Тайна трех четвертей

– Dommage, – согласился Пуаро. – И все же правильно встретить неизбежный конец, сохраняя присутствие духа… А какие дела мсье Панди хотел привести в порядок?

– Ну один человек был его… настоящим врагом, пусть это слово и звучит немного странно. Винсент Лобб, так его звали. Во время нашей последней встречи Барнабас заявил, что хочет написать ему письмо и предложить помириться.

– Внезапное желание простить старого врага, – пробормотал Пуаро. – Интересно. Если кто-то хотел, чтобы мир не был заключен… Мсье Панди отправил письмо мсье Лоббу?

– Да, – ответил Ваут. – Я сказал Барнабасу, что считаю его идею превосходной, и он отправил письмо в тот же день. Мне неизвестно, получил ли Барнабас ответ. Он умер через несколько дней… Очень печально. Лобб мог ответить уже после его смерти, однако в этом случае Аннабель или Линор рассказали бы мне о письме.

– А какова была причина вражды между мсье Панди и мсье Лоббом? – спросил Пуаро.

– Боюсь, здесь я не в силах вам помочь. Барнабас так мне ее и не открыл.

– Я буду вам признателен, если вы расскажете мне о семье Барнабаса Панди, – попросил Пуаро. – Можно ли назвать обитателей Комбингэм-холла счастливыми?

– О да, они очень счастливы. Линор – надежная опора для всех. Аннабель и Айви всегда ею восхищались. Аннабель обожает детей Линор – и свою любимую собачку, конечно. Его зовут Хоппи. Весьма впечатляющее существо! Огромный зверь. Любит прыгать и всех лизать. Упрямый, но очень любвеобильный. Что касается молодого Тимоти, то мальчик далеко пойдет. Он обладает острым умом и отличается исключительной целеустремленностью. Меня не удивит, если однажды он станет премьер-министром. Барнабас часто повторял: «Этот мальчик может стать кем захочет. Кем угодно». Барнабас их очень любил, и они отвечали ему взаимностью.

– Вы описываете идеальную семью, – сказал Пуаро. – Однако у любой семьи бывают неприятности. У них наверняка имелись какие-то проблемы.

– Ну… я бы так не сказал… конечно, жизнь не обходится без неудач, но по большей части… Как я уже говорил, мистер Пуаро: только леди обожают неприличные сплетни. Барнабас любил свою семью – и Кингсбери, – а они любили его в ответ. Вот и все, что я могу сказать. И поскольку нет ни малейших сомнений в том, что смерть Барнабаса Панди была несчастным случаем, я не вижу причин рыться в личной жизни достойного человека и его семьи в поисках отвратительных подробностей.

Убедившись, что Ваут больше ничего не станет рассказывать, Пуаро поблагодарил его за помощь и ушел.

– Но за этим стоит еще очень многое, – сказал он, ни к кому не обращаясь, стоя на тротуаре Друри-лейн. – Почти наверняка еще очень многое скрыто от меня, но я все узнаю. Ни одна из «отвратительных подробностей» не избежит встречи с Эркюлем Пуаро!





Глава 8

Пуаро дает указания




Вернувшись в Скотленд-Ярд, я обнаружил Пуаро, дожидавшегося меня в моем кабинете. Когда я вошел, он что-то беззвучно бормотал про себя, погрузившись в глубокие размышления. Как всегда, Пуаро был щегольски одет, и его усы выглядели безупречно.

– Пуаро! Наконец!

Выведенный из задумчивости, он поднялся на ноги.

– Mon ami, Кетчпул! Где вы были? Я должен обсудить с вами одну проблему, которая вызывает у меня ужас.

– Позвольте угадать, – сказал я. – Письмо, подписанное вашим именем, хотя вы его не писали и не посылали, в котором вы обвиняете сына Роланда Мак-Кроддена Джона в убийстве Барнабаса Панди.

Пуаро выглядел ошеломленным.

– Mon cher…[20] Каким-то образом вы уже все знаете. Но я не сомневаюсь, что вы расскажете, как вам это удалось. Однако вы сказали «письмо», а не «письма»! Значит, вам неизвестно про другие?

– Другие?

– Oui, mon ami. Миссис Сильвии Рул, мисс Аннабель Тредуэй и мистеру Хьюго Доккериллу.

