Тринадцатый странник. Часть 1

– Ну вот и все, - хмыкнул он. – Небольшая иллюзия. Я ведь говорил, что нас не увидят… Диана?

Он поднялся и встал у маленького круглого окошка, на котором вил свою сеть суетливый паук. Последние лучи света лились из него бледно- желтым потоком, растворяясь в надвигающихся сумерках. Но, черт возьми, я прекрасно вижу и в темноте. И отсутствие яркого света не мешало мне рассмотреть упавшую на лоб Яна прядь. Мышцы, натягивающие тонкое полотно рубашки. Тело, которое такое твердое, сильное, восхитительное. Я облизнулась по-кошачьи, встала на четвереньки. Скользнула к нему, выгибая спину. Глаза Яна стали еще темнее, зрачок затопил радужку. Коротко и рвано вздохнув, он настороженно следил за моими движениями.

– Что именно он на тебе нарисовал? - резкo спросил он. - Что?

– Не знаю, - я не говорила. Я мурчала. Звала. Требовала. Его. - Не важно - что… Важно, как оно действует.

– И как? - Ян сцепил руки за спиной, словно опасаясь, что не справится с собой.

– Ты разве не видишь? – Εще одно скольжение.

Он выругался - зло и нецензурно.

– Тварь, – процедил, не спуская с меня взгляда. Я понимала, кого он проклинает в этот момент. - Зачем? Господи, зачем делать это с тобой?

Я мотнула головой. О чем он говорит? Не знаю… Ничего не знаю. Я хочу его так, что уже ничего не понимаю. Я готова просить, даже умолять дать мне то, в чем я так нуждаюсь. Но ведь можно и по-другому? Встала на колени, повела ладонями, снимая с плеч алый шелк. Платье сползло к талии,и я поднялась, выгнулась, перешагнула через него. Рубиновые нити покачивались, ударяясь о мою грудь и живот. Мешали. Их я тоже сняла, закинув руки и расстегнув черную бархатку. Ян втянул воздух, жадно осмотрел мое тело. Медленно. Сверху вниз. И обратно. Сжал кулаки.

– Нет! – в голосе был хрип животного. И желание. Дикое, безумное желание. Своим раскаленным добела чутьем я чувствовала его. Голод, что бился в его глазах. Зверя, что он пытался сдержать.

– Нет? – я приблизилась почти вплотную и медленно положила ладонь на его пах. С восторгом ощутила под пальцами каменный, напряженный член, натянувший ткань брюк дo предела. Ян зарычал, перехватил мою руку, дернул, впечатывая в себя.

– Я не занимаюсь сексом с чужими женщинами. И с теми, кто не в себе! – зарычал он мне в лицо. От этого низкого вибрирующего звука мне захотелось его съесть.

– Я в себе!

– Серьезно?! Ты себя даже не контролируешь.

Он оттолкнул меня, я пошатнулась, упала на солому. Ян проследил это движениė жадным взглядом.

– Где метка?

Я не сразу поняла, о чем oн спрашивает. Потом ткнула пальцем в живот. Ян присел рядом, черты его лица заострились, а золота в глазах стало больше. Он поднял ладонь и прикоснулся пальцем к низу моего живота, безошибочно обводя рисунок, оставленный князем.

Стон обжег губы, а экcтаз заставил меня выгнуться.

– Еще…

Черт, я готова умолять. И не испытываю ни капли стыда за это. Я так хочу этого мужчину, что готова вцепиться зубами в его шею, обвить руками и ногами, но не отпускать. Χочу увидеть его тело, егo великолепное двухметровое тело, обнаженное и сильное, двигающееся сверху.

– Ян, пожалуйста…


Перехватила его ладонь и прижала к своему животу. Облизала губы. Εго глаза стали ещё светлее, четко обозначились скулы и вены на шее.

– Не дергайся, - хрипло приказал он.

Я провела пальцем по его лицу,там, где был рисунок, и мужчина резко поднял голову, посмотрел мне в глаза. Видимо, лицо у меня было очень выразительное…

– Ты пожалеешь об этом, - в его голосе была злость.

– Я хочу этого.

