Точка невозврата

«Заткнись, заткнись! — кричал внутренний голос. — Зачем ему нужны твои оправдания, он посторонний парень, который…»

А может, стоит и поговорить, ведь навряд ли мы еще увидимся.

— Это все Никита, — начала я.

Антон посмотрел на меня искоса.

— Мне кажется, что он развил во мне комплекс неполноценности, — вот, наконец-то я призналась сама себе.

— Тогда зачем ты с ним встречаешься? — задал ожидаемый вопрос парень.

— Зачем? — я подняла бровь. — Ну, во-первых, он нравится моим родителям, во-вторых, первый парень на курсе, — начала я перечислять видимые достоинства «жениха».

— А еще он, видимо, хороший мудак, если бросил свою девушку в таком состоянии, — Антон перебил все желание продолжать разговор про Никиту.

— Да, именно так, — подтвердила я его подозрения. — У нас сегодня был последний экзамен, и мы с друзьями собирались отметить его в кафе. Ну, а потом я налетела на тебя.

При этих словах Антон полез в карман и достал телефон, протянув мне.

— Спасибо, — я забрала аппарат и сунула в сумку.

— А знаешь, что?

Я посмотрела на парня.

— Предлагаю отметить твой выпускной и мой развод пикником.

— Развод? — переспросила я. — Ты вроде не такой уж и взрослый, чтобы разводиться, — не удержалась от замечания.

— Скажем так, — он подмигнул мне, — у каждого есть скелеты в шкафу, — он это сказал таким тоном, что по спине побежали мурашки. — Ну, так как насчет пикника?

Скелеты в шкафу меня поставили в тупик. И стало не совсем уютно находиться в машине рядом с парнем, который разводится. С другой стороны, мало ли, какие в жизни бывают неурядицы.

— Ну, с такими коленками я вряд ли буду чувствовать себя уютно даже в самой захолустной кафешке, — слабый довод, чтобы отказаться.

— Так я и не говорю про кафе. Можно съездить в Царицыно.

У меня как отлегло от души. Этот парк я очень люблю, мы там часто гуляем с девчонками.

— Согласна, — ответила я. — Только при условии, что заедем домой, и я переоденусь.

— Тогда мы к ночи туда не попадем, — нахмурился Антон.

— Ты, прав, — согласно кивнула я.

— Но нам все равно заезжать за едой, значит, заедем в супермаркет, а там точно есть магазинчики с одеждой. Скажешь свой размер обуви и одежды, я тебе куплю, — парень тут же нашел решение проблемы.

А мои щеки мгновенно вспыхнули. Мне, во-первых, еще ни разу в жизни парень не покупал одежду, а во-вторых, господи, да мы ведем себя так, будто знакомы целую вечность.

— Ну, что ты опять молчишь? — уголки его губ поползли вверх. — Это все ерунда, но так мы хотя бы не будем ехать в парк вечность.

Я снова согласно кивнула. А внутри разливалось непонятное чувство тревоги. Или это было что-то необъяснимое, ускользающее от моего внимания, и именно поэтому я это списала на тревогу.

В Царицыно мы добрались ближе к пяти. Спортивный костюм и кроссовки, что Антон принес мне, идеально подошли. Переодевалась я на заднем сидении.

— Тебе идет, — Антон оценивающе осмотрел меня, а я опять залилась румянцем.

— Спасибо, — поблагодарила за комплемент.

— Может, к озеру? — спросил парень.

— Ага, давай, — я достала плед, а Антон взял корзину.

Я посмотрела на него и не удержалась, засмеялась вслух.

— Что? — брови парня взметнулись вверх.

— Да есть ощущение какого-то дежавю, — сквозь смех проговорила я. — Мне кажется, мы знакомы с тобой целую вечность, а ты, — я ткнула в него пальцем, — похож на заядлого семьянина с этой корзинкой. И вот, — вручила ему плед.

А в это время настроение Антона резко скатилось на нет. С губ сползла озорная улыбка, а между бровями залегла неглубокая складка.

— Извини, — я прикусила язык. — Пойдем? — теперь я потянула его за собой.

Сигнализация пикнула, закрывая двери машины, и мы пошли по зеленому коротко скошенному газону к озеру.






Глава 4




Опустошение. Внутри будто все залили черным цветом, и теперь, куда и на что бы я ни смотрел, все окрасилось в черно-белые тона. Лишь первые несколько дней приходили воспоминания о рыжей девчонке в ярко-голубом спортивном костюме, который купил в первом попавшемся магазине спортивной одежды, но и она потом исчезла из моей головы.

Тесть у меня, конечно, оказался «золотым человеком», я его недооценил.

— Здравствуй, зятек! — заявил он мне с порога. — Присаживайся.

Я молча сел в кресло. Поза расслаблена. Мне нечего скрывать, и уличить меня не в чем.