Аннабель? Я понимал, что недавно слышал это имя, но не мог сообразить где. Впрочем, почти сразу и вспомнил: Роланд Мак-Кродден сказал мне, что одну из внучек Барнабаса Панди зовут Аннабель.

– Совершенно верно, – ответил Пуаро, когда я спросил. – Мисс Тредуэй действительно внучка мсье Панди.

– А двое других? Как, вы сказали, их зовут?

– Сильвия Рул и Хьюго Доккерилл. Два человека. Аннабель Тредуэй третья, Джон Мак-Кродден четвертый, – все они получили письма, подписанные моим именем, где их обвиняют в убийстве Барнабаса Панди. Двое из них пришли ко мне домой, чтобы выбранить за то, что я послал им письма, – чего я не делал, и ни один не стал меня слушать, когда я заявил, что не имею к ним никакого отношения. Столь странная ситуация обескураживала меня и лишала сил, mon ami. И, можете себе представить, ни один из них не сумел показать мне письма, о котором шла речь.

– Думаю, что я смогу вам помочь, – сказал я Пуаро.

У него широко раскрылись глаза.

– У вас есть одно из писем? Да, есть! Должно быть, то, что получил Джон Мак-Кродден, раз вы упомянули его имя. Да! Какое удовольствие находиться в вашем кабинете, Кетчпул! Здесь нет уродливых гор коробок!

– Коробок? А почему здесь должны быть коробки?

– Их не должно быть, мой друг. Но откройте мне тайну, как вы заполучили письмо, полученное Мак-Кродденом? Он сказал мне, что разорвал его на маленькие кусочки и отправил отцу.

Я рассказал о телеграмме суперинтенданта и встрече с Роландом-Веревкой, стараясь не упустить существенных деталей. Пуаро энергично кивал.

– Какая огромная удача, – сказал он, когда я замолчал. – Сами того не понимая, мы действовали с высокой эффективностью – как вы говорите? Согласованно взаимодействуя друг с другом! Пока вы беседовали с Роландом Мак-Кродденом, я встретился с адвокатом Барнабаса Панди. И он поведал мне о том, что обнаружил и чего обнаружить не смог. Здесь скрывается нечто большее, возможно, очень важное, однако Питер Ваут не пожелал рассказать мне о семье Барнабаса Панди. А поскольку он совершенно уверен, что Панди умер в результате несчастного случая, он не чувствует необходимости раскрывать все, что ему известно. Однако у меня появилась идея: не исключено, что нам поможет Роланд-Веревка, если, конечно, захочет. Я при первой возможности должен с ним поговорить. Но сначала покажите мне письмо, полученное Мак-Кродденом-младшим.


Я протянул Пуаро письмо. Когда он принялся его читать, в глазах у него загорелся гнев.

– Просто невообразимо, чтобы Эркюль Пуаро мог написать и отправить подобное письмо, Кетчпул. В нем все настолько бездарно и неуклюже изложено! Уже одна только мысль о том, что кто-то мог подумать, будто такое мог написать я, оскорбительна.

Я попытался его подбодрить:

– Никто из адресатов вас не знает. Но, будь они с вами знакомы, они сразу бы поняли – как это сделал я, – что письмо написано не вами.

– Тут есть о чем подумать. Я составлю список. Нам необходимо приниматься за работу, Кетчпул.

– Боюсь, что я должен приниматься за работу, Пуаро. В любом случае поговорите с Роландом-Веревкой – он и сам хочет встретиться с вами, но я боюсь, что вы не сможете на меня рассчитывать в деле Барнабаса Панди.

– Но разве я могу бездействовать, mon ami? Как вы думаете, почему отправлено четыре письма? Кто-то хочет, чтобы я считал, что Панди убили. Вы ведь понимаете, что меня переполняет любопытство? Вы должны кое-что для меня сделать.

