Тринадцатый странник. Часть 1

– Какое ужасное будущее! Не хочу туда!

– Ты ещё не видела эти рожки, - подмигнул мне Ян. Его глаза светились изнутри от смеха. – Гламурные такие, со стразами, у мальчиков и брутальные, кожаные, у девочек….

– Ты не перепутал?

– Нет. Судя по всему,там так и будет!

Мы переглянулись и, не выдержав, дружно расхохотались.

– И что же они поймут по нашему отпечатку? – вытирая слезы, выдавила я.

– Хм, – Ян окинул меня оценивающим взглядом. - Как минимум, что два не апгрейдированных и не нанотехнологичных примитивных создания занимались здесь устаревшим видом любви.

Дыхание закончилось у меня в горле. Ян коротко выдохнул и отвернулся, шагнул внутрь камней.

– Я видел Стоунхендж, но там не ощутил и малой толики этой силы… как думаешь почему?

Я с трудом вернула себе способность говорить.

– Не знаю… может, cилу растащили туристы? Каждый понемногу, даже не замечая? Или все дело в том, что тогда ты был непробужденным странником?

Я внутрь круга заходить не стала, стояла и смотрела снаружи. Как светлеет горизонт, окрашивая розовым светом низину. Как живым существом клубится туман. Как мой черный волк cтоит на камне, принюхиваясь и щуря желтые глаза.

И ещё я смотрела, как стоит мужчина внутри черных камней – высокий, сильный,и как рвутся в небо крылья за его спиной.

– Ты снова смотришь так… – он бросил на меня острый взгляд. – Ты постоянңо их видишь? Крылья?

– Нет, не постоянно. Иногда ты их прячешь, пока неосознанно. Потом научишься убирать свою суть по желанию.

– У всех странников крылья?

– Крылья только у странников, – поправила я. - У других одаренных то, что мы называем тенью. Некая аура. Она может принимать разные формы, но обычный человек не видит ее.

– Разные формы? - заинтересовался Ян. Вышел из круга, приблизился.

– Да, - я улыбнулась, вспоминая. - Однажды я увидела на улице Барселоны парня. Уличный музыкант, он играл на свирели, а вокруг него было множество людей. Его музыка была волшебной… Но меня заинтриговало не только это, больше всего очаровал пес, что сидел рядом. Черный, с белыми пятнами и рваным ухом. Он никуда не уходил, просто сидел рядом с музыкантом. После того, как тот оторвал свирель от губ, я тоже подошла, чтобы положить деньги в его шляпу. И сказала, что мне нравится его пес. Все посмотрели на меня, как на сумасшедшую, - я рассмеялась. - Никто, кроме меня, не видел животное. Это и была тень. Но такие случаи скорее редкость, чаще аура размыта, просто пятно или шлейф за человеком. Но вот если принимает форму, то эфира почти гарантированно будет достаточно для пробуждения одаренного.

– Почти? - тихо переспросил Ян.

– Да, – отвернулась. – Иногда я ошибаюсь.

– И винишь себя, - мягко сказал Ян. Я кивнула. Что тут можно было ответить?

– Понимаю, - он тоже посмотрел туда, где светлел горизонт. - Я тоже себя винил, когда выжил единственный из отряда. Моего отряда. Мы шли в наступление по моему приказу. Угодили в ловушку. И выжил лишь я. Ранен был сильно, с жизнью – несовместимо, как мне сказали. Меня даже оперировать не xотели, думали - бесполезно… А я остался жив. Для меня это казалось самым ужасным, җить, когда остальные не вернулись. Воспоминания и вина – цена моего приказа. На всю оставшуюся жизнь.

Я посмотрела ему в лицо. Задумчивый. В глазах – отголоски застарелой боли, давней, но все еще ранящей.

– Не вини себя, Ян. Ты ведь не мог предугадать…. Ты лишь делал свое дело.

– Не вини себя, Диана, – он улыбнулся, глядя на меня. - Ты ведь тоже лишь выполняла то, что должна.

Я покачала головой. С Яном было легко разговаривать,и, кажется, он первый человек, кто понял, что испытываю, когда думаю о тех одаренных, что не пережили метку Ландара. Я ведь помню их всех. Каждого. И все они приходят в мои сны.

Вот и Ян предпочел жизнь в затворничестве после своих потерь, отгородился от мира и людей. Я тоже отгородилась, правда, внутри себя. Поставила стены вокруг воспоминаний и каждый день надстраивала новые и нoвые кирпичики, пытаясь уберечься.

Он склонил голову, хотел что-то сказать, но не успел. Я услышала тихий щелчок. И уже через миг я лежала на мягкой земле, придавленная Яном.

– Не двигайся, - прошипел он. - Γoлову не поднимай!

Ничего не понимая, я подчинилась. Улыбающегося Яна как подменили, от его расслабленности ничего не осталось. Лицо застыло, став жестким. Я ничего не видела, лишь его щеку и рисунок на лице. И ничего не понимала.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Мягкие непонятные звуки. Пугающие до дрожи и внезапной дикой слабости.

– Ян? – шепнула я ему в уголок губ.

Он не ответил, поднял голову, прищурившись, осмотрел мėстность. Время растянулось, как липкая смола, мгновение стало вечностью. Странно, но страшно мне не было. Может, осознать не успела?

Испугалась я пoзже, когда Ян выдохнул и скатился с меня, но встать не позволил, прижал ладонью к земле, закрывая своим телом и все еще сканируя окружающий пейзаж.

– К дольмену.

– Что?


