыре провинции, и когда в новеньком ИРА появилось пять капитанов, все приняли это за знак. Тем более после того, как попаданец отказался стать лидером и стал первым среди равных.

— Милая, какой знак, если провинций четыре, а капитанов пять, — перебил невесту Алекс.



— Ещё и Тара, что принадлежит верховному королю и считается пятиной, она тоже как пятина считается, хотя это и не пятина, — объяснила Лира.

Власть у короля скорее мистическая, чем военная, так что бард, который стал первым среди равных у фениев, ирландцами воспринимался именно как веяние былого и жирный такой намёк, что былое возвращается.

— Нет, милый, ты не можешь претендовать на трон (при этих словах попаданец облегчённо выдохнул), — это совсем-совсем другое! Ты как бы предвестник короля, понимаешь?

Ему нужно соблюсти старинные обряды кельтов как можно точнее, тогда Ирландия пробудится. Причём, по мнению невесты, выдавшей всё это с крайне серьёзным видом, пробудится как в мистическом смысле, так и в революционном.

В голове попаданца сразу проснулись крайне ехидные мысли, но язык удалось удержать за зубами. Чуть погодя приструнил и мысли: не самое идиотское поверье… если покопаться, то и на Руси найдётся великое множество не менее странных для чужаков традиций и поверий, которые могут стать причиной революционных настроений.

Осторожно расспросив Лиру, он убедился, что как короля или кандидата в короли его никто не воспринимает и не будет воспринимать. Предвестник короля своей деятельностью как бы подготавливает его приход и грядущую коронацию. Не более. Но и не менее.

В будущем ему и его потомкам (здесь Лира страшно засмущалась) будет определено почётное место при дворе Короля. Не будет короля? Обязательно будет…

— Тогда нам пир нужно давать в Пяти Точках, — пошутил попаданец, — мистическое число, да ещё и отвоёванная территория по сути.

— Ты понял! — Лира просияла и снова вскочила с колен, — понял! Да, в Пяти Точках здорово будет — там сразу пять дорог, пятины… И ты вроде как отражение Грядущего Короля, который коронуется в будущем на холме Тара! Точно!

Девушка вскочила и убежала к отцу в соседнюю комнату — молодые встречались под приглядом, дабы не вышло чего лишнего.

— Пап!

Дальше у будущей миссис Фокадан и её отца начался странноватый диалог, с вкраплениями гэльских слов, которые Алекс понимал с пятого на десятое.

— … холм, да!

— … храм ставить в честь святого Патрика.


— И штаб… Медовые Покои?

— Да, отражение будет, как другая сторона монеты.

Попаданец вздохнул незаметно… как-то не получалось у него жить спокойно. Вот и сейчас шутка обернулась явно чем-то серьёзным. Причём судя по лицам О,Брайенов, сперва подключившихся к беседе, а потом понёсшихся разносить новости по округе… это самое что-то вышло из-под контроля.





Глава двадцать третья




Нью-Йорк бешеными темпами восстанавливается после пожаров, и не последнюю роль в этом играет бригада Кельтика. Надевшие военные мундиры, работяги весьма уверенно чувствуют себя в роли строителей, завоевав симпатии горожан.

Попаданец к нынешнему благостному положению дел настроен скептически, уверяя фениев, что это ненадолго.

— Несколько месяцев мы можем быть бравыми парнями и своими ирландцами, — пророчествовал он, — а дальше опять ирлашки и белые негры. Это пока горожане помнят, кто их спасал. Память человеческая весьма избирательно работает, особенно если её направить в нужную сторону. Скоро начнутся разговоры, что не будь нашего выступления за свои права, не случилось бы и бандитского восстания. Тем паче, что не всем бонзам города понравилось наше вложение.

Раздались смешки — сожженные во время бунта Пять Точек выкупили ирландцы, вложив в восстановление района все свободные средства общины. Выкупили задёшево, пока менее расторопные англосаксы не успели осознать, что отныне это не бандитский район. Цены на землю и на уцелевшую недвижимость взлетели в десяток раз и продолжали расти.

Да и район отныне назывался не Пять Точек, а Медовые Покои. Неофициально пока, но местные обитатели упорно звали свой район именно так. А ирландцы упрямы…

По какой-то неведомой причине это место после свадьбы Алекса и Лиры, на которой погуляло более десяти тысяч человек, стало считаться счастливым. Свадьба вышла очень бюджетной и угощения стояли скорее символические.

Но и цены… так, бутылка весьма качественного портвейна стоила в портовом городе порядка десяти центов. Выпивка классом пониже стоила в разы дешевле — на пять центов какой-нибудь алкаш, не требовательный к качеству выпивки, мог ужраться до состояния нестояния.

Традиционная ирландская свадьба предполагает достаточно простые блюда, вроде домашнего хлеба и солонины из говядины, подаваемой с капустой. Из алкоголя — пиво да виски.