– Пуаро…

– Да-да, вам нужно заняться собственной работой. Je comprends. Я не стану возражать, как только вы мне поможете. Это совсем небольшое задание, и вам его выполнить гораздо проще, чем мне. Узнайте, где находились все четверо в день смерти Барнабаса Панди: Сильвия Рул, Хьюго Доккерилл, Аннабель Тредуэй и Джон Мак-Кродден. Адвокат Ваут сообщил мне, что мадемуазель была дома, в Комбингэм-холле, когда умер ее дедушка. Хотелось бы услышать, что скажет она сама. И еще жизненно важно, чтобы вы задали каждому из них одни и те же вопросы, в одном и том же порядке. Вы меня поняли? Я придумал способ отыскать различия в их характерах. Кроме того, меня интересует некий Юстас, который вызывает навязчивые идеи у мадам Рул. Если вы сможете…

Я махнул рукой, призывая его остановиться, как сигнальщик на железной дороге перед потерявшим управление поездом, несущимся в его сторону.

– Пуаро, пожалуйста! Кто такой Юстас? Нет, не отвечайте. Я должен работать. Смерть Барнабаса Панди официально считается несчастным случаем. Боюсь, я не имею права требовать, чтобы названные вами люди предоставили мне свои алиби.

– Ну не прямо, конечно, – согласился Пуаро, вставая и разглаживая воображаемые складки на своей одежде. – Я уверен, вы обязательно найдете хитроумный способ решить эту проблему. Доброго дня, mon ami. Приходите меня навестить, когда сумеете раздобыть информацию, которая мне необходима. И – да, да! – когда вы сделаете свою работу для Скотленд-Ярда.





Глава 9

Четыре алиби




Позднее в тот же вечер Джону Мак-Кроддену позвонили. Трубку сняла домовладелица.

– Значит, Джон Мак-Кродден, не так ли? Не Джон Веббер? Именно Мак-Кродден? Хорошо, я его позову. Видела минуту назад. Он, скорее всего, наверху, у себя в комнате. Вы хотите с ним поговорить, не так ли? Тогда я его позову. Вам нужно подождать. Я позову.

Звонившему пришлось ждать почти пять минут, представляя себе крайне бестолковую даму, которая не может найти человека в доме, где находится и которым владеет сама.

Наконец, в трубке раздался мужской голос:

– Мак-Кродден слушает. Кто со мной говорит?

– Я звоню от имени инспектора Эдварда Кетчпула, – раздался голос в трубке. – Из Скотленд-Ярда.

Наступила пауза.

– В самом деле? – спросил Мак-Кродден.

Казалось, его бы позабавила эта ситуация, если бы он не чувствовал себя таким усталым.

– Да. Да, так и есть.

– И кто же вы, в таком случае? Его жена? – саркастически спросил Мак-Кродден.

Звонившая женщина могла бы назвать свое имя Мак-Кроддену, но ей дали четкие инструкции, запрещавшие это. Она держала в руке маленькие карточки со словами, которые ей следовало произнести, и собиралась точно выполнить все указания.

– У меня имеется к вам несколько вопросов, на которые инспектор Кетчпул рассчитывает получить ответы. Если вы…

– В таком случае почему он не задаст свои вопросы сам? Как вас зовут? Отвечайте немедленно, или я не стану с вами разговаривать.

– Если вы дадите мне удовлетворительные ответы, инспектору Кетчпулу не придется допрашивать вас в полицейском участке. Вот что я хочу знать: где вы находились в день смерти Барнабаса Панди?

Мак-Кродден рассмеялся.

– Будьте так добры, передайте моему отцу, что я не намерен мириться с его кампанией, направленной против меня, более ни секунды. Если он не прекратит свою травлю, ему придется принимать серьезные меры по обеспечению собственной безопасности. Скажите ему, что я не имею ни малейшего представления о том, когда умер Барнабас Панди, потому что не знаком с ним. Я не знаю, жил он, или умер, или присоединился к цирку в качестве гимнаста на трапеции, и мне неизвестно, когда он делал все это и делал ли вообще.

Звонившую предупредили, что Мак-Кродден вполне может отказаться отвечать на вопросы, и она терпеливо слушала его речь, наполненную холодным презрением.

– Кроме того, вы можете передать ему, что я не настолько глуп, как он думает, и совершенно уверен: если в Скотленд-Ярде и работает инспектор по имени Эдвард Кетчпул – в чем я очень сомневаюсь, – он не знает о вашем телефонном звонке, и у вас нет никаких прав мне звонить. Именно по этой причине вы отказываетесь назвать мне свое имя.

– Барнабас Панди умер седьмого декабря прошлого года.