Тьма на окраинах города

– Как думаешь, стала бы я посвящать этой системе всю себя до последней кровинки, слезинки и капли пота, если бы в нее не верила? – Диана посмотрела на мужа. – Джим, ты не единственный здесь пытаешься добиться перемен. Я приехала в этот город не для того, чтобы просто поддерживать тебя, а самой стоять в сторонке. Вспоминай об этом хоть иногда.

Хоппер кивнул и снова притянул жену к себе. Конечно, в Нью-Йорке имелись свои проблемы, но Сара действительно ходила в хорошую школу. Джим понимал, как повезло Диане устроиться туда, учитывая текущее положение дел в городском образовании. Жена рассказывала ему о других школах, про которые слышала. Таких, где учителя иногда вообще не появлялись на занятиях. Или где двенадцатилетние школьники прямо в классе передавали друг другу бутылки вина. Учитель хоть и присутствовал, но ничего не мог сделать, потому что понимал: любая попытка отстоять свой авторитет будет встречена пренебрежением, а то и насилием. Разумеется, это были примеры крайние, но временами весь город казался одной большой крайностью. Он находился на грани банкротства, а система государственных услуг разваливалась вместе с инфраструктурой.

Добро пожаловать в Нью-Йорк 1977 года![6]

Не сказать, чтобы Хоппер жалел об их переезде. Вовсе нет. Лично для него это было совершенно правильное решение, принятое в подходящее время. После Вьетнама возвращение в городок Хоукинс в штате Индиана казалось шагом в какую-то параллельную вселенную. Хоппер жертвовал всем до последней капли крови (а иногда думал, что частично и рассудком) на войне, у которой словно не было конца, и он сражался, хотя сам толком не понимал, зачем. А между тем Типичный Мелкий Городишко словно накрыло петлей во времени: тот нисколько не изменился, пока Хоппер отсутствовал.

Бывший солдат задавался вопросом, придут ли сюда когда-нибудь перемены, возможны ли они здесь вообще. Он не находил себе места и даже не пытался это скрыть. Когда в 1969-м в городок приехала Диана, Хоппер с радостью отвлекся на новое знакомство. Вскоре у них завязался роман, а в 1971-м родилась дочь Сара. И это ему помогло.

Впрочем, ненадолго. Потому что их по-прежнему окружал Хоукинс, штат Индиана. Семейная идиллия не могла длиться вечно. Джиму требовалось… что-то еще. Нечто большее.

И по смыслу, и по размеру.

Нечто вроде Нью-Йорка.

По правде сказать, поначалу Диана пыталась отговорить его, и Хоппер иногда чувствовал вину перед ней. Несмотря на то что она поддерживала его и хотела, чтобы он поступал так, как считает необходимым, все-таки переезд из Хоукинса в Нью-Йорк был во многих смыслах серьезным шагом. Да, они жили в маленьком сонном городке, но именно здесь у них появились дом и семья. В Хоукинсе было безопасно и спокойно. А поскольку события во Вьетнаме быстро забывались, то было еще и… легко.

Возможно, в этом и заключалась проблема. Безопасно, спокойно, легко – все это было просто замечательно, но вскоре Хоппер понял, что хочет вовсе не этого. Две командировки во Вьетнам изменили его, а вернувшись окончательно, он осознал, что буквально тонет в забытье провинциальной жизни.

Хоппер рано заметил признаки того, что с ним происходит. Диана тоже, и он был благодарен ей за это. Он полагался на ее поддержку, без которой… что ж, он даже не представлял, что могло бы случиться. Он видел, что произошло с другими – теми, кто вернулся с войны и не смог вписаться в мирную жизнь.

Ему требовались перемены. Так что они с Дианой рискнули. Переехали в Нью-Йорк. В большой город, находившийся в беде, в город, которому требовалась помощь.

Хоппер знал, что со всем справится. Понимал: будет тяжело, предстоит настоящее крещение огнем в городе, который люди стали называть «адом на земле» еще до того, как все действительно полетело к чертям собачьим.

