Тату с координатами

Глава девятая




– Я рад, что ты такой сообразительный. Тем не менее не только для своего взвода тропу проложи, но проверь весь проход, вплоть до нижних участков склона. Там могут росгвардейцы выходить…

И словно в ответ на мое предположение, раздались звук взрыва мины и несколько автоматных очередей. Кто стрелял и в кого стреляли, было непонятно, но я тренированным ухом выделил из общих очередей одну, более громкую. Это, вне всякого сомнения, был автомат «АК-47», калибра «семь, шестьдесят два миллиметра». Такой автомат давно снят с вооружения и мог быть только у бандитов. И потому я дал предупреждение:

– Бандиты впереди… Прикрывать Колобкова!

Поворот ущелья был в тридцати метрах от ворот. Первым двинулся Колобков, за ним трое бойцов первого отделения с поднятыми в боевое положение автоматами, но глаз к оптическому прицелу никто не прижимал. Солдаты были готовы в ситуации ближнего боя стрелять навскидку. Это, конечно, не прицельная стрельба, но когда ты обучен так стрелять, то можешь себе позволить и это. А мои бойцы были обучены.

– Осторожно! – резко предупредил сержант Занадворов из середины взводного строя. Николай забрался на камень и прильнул к мощному прицелу своего «Выхлопа». – За скалой справа «свечение» человеческого тела. Кто-то там залег, похоже. Дайте туда пару очередей, чтобы от земли рикошетило. Там земля каменистая… Если высунется, я отработаю.

Сразу раздались четыре одновременные очереди, причем очереди не сильно прицельные. Прицельные очереди во взводе всегда по два патрона, здесь стреляли по три и четыре. Сами очереди были неслышимые, слышны были только лязганье затворов и удары пуль в камни.

– Глушители снимите… – посоветовал я стрелкам.

Но команду восприняли другие бойцы, быстро свинтили глушители и тоже отметились очередями. Но из-за скалы никто не высунулся, не желая, видимо, давать работу «Выхлопу».

– Эй, гэрэушники! – раздалось издалека. – Не стреляйте, здесь свои.

– Отставить стрельбу! – скомандовал я. – Но не расслабляться. Держать под прицелом все, что движется. Занадворов, тебя это в первую очередь касается. Страхуй…

– Страхую…

– Кто за поворотом лежит? – спросил я громко.

– Убитые бандиты. Мы двоих уложили. Не стреляйте, нас перебьете…

– Вы кто такие?

– Росгвардия…

– Выходить из-за поворота по одному, – потребовал я.

– Здесь заминированный участок. Не пройти.

– Под ноги смотрите, – предложил я. – По голым большим камням передвигайтесь. Слева от меня целая цепочка таких камней. У вас сапер есть?

– Нет, он где-то в другой группе.

– Сколько вас человек?

– Нас было шестеро, когда получили приказ двигаться к выходу, вам в помощь. Увидели двух бандитов. Хотели захватить их живьем, чтобы была возможность допросить. А они завели нас на минное поле. Мы их подстрелили перед поворотом ущелья – едва они не ушли. Но двое наших погибли от мины. Осталось четверо…

– От всего взвода?

– Я не знаю, что с остальными. Мне показалось, больше половины погибло, когда мы попали в засаду. Нас расстреливали из гранатометов. Бронетранспортеры сожгли кумулятивными гранатами. Мы сидели «на броне», по нам стреляли осколочными, с тридцати метров – это почти в упор. Стреляли со скалы. Кто остался в живых, смогли под скалой проскочить в ущелье. Тогда уже стреляли в спину. Опять были потери.

– Где ваш командир взвода? Мне говорили, что он или погиб, или ранен.

– Я не знаю. Ранение у него легкое было. Сам себе руку перевязал. Он приказал прорываться в ущелье. Там уже приказал рассеяться группами по горам и самостоятельно искать себе убежище. Сам обещал вызвать подмогу. Мы ушли вшестером во главе со старшим сержантом Никоненко. Остальные остались с командиром взвода. Может, позже разделились…

– Где старший сержант?

– Подорвался на мине. Вижу, где он лежит, но подойти к нему по минному полю сложно.

– Может, еще жив?