А тут почти две тысячи долларов, оторванные попаданцем буквально от сердца. К деньгам он относился крайне серьёзно, и будь его воля… но случилось так, как случилось. Еды и выпивки хватило на всех желающих, что уже воспринималось едва ли не как рождественское чудо. Вдобавок, у бедняков считалось хорошим тоном придти в гости со своим угощением. Так что свадьбу вспоминали, и судя по всему, ей суждено войти в городские легенды.

После стояния в церкви босиком он крепко простыл и почти две недели радовал молодую жену кашлем. Благо, хоть насморка не случилось.

А вообще весело получилось, да… Разнокалиберные столы, наскоро сколоченные из обгоревших досок и временно снятых дверей. Бочонки виски и пива, расставленные в самых разных местах. Блюда с солониной и хлебом, заказанные в пекарнях простенькие пироги и притащенные с собой гостями разнообразные блюда — в основном из картофеля и муки. Танцы, песни… душевно погуляли, и что самое удивительное, даже без драк.

Ну то есть дрались… но по местным понятиям фонарь под глазом или расквашенная губа не считались. Вот проломленная голова — это да, а всё что меньше — так, дружеский спарринг.

Один минус… Алекс печально вздохнул… медового месяца не вышло. Всего через два дня новобрачный командовал батальоном, ликвидируя последствия пожаров в Бруклине. Нельзя сказать, что он стал очень уж хорошим командиром… скорее, на Фокадана работает авторитет. Ну и тот факт, что отделения, взводы и роты, остались по сути большими артелями.

Ирландцы как работали бригадами, так и в армию записываться пришли. То есть никого не понадобилось нагибать, ставить новых командиров или учить чему-то. Офицеры и сержанты ИРА сами из работяг, так что знали прекрасно — кто есть кто.

Попаданец занимался по большей части снабжением, что благодаря немалой известности и лёгкому характеру, давалось ему легко. И учился, разумеется. Инженерные расчёты в этом времени не являлись чем-то сложным для человека, закончившего школу в двадцать первом веке. Особенно если мать — завуч в этой школе, и заниматься приходится вполне серьёзно, а не для ЕГЭ.

Теория давалась легко, а вот применять выученные формулы на практике куда как сложней. Все эти теодолиты, буссоли… Благо, в качестве инженеров к ним прикомандировали офицеров и курсантов из Вест-Пойнта. Общий язык найти не удалось, но свою работу они выполняли, этого не отнять.

Инженеры гражданские, так же сотрудничающие с Кельтикой, оказались куда более приятными людьми. Может быть потому, что все они иммигранты — двое из Пруссии, один из Франции. Потому-то англосаксонского предубеждения к ирландцам у них нет.

Работать приходилось по двенадцать часов, а ещё учёба, тренировки по боксу (в качестве тренера) и фехтованию. А с некоторых пор, по настоянию Жермена, пришлось брать ещё и уроки верховой езды. На сон оставалось часов шесть, а ведь у него молодая, красивая и любимая жена… Алекс не высыпался катастрофически, как и все фении. Потом навалилась ещё и политика…

— Выступить на собрании? Гм…, — Он прикусил губу и задумался, не глядя на Рудольфа ван дер Берга, который с недавних пор стал в своей конторе не просто курьером, а младшим клерком с перспективой на повышение.

— Уж не по случаю ли призыва?

— Официально я тебе ничего не могу сказать, просто не знаю. Но что призыв в армию будет одним из пунктов слушаний, это несомненно.

— А ещё?

— Восстановление городского хозяйства — здесь очень широко толковать можно, начиная от разбора завалов, заканчивая требованием поделиться участками под застройку в Медовых покоях.

— Даже это могут? — Неприятно удивился попаданец, машинально положив руку на кобуру..

— Политики, — хмыкнул Рудольф, удобно сидя в кресле со стаканчиком виски.

— А уютно у тебя, — сменил тему голландец, оглядываясь по сторонам.

— Супруга постаралась, — с нескрываемой нежностью ответил Алекс, — мне некогда домом заниматься, сам понимаешь.

С полчасика поговорили на лёгкие темы. Во время разговора голландец выкурил сигару и выпил с ещё пару стаканчиков виски, старательно избегая серьёзных разговоров.

— Беда, — задумчиво озвучил Алекс очевидное, — или он предупреждает, что на собрании будут задавать очень неприятные вопросы и всячески давить, или у меня паранойя.

Собрав офицеров (включая француза) и близкую родню, обсудили возможные темы собрания, а главное — его ответы на эти темы. Спорили до хрипоты, но в итоге подготовились с несколько параноидальной предусмотрительностью: почти два десятка возможных тем, ответы на неудобные вопросы, заготовки для речей в разных случаях.