Но все же… Ему этого хотелось. Ему это было нужно.

Итак, весной 1972-го Диана сказала «да». Она согласилась с аргументами мужа: сейчас самое время переехать, они еще молоды и способны проложить для себя новую дорогу в жизни. Переезд будет полезен им всем.

Послужной список Хоппера говорил сам за себя. Сразу после возвращения из армии Джим поступил в полицию Хоукинса. Три с половиной года честной работы и множество почетных грамот, предшествующий военный опыт – и он сумел попасть в департамент полиции Нью-Йорка. У тех был недобор в штате, особенно детективов, и они в срочном порядке искали сотрудников: брали патрульных полицейских с необычным опытом и проводили переквалификацию. Несколько месяцев пролетели незаметно: в процессе однообразной работы Хоппер постарался узнать как можно больше о городе и о местном департаменте полиции, а к концу учебы у него появились собственный значок и рабочий стол. Он вложил в работу много сил и времени, и это не осталось незамеченным: как только по департаменту прошла волна сокращений и урезания бюджета, Хоппера повысили до детектива отдела по расследованию убийств.

Он никогда еще не был так счастлив.

Да, денег у них водилось немного (именно поэтому в доме Палмеров его так сильно раздражало бестолковое хвастовство богатством), но… они были счастливы. Квартира в Бруклине была на самом деле не такой уж плохой. Трудоустройство Дианы в начальной школе – неплохой вариант, крепкий середнячок: могло выйти получше, а могло и хуже. Сара – способная девочка, и хотя она только-только пошла в первый класс, но уже радовала успехами. А в школе рядом с ней была Диана – конечно, за ручку не водила, но хотя бы приглядывала.

В конце концов, это все-таки Нью-Йорк.

Вдруг Хоппер почувствовал, как его резко дергают за ногу, отрывая от размышлений. Он опустил взгляд и увидел Сару, которая изо всех сил вцепилась ему в колено. До дома уже было рукой подать.

– Пойдем, ну пойдем! Пора есть торт, папочка!

– Да, одной юной леди как раз не хватает новой порции вредного сахара. – Он поднял дочь на руки и засмеялся.

Пока он держал Сару, Диана прошла вперед и отперла парадную дверь. Хоппер собрался войти следом, но столкнулся с женой, которая замерла на крыльце.

– В чем дело? – спросил он.

Диана посмотрела на мужа.

– Телефон?

Хоппер прислушался. Она была права: где-то наверху звенел телефон. Из их квартиры на втором этаже.

– Держи. – Он развернулся и передал Сару Диане. – Попробую добежать. Вдруг что-то важное.

Как только дочка оказалась в материнских руках, Хоппер поспешил вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

– Да?

– Хоп, до тебя невозможно дозвониться, – раздался в трубке женский голос. Достаточно низкий и с хрипотцой, свойственной курильщикам. Хопперу этот голос был хорошо знаком.

– Я очень на это надеялся, Делгадо, – ответил он. – Сегодня, в День независимости, единственной моей обязанностью было сводить Сару на день рождения одноклассников.

– Не хочется тебя расстраивать, но мне придется пригласить тебя на совсем другую вечеринку.

Хоппер почувствовал, как сердце забилось чаще. Если уж детектив Розарио Делгадо, его напарница в последние полтора месяца, пыталась дозвониться в его законный выходной – значит на то была крайне серьезная причина. Он это прекрасно понимал, и, стоя с трубкой у холодильника, чувствовал, что уже знает эту самую причину.

Диана с Сарой вошли в квартиру за его спиной. Пройдя с дочкой на маленькую кухню, Диана выжидательно посмотрела на мужа. Он встретился с ней взглядом и коротко кивнул.

– Центр управления вызывает детектива Джеймса Хоппера.

Он снова поднес трубку ко рту.

– Извини. – Хоппер помолчал и продолжил: – Еще один, да?


– Ты должен приехать. Как только сможешь.

Хоппер кивнул:

– Уже выезжаю. Адрес какой?

