Таймлесс. Сапфировая книга

Пролог




Лондон, 14 мая 1602 г.



На улочках Саутварка было очень темно и пустынно. В воздухе висел удушливый запах нечистот, рыбной требухи и отбросов. Неожиданно для самого себя он ещё крепче сжал её руку, и они пошли дальше.

— Лучше бы мы шли вдоль реки, а то в этих улочках чёрт ногу сломит, — прошептал он.

— Да, а за каждым углом нас может поджидать разбойник или убийца, — её голос звучал почти весело. — Вот класс, правда? Это в тысячу раз лучше, чем просиживать штаны в вонючем подземелье и делать домашнее задание! — она подняла свои тяжёлые юбки и поспешила дальше.

Сам того не желая, он улыбнулся. Люси могла найти положительный момент в любой ситуации. Даже так называемый Золотой век Англии, который в книгах выглядел таким замечательным, а на самом деле оказался довольно тёмным и мрачным временем, не мог её запугать, скорее, наоборот.

— Жаль только, что мы никогда не сможем пробыть в прошлом дольше трёх часов, — сказала она, когда он нагнал её быстрым шагом. — «Гамлет» понравился бы мне ещё больше, если бы нам удалось посмотреть весь спектакль за один раз, — она вовремя обогнула зловонную дождевую лужу, по крайней мере, он очень надеялся, что эта лужа действительно дождевая. Затем сделала пару изящных па и покружилась.

— «Так всех нас совесть обращает в трусов»…[1] Согласись, это было просто волшебно!

Он кивнул, едва сдержавшись, чтобы снова не улыбнуться. С Люси Пол стал улыбаться намного чаще. Если он не возьмёт себя в руки, прохожие вполне могут посчитать его сумасшедшим!

Они направлялись к Лондонскому мосту. Мост в Саутварке был гораздо ближе, но его в этом веке ещё, к сожалению, не построили. Если они не хотели, чтобы их самовольная вылазка в семнадцатый век была раскрыта, сейчас следовало торопиться изо всех сих.

Как Пол мечтал наконец-то избавиться от этого жёсткого белого воротничка! Он чувствовал себя как собака после операции, которую заставляют носить на шее смешной пластиковый раструб.

Люси завернула за угол и направилась к реке. Казалось, в мыслях она всё ещё досматривала спектакль.

— А сколько ты вообще заплатил тому человеку, чтобы он пропустил нас в «Глобус», Пол?

— Четыре тяжёлых монеты, понятия не имею, какова их стоимость, — он рассмеялся. — Наверное, он столько за год не заработает.

— Главное, что нам это помогло. Места у нас были просто высший класс.

Они подбегали к Лондонскому мосту. Как и на пути сюда, Люси хотелось остановиться и как следует рассмотреть дома, расположенные на нём.[2] Но Пол потянул её дальше.

— Ты же слышала, что сказал мистер Джордж: если слишком долго стоять под окном, на тебя могут вылить ведро с помоями, — напомнил он ей. — Кроме того, ты привлекаешь к себе излишнее внимание!

— Даже не заметно, что мы стоим на мосту, так он похож на обычную лондонскую улицу. О, гляди, настоящая пробка! Может, после этого они догадаются построить ещё парочку мостов?[3]

Здесь, в отличие от параллельных Темзе улочек, заметно было хоть какое-то движение, но повозки, экипажи, кареты, которые хотели переправиться на другой берег, не двигались с места ни на ярд. Впереди слышались голоса, раздавались проклятия, крики, конское ржание, но причину, по которой образовалась пробка, отсюда понять было невозможно. Из окна ближайшей к ним кареты высунулся какой-то господин в чёрной шляпе.

Его жёсткий белый воротничок поднимался чуть ли не до ушей.

— Нет ли здесь другого пути через эту зловонную реку? — по-французски крикнул он своему кучеру.

Кучер отрицательно покачал головой.

— Даже если бы и был, нам тут всё равно не развернуться! Мы застряли. Пойду-ка я посмотрю, что там случилось. Смею вас заверить, сэр, скоро всё наладится.

Что-то буркнув в ответ, незнакомец снова спрятал голову, а вместе с ней шляпу и воротник, обратно в карету. Кучер тем временем слез с облучка и начал пробираться сквозь толпу.

— Ты слышал, Пол? Там французы, — восхищённо зашептала Люси. — Туристы!

— Да, очень мило. Но мы должны двигаться дальше, у нас совершенно нет времени, — он вспомнил, что когда-то читал о разрушении этого моста, и что потом мост был возведён снова на пятнадцать метров дальше. Не очень благоприятное место для прыжка во времени.

Они следовали за французским кучером, но на следующем участке пути повозки и люди теснились так близко друг к другу, что пройти мимо них было невозможно.

— Я слыхала, что тут везли бочки с маслом, и одна из них загорелась, — сказала какая-то женщина перед ними, не обращаясь при этом ни к кому конкретно. — Если они не будут следить за своим грузом, так и весь мост поджечь недолго!

— Точно, но только это случится не сегодня, насколько мне известно, — пробормотал Пол и схватил Люси за руку. — Пойдём. Мы перейдём обратно на тот берег и там дождёмся нашего прыжка.

— Ты помнишь пароль дня? А то вдруг мы всё-таки не успеем вовремя.

— Там было что-то вроде «подковать лапу».

— Gutta cavat lapidem, дурачок, — Люси захихикала и поглядела на него сверху вниз. Её голубые глаза заблестели от удовольствия. В его голове вдруг всплыло воспоминание о разговоре с братом, Фальком. Пол спросил его, как выбрать подходящий момент.