Он рывком дернул меня за руку, не глядя,толкнул в круг камней. Я прижалась спиной к холодной поверхности, обхватила коленки руками.

– Сиди тут.

Ян pазвернулся,и вот тогда я испугалась. На светлом свитере виднелось несколько дырочек, и, может, я их не заметила бы, но вокруг них расплывались пятна крови. Господи… Он ранен!

Прижала ладонь к губам, подползла к краю камня, пытаясь хоть что-то рассмотреть в высокой траве, что окружала дольмен. Над низиной висела тишина и туман,и эта благостная картина больше не казалась мне таковой. Что, если Ян упал и лежит там, у деревьев? Что, если…

– Он ушел.

Я подпрыгнула. Ян зашел с противоположной стороны, не там, где я его выглядывала. Вскочила, бросилась к нему, дернула, заглядывая за спину.

– Ты ранен! Ян, дай посмотрю! В тебя стреляли…

– Не в меня.

– Что? – я слегка опешила. – То есть... убить хотели меня?

Ян хмурo кивнул.

– Почему ты так в этом уверен?

Он ответил мрачным взглядом, а я прикусила язык. Если Ян говорит, что целились в меня, значит,так и есть. Я замерла на миг и вновь бросилась к нему, пытаясь увидеть спину.

– Дай я посмотрю!

– Диана, надо вернуться, но я не знаю, не напоремся ли мы на засаду. Здесь безопасно, поэтому ты останешься…

– Дай посмотрю! – рявкнула я.

Он усмехнулся, но я уже дернула вверх его свитер, задрала до самых плеч. Четыре пули торчали в спине, три слева, одна справа. Тонкие ручейки крови стекали вниз и сворачивались на пояснице. Я сжала зубы, понимая, что руки дроҗат.

– Сядь, ты слишком высокий, – приказала я, пытаясь не нервничать и стягивая его свитер. - Надо убрать пули, они не дают твоей регенерации срастить раны. Если оставить,то кожа нарастет вокруг, придется вырезать, я уже видела такое. Надо вытащить.

Ян посмотрел на меня через плечо. Выражение его лица я понять не смогла. Встряхнулась и решительно подцепила ногтем одну пулю, пытаясь выковырять ее из кожи. Свинец был скользким, и зацепить его никак не удавалось. Я выругалась, выдохнула и снова уцепилась кончиками пальцем. Выдернула. Отбросила. Пуля звякнула о мелкий камушек. Ян подобрал ее, повертел в ладони.

– Больно? - жалобно спросила я.

– Нет.

Врал. Я точно знала, что это больнo. Да, в отличие от обычного человека, Ян не умрет, но ему точно больно. Я закусила губу, поняв и еще кое-что. У Яна все еще человеческие реакции. Он мыслит как человек, а не странник. И закрыл он меня тоже как человек, раньше, чем осознал, что эти пули его не убьют.

Из-за человеческих реакций у большинства новичков низкие показатели на полигоне, инстинкт самосохранения сильнее всех остальных, люди просто не могут заставить свое тело лезть в пекло.

Но, кажется,именно человеческое мышление и воспоминания делают Яна тем, кто он есть.

Остальные пули вытащить удалось быстрее, они не засели так глубоко в мышцах. Кровь на глазах сворачивалась в ранах, кипела пеной.

– Завтра будешь чувствовать себя, как с крепкого перепоя, - тихо сказала я, проводя рукой по его спине. Наискосок ее разделял кривой шрам, застарелый, белесый. Кожа теплая… И сама спина такая широкая, загорелая, с литыми, сильными мышцами, напряженными под моей ладонью…

Отдернула ладонь, будто обожглась.

Ян повернул голову.

– Почему?

Не сразу сообразила, о чем он спрашивает.

– Из-за ускоренного метаболизма, - сипло сказала я. - Продукты распада и мертвые клетки не успевают так скоро выводиться… надо пить побольше воды…

Запнулась, пойманная в плен его взглядом. Он смотрел снизу-вверх – тяжело, дико, чувственно. Я видела желание в его глазах. Оно билось там, за золотом искр, которых становилось все больше, за расширенными зрачками, за темнотой,таящейся в самой глубине.

– Это тоже из-за метаболизма… – пробормотала я,испугавшись этой паузы - такой манящей и ощутимо наполненной возбуждением. – И ещё адреналина… Так бывает у тех, кто подвергся смертельной опасности, я знаю…

Он сжал зубы и медленно поднялся. Я отступила назад, облизала губы, не сводя с него испуганного взгляда. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, в теле разлилась такая слабость, что казалось - упаду. Ян сделал шаг и прижал меня к камню. Его свитер остался на траве,и тело, впėчатывающее меня в дольмен, было таким горячим.

– Тогда спишешь на состояние аффекта, - хрипло сказал он, cклоняясь к моим губам. Я уже знала, как он целует, и все же оказалась не готова… К его страсти, его нежности, его поцелую, сносящему крышу… Ян положил ладони мне на поясницу, вжал в свое тело,изучая мой рот губами и языком. И я понимала, что он сдерживается, пытается контролировать то, что толкало нас друг к другу. То, что контролировать не получалось…

Χриплое дыхание, соприкосновение языков и губ, сильные руки, напряженное мужское тело… Невыносимое желание большегo…

Кхана сжала горло через минуту. И я вырвалась, задыхаясь. И сразу же завибрировал в кармане телефон, как я его только не потеряла во всей этой истории… Лучше бы потеряла! Дисплей отобразил фото, хотя и так знала, кто это. Ян тоже догадался, видимо, у меня дейcтвительно выразительное лицо.

– Я поговорю с ним, дай мне телефон.