Три желания для Янтарного лорда

Что я купила? Несколько основ для колдовства, так как никакая магия не обходится без начального материала. Пыль первоцветов, измельченные камни, перетертые сухожилия мышей.

Жаль, что купить соли, перца или металлической стружки тут было нельзя. Какие дураки станут продавать самое злое оружие против самих себя?

Но моих запасов должно хватить. Да и колдовала я для простой смертной неплохо – сказывалась капля фейрийской сути. То, что попала в лапы к паучихе, – не более чем следствие моей же беспечности. Нужно было сразу обвешаться амулетами как остролист ягодами, а не беречь их на черный час. Он наступил сразу, как я отошла от родного холма!

А еще меня интересовал один вопрос, который я задала хозяину лавки.

– Достопочтенный мастер Дёрн, я молода и мало знаю, – весьма издалека начала я, потупив глазки и для надежности пробежавшись пальцами по тугим звеньям косы. Уж не знаю почему, но вид девицы, теребящей собственные волосы, совершенно одинаково действует на мужчин любой расы.

– Спрашивай, – выпятил пузико в добротном кафтанчике старичок-с-локоток.

– Как так получилось, что вольные брауни живут под протекторатом Янтарного лорда?

– А так и получилось, девонька. Сама знаешь, что после последней схватки Дворов появилось много фейри без дома. А те, кто не привязан к своей земле, быстро становятся злыми в самом плохом смысле этого слова. И не просто злыми, а безумными. Самый большой холм в округе принадлежит именно лорду Аламберу, хозяину Янтарного холма, повелителю древней Смолы, заклинателю Времени и господину Драгоценного Хребта.

Стало быть, лорд не из новых, кто заслужили титул и допуск к силе во время последней войны, а из старых. Что это значит для меня? И все, и ничего!

Потом обдумаю!

Я сложила все купленное в рюкзак и отправилась обратно в трактир, где заночевала, а утром уже пустилась в дорогу.





* * *


Шепчущий лес соответствовал всем представлениям смертных о волшебных лесах. О мрачных волшебных лесах!

Все как положено: стволы, изогнутые самым немыслимым образом; дырявые листья, с которых свешиваются червяки с человечьими лицами; сухая трава, похожая не на траву вовсе, а на растущие из земли скрюченные пальцы; буреломы, в которых посверкивают багровые огоньки…

Вступая в лес, я сожалела, что по нему невозможно пройти с закрытыми глазами, чтобы не видеть окружающей мерзости. Зря! Сожалеть стоило совсем о другом.

Первая же ветка, которую я попыталась отвести с дороги, уцепилась за воротник куртки и сунулась чем-то склизким прямо в ухо.

– Какая гадкая девица… – с отвращением сказал писклявый голосок. – И воняет чем-то гадостным!

Я схватилась за мочку, сняла здоровенного бурого червяка и отшвырнула в кусты. Оттуда тут же раздалось:

– У нее и ноги кривые, а левая короче правой!

– А правая жирнее левой! – подхватил глубокий бас сверху. – И зад отвис, а уж трясется как!

– На шее бородавка, морда в прыщах и глазки крохотные! – добавили откуда-то из-под ног.

Я только пожала плечами. И ноги у меня одинаковые, и фигура неплохая, и прыща ни одного в жизни не было. Как и бородавок. А глазам иная эльфийская леди позавидует – они у меня как раз большие, темно-зеленые, как изумруды в сумерках.

Но внешность мою обсуждали только на опушке. Чем дальше я углублялась в лес, тем интереснее становились разговоры вокруг. Стиснув зубы, я слушала гадости о своем любимом холме – и навоз-то под ним закопан, и посуда годами немыта, и чай жижей болотной заварен… Потом голоса принялись обсуждать моих матерей: в подробностях описали любовников названой, помянули тупость родной, рассказали… Фу!

Я заткнула уши ясеневой смолой, но это ничуточки не помогло. Громко запела, но не сработало и это. Мерзкие голоса звучали прямо в голове, бубнили, декламировали, хихикали, подвывали… Но самым гнусным было даже не то, что именно они говорили.

Настоящий ужас Шепчущего леса заключался в другом. Вместе со словесными мерзостями в мои уши проникала мерзость душевная. Буквально заливала меня таким отвращением, что и впрямь не хотелось жить. Я боролась изо всех сил, но час спустя была практически уверена: каждое слово, что слышу, – чистая правда.

Ничего нет в этом мире светлого, хорошего и красивого. А если что-то кажется таким – так то просто оболочка, тонкая иллюзия, под которой живет уродливая действительность. И зачем жить, если по правде кругом одна гниль, окружающие желают тебе только зла, а сама ты родилась на свет, чтобы стать тряпкой под ногами тех, кто сильнее? Не проще ли достать из рюкзака веревку, сделать петлю и покончить со своим никчемным существованием?

Вот только… Ведь раньше я ничего такого не думала? И бородавки на шее нет… И мать меня любит! Почему я должна верить не ей, а чужим голосам в чужом заклятом лесу?! А еще…

Если я сейчас что-нибудь с собой сделаю, явится Янтарный лорд, которому я должна три желания. И спасет меня! Потребовав еще три… Ну уж нет!

– Вы все врете! – закричала я, остановившись. Нащупала в кармане маленький мешочек, подаренный глейстигой, поднесла к лицу. И явственно ощутила свежий, родной запах воды, кувшинок и утренней росы. – Я вам не верю! У вас нет надо мной власти!

И вот в это я верила! Я сильная! Уж точно сильнее каких-то гадких заколдованных деревьев. Я справлюсь!