– Не шевелится.

– Ладно. Сколько с командиром ушло?

– Шестеро. Он – седьмой. Почти равные группы.

– Хорошо. Выходите по одному с левой от меня стороны. От вас, следовательно, будет правая. Не спутайте. Другую сторону ущелья берут под контроль мои автоматчики. Будут туда стрелять на любое движение.

– А бандиты? Они где? – Голос был пропитан страхом перед бандитами и перед смертью, которая уже пыталась гвардейцев за волосы ухватить.


– Бандиты уничтожены.

– Все? – Теперь в голосе звучало недоверие.

– Нет. Только те, что нам попались.

– Мы выходим… Предупредите солдат.

– Они слышат наш разговор. Не глухие. Мы же на все ущелье орем…

– Я специально громче кричу. Может, наш командир со своей группой услышит или другая группа, если они разделились, и тоже выйдут? Если в другое ущелье не ушли…

– Это ущелье тупиковое. И выхода на другие не имеет. Бандиты вас специально сюда загнали, чтобы вы не вышли. А потом поставили минное поле.

У меня появилась мысль послать своих саперов, чтобы провели бойцов Росгвардии. Но потом я решил, что прыжки с одного большого валуна на другой будут хорошей тренировкой. Пусть «рассеянные» бойцы потренируются. Это пойдет им на пользу.

Когда-то, может быть, несколько веков назад, эти камни скатились со склона. Дальше к середине ущелья прокатиться им не позволил собственный вес. Склон достаточно крутой. Валуны падали на большой скорости и вгоняли себя в землю. Подложить взрывное устройство под такой камень проблематично – следует слишком глубоко подкапываться, а результат будет нулевой, поскольку от средней силы мины такой многотонный валун только вздрогнет и пошатнется, может быть, пыль с поверхности стряхнет, но никак не подпрыгнет и не перевернется. Чтобы заложить заряд под такой камень, следует сделать мину с парой сотен килограммов тротила, хотя в обычном взрывном устройстве, как правило, заряд не бывает больше пятисот граммов. Встречаются, конечно, и более сильные мины, например, противотанковые. Но и их заложить и активировать здесь будет сложно, поскольку камень сам по себе большой, имеет большую площадь, которой давит на почву, и добавление веса человеческого тела существенно картину не изменит. Да и времени на такое устройство мины, даже одной-единственной, потребуется слишком много, неадекватно ущербу, который взрыв сможет нанести росгвардейцам.

Мы ждали. Наконец, они появились из-за поворота. Шли там, где я им и подсказал. Старались идти аккуратно, чуть не на цыпочках, словно по настоящему минному полю. Радовало только то, что никто по гвардейцам не стрелял.

– Тихомиров! – приказал я по связи своему заместителю, который уже несколько минут назад вернулся со скалы, где рассматривал бандитскую позицию. – Возьми с собой Колобкова и еще пару солдат. Дойдите до поворота по правой стене, там за скалой лежат два трупа. Проверь состояние, если дышат, лопаткой в лоб и забери документы.

– Понял, товарищ старший лейтенант. Работаю…

Тихомиров ушел с сапером и двумя солдатами. Впереди группы выдвигался, как и положено, младший сержант Колобков, наш взводный сапер. Я смотрел одновременно и на удаляющуюся группу, и на приближающуюся группу росгвардейцев.

Тихомиров с бойцами исчез из поля зрения раньше. Это вовсе не говорит о том, что мои солдаты шли менее осторожно. Просто сапер всегда знает места, где можно установить взрывное устройство с нажимным взрывателем или «растяжку» от взрывного устройства с натяжным взрывателем.