— Жаль, конечно, что все у вас так сложилось с Анжеликой, — свел он густые брови. — Но лучше развестись сейчас, чем мучить себя всю жизнь.

О, да, хоть в этом мы сходимся.

— С работы увольнять я тебя не буду.

Я удивленно приподнял бровь.

— Хоть Лика и просила, но знаешь, в мире бизнеса нет места личным разборкам, а ты зарекомендовал себя с хорошей стороны, — он посмотрел мне в глаза. — Я, как ты мог заметить, не разбрасываюсь ценными кадрами.

Да, в этом я с ним поспорить не мог, Петрович всегда поощрял инициативных и вперед идущих спецов своего дела, подстегивая их стремление нехилой такой премией.

— Согласен, — решил вставить свое слово.

— Да мне и самому будет спокойнее знать, что ты не будешь уклоняться от уплаты алиментов и не посадишь своих детей мне на шею, а будешь платежеспособным отцом.

После этих слов я, как только вышел из кабинета гендиректора, сразу же направился в отдел кадров и написал заявление.

Полмесяца провел в бреду. Хорошо, хотя бы за квартиру заплатил на несколько месяцев вперед, и с этим не приходилось еще париться.

Днем я пропадал в поисках работы, а ночью… Про ночи не хотелось вспоминать совсем. Кошмары снились постоянно. И во всех итог был один: я просыпался в холодной испарине с осознанием того, что жизнь — это боль, но лучше испытывать эту боль, нежели быть одиноким.

Петрович звонил сам пару раз. И оба эти раза мне пришлось ему популярно объяснять, почему я не буду у него больше работать. Видимо, мужик понял и отстал. Больше не лез ко мне, но только почему-то от этого не становилось лучше.

С сыновьями посчастливилось увидеться только два раза за это время, и то спасибо теще. Она сама позвонила в выходные и сказала, что мальчишки скучают, и неплохо бы навестить их. Я был только за, но не знал, как подступиться. Лика не брала телефон, а с Петровичем общаться и вовсе не хотелось, а вот теще позвонить не догадался, да и не ладили мы с ней особо. Она все считала, что я не подхожу ее Анжелочке ни по характеру, ни по социальному уровню. А тут раз — и позвонила сама.

Я встретил их на площадке. Пакет вкусностей, которые любят пацаны, отдал женщине, а мальчишкам вручил по большому игрушечному грузовику. Потискав мелких, я все-таки нехотя отпустил их играть в песочницу.

— Примирения, значит, не будет? — то ли спросила, то ли утвердила теща, я так и не понял.

Посмотрел на нее.

— Ну, это ваша дочь ушла, — напомнил ей.

— Но не просто же так? — ответила она.

— Я не хочу вдаваться в подробности, Инесса Павловна, — я встал с лавочки, но женщина взяла меня за руку и потянула обратно.

— Антон, — начала она, — я же вижу, как ты любишь детей, да и им без тебя плохо. Попробуй помириться с Ликой, — она смотрела на меня глазами, полными надежды.

— Я попробую, — не стал пререкаться с женщиной. На это не было моральных сил.

— Спасибо, — тихо ответила она.



Лике звонил после этого пару раз, потому что тоска по мальчишкам занимала все свободное пространство в груди. Я даже готов был простить ей все те похождения на вечеринки. Но она так и не взяла трубку. Мне казалось, я превратился в тень. Спасибо пацанам, не давали мне сдуться совсем. В начале третьей недели без «семьи» мне наконец-то удалось найти работу. И главное, по профилю. Меня туда взяли без вопросов про «когда-где работал до этого». Испытательный срок сократили с одного месяца до двух недель. Конечно же, я ведь «ценный кадр», в голове, да и не только, куча информации, и главное — наработанная клиентура. Я ломаться долго не стал. Обговорили зарплату, подписали договор, и я впрягся в работу. День у меня заканчивался глубокой ночью, и ее катастрофически не хватало на сон. Но меня все устраивало, потому что с полной загруженностью даже кошмары перестали сниться.

Один раз только пришлось выбиться из графика, съездить подписать документы на развод. Лика была в тот день «неотразима». Темно-синее платье-футляр, неброский макияж и почему-то ярко-красные губы. И те же неизменные длинные красные ногти. Высокий каблук и платиновые волосы, длинными локонами рассыпанные по плечам, но для меня она осталась той же Ликой, что была месяц назад. Я вскользь глянул на нее. Обсудили лишь тот момент, по каким дням я смогу навещать детей, и я без раздумий поставил подпись на бланке.

— Я так и знала, — прошептала она и тоже поставила свою подпись.

— Не понял? — опешил я.

— Мог бы хоть попытаться сохранить семью.

Я уставился на нее, не понимая, что она имеет в виду.