Остаток леса я пробежала так, словно за мной гналась стая волков. Ну и Янтарный лорд до кучи…





* * *



На берегу Серебряного озера стояла тишина. То есть как тишина… Шелестела под сильным ветром высокая трава, шуршала листвой раскидистая ива, на вид самая обычная, ничуть не волшебная. Но в сравнении с треклятым лесом было очень тихо!

И холодно.

Я с тоской посмотрела на озеро.

Оно полностью оправдывало свое название: вода мерцала серебром. По воде бежала мелкая рябь, искажая лунную дорожку. Озеро окаймляли кусты черной бузины и шиповника, усыпанные цветами и тоже словно припорошенные серебряной пылью. Цветки из-за этого сверкали будто розовые звездочки.

Разувшись, я потрогала воду ногой и вздохнула. Замерзну же. Но деваться некуда. Чтобы «восстать из озера», нужно в него сначала нырнуть. Разделась догола, поежилась и с разбегу плюхнулась, фонтаном брызг нарушив чарующую красоту.

Словно в лед, честное слово! А ведь еще нужно что-то здесь найти…

Открыв под водой глаза, я не увидела ничего – темь сплошная. Проплыв немножко, завертела головой. Ага, вот оно, наверное! Светится!

Минуту спустя я выскочила на берег, прижимая к себе небольшой клубок водорослей, из которого пробивались яркие синие лучики. Тяжелая коса змеей прильнула к спине, под ногами хрустел крупный песок. Добежав до одежды и положив добычу на травку, я принялась отжимать косу, дрожа от холода. А потом внезапно поняла, что мир вокруг изменился.

Стих ветер. Где-то в кустах залился радостной песней соловей. А ива, под которой я сложила одежду, вдруг всплеснула ветвями – всеми сразу – и низким женским голосом сказала:

– Ах, какая красавица! А плаваешь как – загляденье! Ножки стройные, словно хвост русалочий! А что это у тебя с ножками случилось, милая?

Ой! Неужели сработало?

Я уставилась вниз в надежде увидеть изящные копытца, как у мамы. Но нет. Пальцы как пальцы… Только все ступни в песке. Эх-х…

Достав из кармана куртки сложенный вчетверо листок, я метнулась обратно к воде, трижды прокрутилась вокруг себя и низко поклонилась луне. Дрожащими пальцами развернула бумажку, краем уха услышав странные звуки за спиной. Словно поросенок захрюкал, тихонечко так… Неважно!

– Серебро в свете луны, будь свидетелем мне! Луна над серебром озерным, будь свидетелем мне! То, что нашла в воде, дарю первому встречному! А за то блеск серебра ноги мои украсит! – продекламировала я быстрым речитативом.

М-да… Что-то не то.

Я скомкала листок с заклинанием и опять оглядела ступни. Пальцы, все еще человеческие, немножко изменились. Совсем чуть-чуть. Ногти на них словно запорошило серебряной пылью. Как цветочки на кустах. Очень красиво…

Хрюканье за спиной стало громче, еще громче, напоминая уже конское ржание, и наконец превратилось в заливистый мужской хохот.

Я повернулась и обомлела. На травке валялся некто в очень знакомой белой хламиде, болтая высоко задранными ногами в сапогах. Громко ржал, вытирая глаза расшитым краем. Рядом с ним лежал корявый посох с голубым камнем в навершии.

Сапоги тоже были знакомые. Как и прическа мерзавца, сверкающая золотыми прядями. Нет, нет, нет! Так нечестно!

– Это ты?! – заорала я, напрочь забыв о вежливости, статусе и прочих пустяках. То есть сейчас мне все казалось абсолютными пустяками! Кроме случившегося облома, виновник которого – вот он! – Да ты! Какого…

Как ни охраняй дочку от нехорошего, а в мелочах не сбережешь, будь ты хоть трижды заботливая мать и глейстига впридачу. Я замечательно умела ругаться! И по-гномьи, и по-лепреконски, и у суматошников нахваталась!

Янтарный даже ржать перестал – слушал с интересом, едва ли не раскрыв рот. Сволочь такая!!!

– Ты чем недовольна, я не пойму? – осведомился этот гад, когда я выдохлась.

– Как – чем?! Это ты был Ведающим!

Он пожал плечами.

– Ну и что? Поселение под моим протекторатом, кем хочу, тем и бываю.

– Но ты обманул меня!

– Это в чем же? – кротко спросил лорд, поднимаясь. Подобрал под ивой клубок водорослей, добытый мной в озере, распотрошил. Внутри оказался светящийся синий диск, вроде очень большой монетки. – Вот, ты же нашла!

– Отдай! – спохватилась я.

– С чего бы? Кто сказал – дарю первому встречному? Так вот он я!

Ну да. Сказала! Торопилась очень, вообще не думала, что читаю. Но…

– А ты сказал – я найду, что надобно!

– Так я не уточнял, кому надобно. Кстати, спасибо!

Я только рукой махнула. Вот же… И сама ведь дура! Достала за бесплатно артефакт. Понятно, что сам он не мог, наверняка условия были. Что-то вроде «может взять только невинная смертная дева, не ведающая, что делает».

– Но ты и правда красивая, – утешительно сообщил Янтарный. – Фигурка такая… – он пошевелил растопыренными пальцами. – И ногти теперь – заглядеться можно! – напомнил радостно.

– Да пошел ты…! – выдала я еще одно гномье словечко. – Чтоб тебе так… выкрасило!

Лорд, не реагируя на оскорбления, продолжал с любопытством оглядывать «фигурку», и до меня наконец дошло…

Я же голая!!!