Вспомнилось к месту, как еще в родном батальоне на занятиях майор, инструктор по минному делу, обучал нас выставлять мины со взрывателем, основанным на фотоэлементе. Он работает как обыкновенный датчик движения в уличном и дворовом освещении, только является более экономичным в потреблении энергии, следовательно, может более длительное время работать в автономном режиме, хотя мы мины длительного действия обычно после окончания боевых операций убираем, чтобы потом на них не подорвался кто-то посторонний, например, местный житель или вообще дикое животное, шакал или кабан, которых в округе полным полно. Но сейчас мин со взрывателями на фотоэлементе не было, поскольку они заметны при просмотре через тепловизор, и опасаться было нечего. Если бандитских мин немного, мы тоже убираем их сами. Если находим полновесное минное поле, то отмечаем точку на карте, а потом по этим координатам работают специалисты инженерных войск – профессиональные саперы. Эти и оснащены лучше нас, и опыт имеют более значительный. Им, как говорится, и флаг в руки…





* * *


Бойцы Росгвардии были в камуфлированных костюмах расцветки «излом», какие в армию не поставляются, хотя армейский камуфляж «цифра» уже считается вчерашним днем, и не всегда устраивают специалистов. Говорят, что такие камуфлированные костюмы заметны при движении за счет резких перепадов цвета и легко улавливаются в инфракрасном свете. То есть с помощью приборов, работающих на инфракрасном излучении.

Росгвардейцы вышли на нашу позицию и, кажется, даже удивились, что мы встречаем их без хлеба и соли и почему-то без распростертых объятий. По крайней мере, выглядели они именно так, лица были даже обиженные, словно росгвардейцы рассчитывали, что их встретят как героев. Я только собрался обратиться к ним с укором за неумелые действия, как на связь вышел старший сержант Тихомиров:

– Товарищ старший лейтенант. Тут оба бандита убиты, у одного семь пулевых дырок, у второго целых девять. Основательно наши гвардейцы постарались, не жалели, похоже, патронов. То ли со злости стреляли, то ли с испуга. У одного из бандитов, кстати, тот самый «АК-74», что стрелял. Но дело не в этом. Тут есть небольшая интересная деталь. Даже две интересные детали…

– Что там? – спросил я.

– Лучше бы вы сами посмотрели…

– Не тяни время. Не до беготни. Что там такое? Описать можешь?

– В принципе могу попробовать… – старший сержант Коля Тихомиров был, как всегда, в действии и в разговоре основателен и нетороплив. Иногда это злило. Но в боевой обстановке он, к счастью, был краток, и за это ему многое прощалось. – Тут у одного из бандитов на предплечье татуировка. Надпись арабской вязью, двумя цветами – красным и синим.

– Красным и черным. Татуировки делаются не краской, а тушью. Черная тушь на татуировке выглядит синей, выцветает в человеческой крови. Любая тушь, кроме китайской. Китайская цвет держит хорошо. А другие – посредственно. Синий же цвет, если тушь не китайская, вообще становится едва заметным голубым.

– Я не специалист, сам татуировок не ношу. Но эта не такая, как у ночного. Ту я визуально запомнил. Здесь надпись другая. Но я подумал, что в свете последних событий надпись может вас заинтересовать… Татуировки сейчас можно встретить разные, но чтобы это была просто надпись, да еще цветная, я лично встречаю впервые. Бывает, уголовники что-то пишут на веках или в интимных местах. Но там – блатные слоганы[22]. А что здесь – непонятно. Кроме того, есть и другая особенность. Она мое внимание и привлекла. Первый бандит с татуировкой был родом из какого-то горного, видимо, села в Ахтынском районе Дагестана. Сам район считается, насколько я помню, высокогорьем. И этот тоже родом из этого же района. Только у первого я село не запомнил. Этот из села Джаба. Вот, держу перед собой его паспорт, рассматриваю…

– Понял. Первый оттуда же… Я помню.

– А что это за село? Чем славится?

– Знаю только, что высоко в горах расположено, жители – лезгины. Больше ничего про него не знаю. Коля, ты татуировку сфотографировать сможешь? Своим приемоиндикатором. И перешли на мой планшетник.

– Понял. Делаю. Здесь, правда, темновато, но я тело перетащу на освещенное место.

– Осторожнее с минами. Они могут быть вокруг.

– Колобков уже место проверил. Он наш разговор слышит и сразу включается в работу.

– Хорошо, делай…

Я повернулся в сторону росгвардейцев, стоящих рядом.

– Как же вы так бездумно в засаду попали? У вас что, тепловизоров во взводе нет?

– У командира бинокль с тепловизором, – отвечать за всех вызвался младший сержант, который до этого общался со мной. Я узнал его голос. – У снайпера – прицел был…