«Советую не тратить времени на разговоры, а действовать решительно. Если она будет против, то влепит тебе оплеуху — зато ты будешь знать наверняка».

Фальк, конечно, тут же поинтересовался, как зовут избранницу его младшего брата. Но Пол не горел желанием затевать долгие споры. Он уже достаточно наслушался фраз в духе:


«Ты же знаешь, связь между Монтроузами и де Виллерами должна ограничиваться деловой сферой!» И коронное заключение: «Кроме того, все девочки из рода Монтроузов — дурочки, а с возрастом они становятся стервами, как леди Ариста».

Ещё чего — дурочки! Возможно, к остальным девчонкам из рода Монтроузов это утверждение и можно было применить, но Люси не такая.

Она с каждым днём удивляла Пола всё больше. Ей одной он доверял то, что до сих пор не решался рассказать ни одной живой душе. Люси, с которой он…

Пол глубоко вздохнул.

— Ты почему остановился? — спросила Люси, но тут он наклонился над ней и прижал свои губы к её губам. На какой-то миг страх того, что она оттолкнёт его, был всё ещё велик, но затем она, кажется, пришла в себя от удивления и ответила на его поцелуй, сначала очень осторожно, а затем более настойчиво.

Вообще, подходящим этот момент назвать было сложно, им следовало торопиться, каждое мгновение они могли прыгнуть во времени и к тому же…

Пол забыл, что ещё он хотел добавить.

Единственное, что имело значение — это она.

Но вдруг его взгляд остановился на человеке в чёрной шляпе, и Пол испуганно отшатнулся.

Люси посмотрела на него сначала рассерженно, затем смущённо, и, наконец, густо покраснев, она уставилась под ноги.

— Прости, — пробормотала она. — Ларри Колмен говорил, что когда я целуюсь, в рот как будто суют незрелый крыжовник.

— Крыжовник? — он покачал головой. — И что это ещё за тип — Ларри Колмен?

Тут она смутилась ещё больше, а Пол ничем не мог ей помочь. Кое-как он попытался привести в порядок мысли в голове, отвёл Люси подальше от света факелов, приобнял за плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Ладно, Люси. Во-первых, твой поцелуй похож на… на клубнику. Во-вторых, попадись мне этот Ларри Кол-мен, я ему по шее накостыляю. И в-третьих, хорошенько запомни, на чём мы остановились. Потому что продолжим мы немного позднее. Сейчас у нас возникла одна маленькая проблемка.

Он кивнул на высокого человека, который вразвалочку вышел из-за какой-то брички и наклонился к окошку кареты, в которой сидел француз.

Глаза Люси округлились от страха.

— Добрый вечер, барон, — сказал мужчина. Он тоже говорил по-французски, и при звуке его голоса Люси крепко сжала руку Пола. — Как я рад вас видеть. Далёкий путь вы проделали из Фландрии, не так ли? — он снял шляпу.

Из кареты раздался возглас удивления.

— Ах, это вы, мнимый маркиз! Что вы здесь делаете? Как вы здесь оказались?

— Я бы тоже хотела это знать, — прошептала Люси.

— Неужели у вас не нашлось более любезных слов, чтобы поприветствовать собственного преемника? — весело ответил его рослый собеседник. — Как бы там ни было, я ведь внук внука вашего внука. И хотя иногда меня и называют человеком без имени, могу вас уверить, что имя у меня есть. Их даже несколько, если быть точным. Могу ли я присоединиться к вашему обществу и заглянуть к вам в карету? Стоять здесь довольно неудобно, а движение на мосту возобновится ещё нескоро, — не дожидаясь ответа и не оглядываясь по сторонам, он открыл дверцу и забрался внутрь.

Люси заставила Пола сделать пару шагов назад, ещё дальше от света факелов.

— Это он, сомнений быть не может! Только гораздо моложе. Что же нам делать?

— Ничего, — прошептал Пол. — Вряд ли сейчас подходящий момент, чтобы заглянуть в карету и поздороваться.

— Но что он здесь делает?

— Это просто совпадение. Он ни в коем случае не должен нас тут увидеть. Пойдём скорей на берег.

Но ни Пол, ни Люси не сдвинулись с места. Они завороженно смотрели на окошко кареты, с ещё большим любопытством, чем несколько минут назад на сцену театра «Глобус».

— Во время нашей последней встречи я ясно дал вам понять, какого о вас мнения, — донеслись из кареты слова французского барона.

— О да, я всё прекрасно помню! — незнакомец тихо рассмеялся, и в этот момент по рукам Пола вдруг пробежали мурашки. Он и сам не понимал, почему.

— Я принял решение, и менять его не намерен! — голос барона звучал немного неуверенно. — Дьявольскую вещицу я передам Альянсу, как бы вы не старались это предотвратить. Ваши козни будут раскрыты, я знаю, что вы отдали душу дьяволу.

— О чём это он? — прошептала Люси.

Пол покачал головой.

Из кареты снова донёсся тихий смех.

— Мой узколобый и ограниченный предок! Насколько легче стала бы ваша — и вместе с тем, моя! — жизнь, если бы вы прислушивались к моим советам, а не к наставлениям вашего епископа или этих жалких фанатиков — Альянса. Вам следовало бы воспользоваться здравым рассудком, а не крестным знамением. Вы так и не осознали, что являетесь частью высшей силы, более могущественной, чем та, о которой проповедует ваш пастырь.

Вместо ответа барон, кажется, начал читать «Отче наш» Люси и Пол услышали лишь тихое бормотание.

— Аминь! — вздохнув, сказал его собеседник. — Итак, вы не желаете менять своё решение?

— Вы — дьявол во плоти! — сказал барон. — Покиньте мою карету и никогда больше не попадайтесь мне на глаза.