Танец огня

— Метка танцующих с огнем?

Алейра скрыла волосами плечи.

— Танец оставляет метку, — она повернулась к Лин лицом. — Этот ибис — метка.

* * *

В конце дня она хотела кое-что показать ему. Он сбился со счета игр, своих проигрышей. Он будто и не присутствовал там, был прибором с желанием. Он ее не интересовал после утра, когда она спросила о жене.

Сумерки проникли в углы комнаты, бросили вуаль на сады, когда она закончила с игрой и повела его в смежную комнату. Нед так устал, что ноги напоминали желе, когда он встал. Он почти не спал ночью, рано встал, а потом играл весь день. Они даже не обедали. Только пили много кофе, и он ощущал эффект. Он еще и не нашел сведения для Лин. Он пытался спросить Рихаб о ней, о замке, и она становилась раздраженной. Ей была важна игра. Она уже не собиралась отвлекаться, и он не знал, возникнет ли такой момент.

Нед скривился.

— Что вы хотите показать? — они стояли на пороге комнаты, похожей на остальные в замке — с изящной мебелью, с запахом свежих роз. Он смотрел на бархатный диван, где свернулся бы, не разуваясь.

— Это, — сказала Рихаб. В углу было что-то ростом с мужчину, скрытое желтым шелком. Она убрала ткань, и он увидел платье на подставке.

Он так устал.

— Платье, — он не понимал, зачем ему это показывать. Ему было все равно.

Рихаб не замечала его усталость.

— Тебя интересовали наши традиции, — сказала она. — Через две недели — Пир Нитзан. Так, думаю, он называется на твоем языке.

— Нитзан?

— Праздник весны, — она закружилась, волосы двигались свободной тенью. — Видишь? Это наряд королевы. Так было всегда. Королева в этом платье и этой маске. Она рядом с королем. Так всегда было в Рамадусе, и Юсуф Эвраяд перенес традицию сюда.

Нед видел, что упустил из-за усталости — платье было широким и роскошным, пугая этим, в пышную юбку уместилось бы несколько худых Рихаб. Ткань была тяжелой, украшенной золотыми нитями и жемчугом. Нижняя юбка была красной и в рубинах, узор повторялся на корсете: пояс рубинов, камни в центре корсета и на груди. И головной убор с золотой парчой и жемчугом, с красными камнями.

— Вот это да, — сказал Нед.

Рихаб схватила маску из золота и жемчуга.

— А это на лицо, — сказала она. — Во время пира король играет роль бога, а королева — земля. Но она — богиня, древняя богиня Визия, но за такие слова могут убить, — она вдруг захихикала. — Теперь праздник серьезный. Церемонии… изменились.

— А какими они были?

В ее глазах были изумление и что-то еще.

— Было время, — сказала она, — когда Элдакару пришлось бы любить меня на глазах всего города. Брать меня, пока я в этом платье. И я бы стояла спиной к нему. Или… как я захотела бы. Кто знает?* — ее улыбка была такой, какую он еще не видел, довольной. — И, конечно, моя радость была бы важнее всего. Радость богини.

Неду было невыносимо отвечать. Он ощущал гнев. Она точно знала… знала, что делает с ним. Рихаб Бет-Сорр была очень умной.

Он ответил безразлично:

— Интересно, — вскинув брови. — Так теперь явно не делают.

Ее улыбка стала одобрительной. Ее глаза говорили, что он учился игре, или там было желание?

— Нынче все довольно спокойно, — согласилась она. — Королева и король уединяются в палатке после церемонии. Говорят, они просто едят. Но церемония и символизм их слияния — это ритуал плодородия. В Майдаре такого не было несколько лет.

— Что ж, — сказал он, — я, конечно, рад узнать о ваших обычаях. Вы так добры, — он скрывал сарказм, как мог.

Ее улыбка стала детской.

— Нед, это единственный день, когда королеву выпускают из дворца, — сказала она. — Весь год после этого я могу бродить по садам, комнатам, но не могу выйти. Но скоро это изменится. Может, на пару мгновений, но я почувствую… свободу.

* * *

— Нужна помощь, — сказала Лин, Нед Альтерра выглядел страдальчески.

— Конечно, — сказал он. — К твоим услугам, — она поздно вспомнила, что он не спал всю ночь и рано поднялся. Но времени не было.

Когда это закончится, она найдет способ одарить его и Рианну. Деньги — пустяки, у них это было. Им не была важна роскошь, земли, титулы. Но подарок был необходим. После всего этого.

Ее указания были простыми — он отвлечет Захира Алкавара за ужином, проследит за его движениями. Нужно было следить за всеми магами, если один из них решит уйти из-за стола в Башню. Лин на ужине не будет, якобы из-за головной боли. План казался лучшим: только за ужином все собирались в одном месте. Но если что-то пойдет не так, ей нужно было, чтобы Нед следил. Чтобы попробовал задержать мага.

Идея, что Захир затевал нечто против, была слоем льда на ее костях. Она не могла поверить в это. Но знала, что не могла позволить себе верить лишь в то, что хотела.

Было рано делать выводы. Он мог врать и Элдакару, или король был вовлечен в обман с атаками. Но зачем? Она не видела смысла такого плана, выгоды Первому магу, а, тем более, Элдакару. Но это означало, что у нее еще не было всей нужной информации.

С помощью Алейры она узнает больше.


Во дворе было тихо, кроме фонтана, цветы уже показывали светлые лепестки с приближением ночи.