Оглядываясь в поисках ручки и бумаги, он обнаружил, что Диана уже взяла с кухонной стойки маленький блокнот, куда они обычно писали списки покупок, и протянула ему. Хоппер беззвучно поблагодарил ее, развернулся и, прижав блокнот к стене рядом с телефоном, стал быстро записывать за Делгадо.

– Ладно, принял, скоро буду.

– Я расстелю красную ковровую дорожку, – сказала Делгадо.

Щелкнув, линия разъединилась.

Хоппер положил телефон обратно на рычаг. Неожиданно он почувствовал, как Диана кладет руки ему на плечи. Он накрыл ее ладони своими, обернулся и обнял жену покрепче.

– Э-э, слушай… – начал он.

Она кивнула:

– Тебе нужно идти.

– Да, нужно. Прости.

Диана улыбнулась.

– Не извиняйся, – сказала она. – Никогда не извиняйся за то, что делаешь свою работу.

– Я все тебе компенсирую.

– Ловлю на слове.

Хоппер выскользнул из объятий и направился к выходу. Взявшись за ручку двери, он обернулся.

– Я позвоню, – обратился он к Диане. Потом взглянул на Сару, которая уже сидела за небольшим обеденным столом и увлеченно поедала торт. – Эй, дружочек, оставь мне немножко!

Сара посмотрела на отца и улыбнулась. Лицо ее было перепачкано красно-синей глазурью.

Диана подошла к мужу и поцеловала в щеку.

– Будь осторожен.

Хоппер поцеловал ее в губы.

– В этом и состоит мой план, – ответил он, вышел и закрыл за собой дверь.





Глава вторая

Третья жертва




4 июля 1977 года ¶

Бруклин, г. Нью-Йорк



– Какой ужас… просто кошмар.

Хоппер взглянул на полицейского в форме. Было непонятно, что он имеет в виду: беспорядок в квартире или жестокость преступления. Хоппер подумал, что, возможно, и то, и другое. Он осторожно шел по коридору, сжав кулаки, и старался ни к чему не прикасаться, чтобы не мешать полицейским, которые заполнили всю квартиру, словно мини-армия. Хоппер внимательно осматривался и все запоминал – словно делал мысленные фотографии. Он всегда так работал на месте преступления. Конечно, вскоре будут настоящие снимки со всех возможных ракурсов, один из полицейских нарисует план квартиры, другой все измерит и отметит желтым флажком каждый представляющий интерес предмет. Однако ничто не сравнится с личным присутствием на месте преступления, с возможностью увидеть все собственными глазами, прочувствовать расположение предметов и обстановку. Понять, как взаимосвязаны друг с другом комнаты и движимые объекты.

Но этот коп был прав: квартира находилась в ужасном беспорядке. Вдоль коридора стояли сумки со всяким барахлом, и не похоже было, чтобы кто-то недавно сюда переезжал. Хоппер заглядывал во все комнаты, которые встречались ему на пути, и везде видел одну и ту же картину: все было словно завалено старым хламом. Однако никаких характерных запахов не ощущалось – только спертый воздух, словно тут давно не открывали окна.

Но как только он приблизился к комнате, где все случилось, он тут же почувствовал тошнотворный запах, как на разделочном столе мясника. Запах смерти. Еще довольно слабый, учитывая, какая стояла жара. Хоппер удивился: он знал, что бывает намного хуже.

– Детектив Хоппер. Как мило, что вы заглянули.

Он обернулся и увидел свою напарницу – детектива Розарио Делгадо. Она стояла руки в боки на пороге одной из комнат, мимо которых Джим только что прошел. Сегодня Делгадо оделась в синие расклешенные джинсы с широким коричневым ремнем и в голубую рубашку поло с расстегнутым воротом. На шее у нее болтался золотистый жетон детектива, который, когда Делгадо двигалась, отскакивал от нижней пуговицы на вороте рубашки. Посмотрев на ее значок, Хоппер вспомнил про собственный, вытащил его из заднего кармана и приколол на ремень. Делгадо наблюдала за ним с усмешкой на смуглом изящном лице.