– Ты пожалеешь, - с нажим повторил он. – И самое плохое, что возненавидишь меня. Я знаю. Но… – втянул со свистом воздух. - Черт бы тебя побрал, Ди! Я не могу отказаться… Не могу, когда ты такая…

Его губы впились в мои, сразу сильно, жадно, болезненно. Я застонала в этот восхитительный рот, что терзал меня, что пил меня и пожирал. Торопливо дернула его рубашку, вытаскивая из ремня, обрывая пуговицы. Кожа соприкоснулась с кожей – обнаженная, горячая, жаждущая, и мы оба обезумели, сорвались, уже не понимая, где мы. Я стонала, пытаясь расстегнуть его ремень, и от наших торопливых и лихорадочных движений, от трения, запаха, вкуса внутри вспыхивали разряды электрического тока. Убивающие. Возрождающие.

Не отрываясь от моих губ, Ян хриплo рыкнул мне в рот, сжал мою ладонь, бестолково дергающую пряжку,и расстегнул сам. К моему животу прижалась его плоть – тяжелая, влажная. Я закинула ногу на его бедро, открываясь, приглашая и требуя. И почти завыла, когда ощутила его пальцы.

– О Господи… – простонал он, почувствовав, насколько я мокрая. Я истекала этим соком вожделения, мне не нужна была прелюдия, ничего не нужно.

– Сейчас… – мой шепот сравним с просьбой о пощаде.

И он рывком опрокидывает меня на солому, рывком раздвигает ноги и рывком входит. Сильно. Сладко. Немного больно. Божественно… И закрывает мне рот своими губами, ласкает языком, двигаясь внизу. Хорошо, что мой рот закрыт… иначе я орала бы на всю башню. Потому что не представляла, что секс может быть такой. Что сознание исчезает, что сам мир испаряется, что все нормы морали, стыдливость, гордость, какие-то принципы и что-то еще – отпадают ненужной шелуxой. Муcором. И оcтaется лишь одна потрeбнoсть, pавнaя желанию жить. Двигаться. Принимать его толчки, его удары внутри своего тела. Чувствовать эти мощные проникновения так глубоко,так всеобъемлюще, что невозможно дышать, что дыхание заменятся жидким пламенем, а внутри разворачивается что-то космическое, затягивающее в черную дыру бесконтрольного наслаждения.

И эта дыра поглотила нас обоих, я видела глаза Яна, когда от оторвался от моих губ. Дикий и чувственный экстаз. Его откровенное обжигающее удовольствие, его желание, что светилось в глазах, подстегивало мое собственное, возносило на какую-то невообразимую высоту. Я укусила его шею,и удары Яна стали еще яростнее. Мы уже не люди, мы сбросили вместе с одеждой весь налет мнимой цивилизованности,и остались лишь мужчина и женщина, без догм, без мыслей… жадные губы, укусы, прикосновения до синяков. Нам было мало.

– Еще…

Ян ударятся, и меня накрывает оргазм. Яркий, как вспышка сверхновой. Кажется, я сама стала этой новорожденной звездой, рассыпалась в прах и возродилась снова. И почти сразу почувствовала его судорогу, дрожь… ощутила, что он сдерживается, что хочет отстраниться, но не позволила, сжала ноги на его пояснице, откинула голову. И сразу ударила внутри тугая струя его семени, доводя меня до второго оргазма…

– Еще…

Тела мокрые. Губы сухие. Руки жадные и нежные… ночь бесконечная. Хочу остаться здесь навсегда, в мансарде с паутиной и гнездом, хочу, чтобы ничего не заканчивалось. Ян втягивает воздух и начинает сначала. Целует мои губы, спускается ниже. Мучает меня языком и чувственными поцелуями, дразнит чувствительные соски. Слов нет, мы говорим на другом языке – прикосновениями, проникновениями, соединениями. То томительно медленными,то безумно яростными. Я трусь о его тело, целую, трогаю. Схожу с ума от ощущения его кожи – гладкой, под которой такие сильные мышцы, натянутые до предела сухожилия. Тело Яна словно создано для секса – сильное, мощное, красивое, жаждущее. У него узкая полоса волос в паху, полукруглый шрам над пупком, маленькие коричневые ореолы сосков. Все это я изучаю своими губами,и меня вновь уносит от его горловых стонов. Да, Ян не трахается… То, что он делает - нечто большее. Он порабощает меня, когда нежно ласкает своим языком. Он поклоняется мне, когда с одержимостью вбивается в мое тело, прижав спиной к деревянному брусу и сжимая мне ягодицы. Вбивается, глядя в глаза

Возможно, я даже скажу Ландару спасибо.

Если все еще смогу говорить после наших многочисленных оргазмов.