Звезды кружились без конца, так она спешила. Лин забыла, как от них кружилась голова. Но она думала, добравшись, задыхаясь, до вершины, что присутствие Первого мага влияло в первый раз. Это было его место, его магия была в его основе.

Может, без него было некое сопротивление. Она не должна была находиться здесь.

Лин вышла на платформу, тут же посмотрела на звездное небо на потолке. Место было большим и тихим, но с отзвуком музыки. Созвездия сияли, и свет был из ниоткуда и отовсюду. Она задержала дыхание. Казалось, она оскверняет место, придя без проводника. Без разрешения.

Она подумала об Алфине и Киаре и прошептала молитве тем, кто слышал.

Звезды холодно искрились.

Лин прошла дальше в Башню, пытаясь продумать стратегию. Ей нужно было найти лестницу в Обсерваторию — где она? Она помнила, путь был долгим, и этого она боялась: когда она будет идти открыто по просторному полу. Как олень на лугу. Но выбора не было. Она вспомнила Захира Алкавара, он прижимал пальцем пергамент с пророчеством к столу. Она могла лишь надеяться, что оно еще там.

Она видела вдали поворот, ряд дверей в форме арок. Там было больше этажей, коридоров. Двери, двери и двери, как в месте, что снилось ей после смерти Дариена. Слабый свет доносился из каждой, но видно, что внутри, не было. И все же любопытство овладело ею. Она пересекла порог и склонилась, заглядывая внутрь. Она увидела восьмиугольную комнату с серебряными зеркалами. Если встать перед ними, отражений было бы очень много. В центре стояла плоская мраморная миска на пьедестале, и в ней плясало бесконечно серебро. Ртуть?

Она пошла дальше. Заглянула в другую дверь, ощущая себя немного глупо, как ребенок. Эта комната была полна деревьев в горшках. Она прищурилась, решив, что ей кажется, но листья были золотыми. Красные камни размером с кулак свисали с ветвей одного, гроздья аметистов — с другого. Лин поразилась этому, учитывая, что в Башне были сотни комнат. Зачем тут эти вещи?

Захир говорил, у магии был порядок. У каждой комнаты тут было предназначение.

Звук напоминал песню, но с механическим звучанием. Она огляделась. На ветке дерева сидела медная птица, пела. Запела другая. Они были не настоящими, но куда более живыми, чем механические птицы, и это пугало. Лин поспешила прочь, решив больше не заглядывать в комнаты.

Со временем стало видно лестницу Обсерватории, парящую спираль. Путь оказался дольше, чем она думала. У первой ступеньки что-то изменилось. Она вдруг оказалась не одна.

Захир стоял у лестницы, преграждая путь.

— Так я вовремя, — сказал он, выглядя мрачно.

— Как ты сюда попал?

Он покачал головой.

— Ты знаешь, что я маг, так о чем ты думала? Это было глупо, миледи. Все, кто поднимется по лестнице без разрешения, умрут мгновенно.

Лин отпрянула на шаг.

— Нед…

— Следил за мной весь вечер. Теперь ясно, почему, — его руки дрожали, он удивленно посмотрел на них. Опустил по бокам. — Зачем ты это сделала? Я думал, мы могли говорить свободно.

— Я говорила кое с кем в городе сегодня, — сказала она. Говорила уверенно, хоть этого не ощущала. — Мне нужно… пророчество. Чтобы тот человек его увидел.

— Конечно, — сказал он сразу. — Только в тайне. Закон запрещает его видеть. Но ты… можешь делать то, что попросишь. Ты не знаешь этого?

Она привыкла к остроумному Захиру с искрой в глазах, но этого, с дрожащими руками и бледным лицом, она не знала.

— Это место, — сказала она, — странное. Я ни в чем не уверена, — и ни в ком, но этого она не сказала. По его уязвленному виду было ясно, что он догадался об этом.

— Вижу, я еще не доказал себя, — сказал он. — Возьми, — он отдал ей цилиндр в коже с позолотой на концах. — Это копия. Если хочешь, можешь сверить с тем, что наверху. Теперь ты приглашена, опасности нет.

— Зачем проблемы? — сказала она, взяв цилиндр. — Доказывать себя, — ее голос перестал быть властным под звездами. — Какая разница, что я думаю? — она взмахнула руками, чтобы выразить то, что не могла словами. — Времени все равно так мало.

Захир сжал ее руку. В этом была ярость, но она не дрогнула. Она словно парила от ощущения. Будто смотрела со стороны на свои ощущения. Он сказал:

— Времени всегда мало.

Лин приросла к месту. Маг отпустил ее руку. Он потер лоб пальцами, словно голова болела.

— Ты меня напугала, Пророчица, — он выдавил улыбку. — Если бы что-то случилось, Валанир убил бы меня.

— Я не буду больше занимать время, гвир Алкавар, — она скованно кивнула.

— Что? Нет! — он расслабился, словно они вернулись в сад. — Лин… я понимаю, почему ты не могла довериться мне. Любой на твоем месте… ты не можешь слепо доверять тем, кого только встретила. Я хочу, чтобы ты сначала сверила пророчество в твоих руках с тем, что в Обсерватории.

— А… потом?

Он улыбнулся.

— Придя сюда, ты помогла мне. Я пытался сказать тебе прошлой ночью, пока не пришел Тарик, что у меня кое-что есть. Теперь я могу показать тебе без помех.

* * *

Они пересекали просторный пол в плитке. Их шаги были тихими, тени скользили по весам, изображенным на полу голубым и золотым. Он шел к лестнице на другой этаж.