Связанные Местью

— Хорошо, — сказала я рассеянно, уже думая о том, как лучше поговорить с Триш. Я не могла рисковать, отпугивая её.

— И не делай глупостей, — сказал Гроул, когда я была уже в нескольких шагах.

— Не буду.

Я поспешила мимо людей, которые открыто смотрели и указывали на меня, шепча моё имя, как проклятие, и даже смеялись надо мной, но я игнорировала их. Важно было только поговорить с Триш и узнать как можно больше.

Триш заметила меня, когда я была еще далеко, и на мгновение я была уверена, что она развернется и побежит, но она расправила плечи и ждала меня.

Я была благодарна ей за этот маленький акт храбрости, особенно учитывая множество глаз, следивших за каждым моим движением.

Когда я подошла к ней, мы обе несколько мгновений ничего не делали.

Затем Триш неловко похлопала меня по руке, и я напряглась под этим жестом. Вся надежда на дружбу с Триш тоже исчезла.

Я прочистила горло. Но не знала, что сказать. У меня было столько планов. Теперь они казались глупыми.

Мои глаза снова метнулись к Козимо и Анастасии.

Триш проследила за моим взглядом и кивнула.

— Прости, Кара. Ты же знаешь, Анастасия всегда получает то, что хочет.

Её слова показались мне странными, но я храбро улыбнулась, вспомнив слова Гроула.

— Ты не можешь ничего сделать, когда влюбляешься.

Триш фыркнула.

— Любовь. Анастасия любит только себя, ты же знаешь.

Впервые Триш высказала критику в адрес Анастасии, и я поняла, что недооценивала её. Я никогда не считала её особенно умной, и она всегда играла роль глупой блондинки, но её внимательные глаза теперь заставили меня понять, как я ошибалась. Наверное, она уже давно видела Анастасию насквозь.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я.

— Она хотела его из-за его положения. Он хороший улов, а после истории с твоим отцом ещё лучше. Вот и всё.

Мой желудок сжался.

— Она знала до того, как это случилось?

Она даже не могла произнести ни слова.

Триш пожала плечами.

— Наверное. Она позвонила мне в тот же вечер и рассказала об этом.

— Но ты не знала... — мой голос замер.

Я не знала, сколько еще смогу выдержать.

Триш легонько коснулась моей руки.

— Нет. Я нет. И я прошу прощения за всё.

Ее глаза метнулись к людям, наблюдавшим за нами, и выражение её лица стало более настороженным.

Я знала, что произойдет. Триш зависела от оценки других, как я до того, как у меня все отняли. И она, больше чем я, всегда была подругой Анастасии. Это не изменилось. Она не могла позволить этому измениться.

Триш не стала бы рисковать своей репутацией, проводя время со мной в будущем. И хуже всего было то, что я не могла сказать, сделала ли бы я то же самое, если бы наши позиции поменялись местами.

Я сделала шаг назад, заставляя себя улыбнуться.

— Знаю, мы больше не можем видеться, — твердо сказала я. — И последнее, ты что-нибудь знаешь о моей сестре?

Триш покачала головой.

— Анастасия, возможно, знает. Спроси её.

Я могла сказать, что она хотела закончить этот разговор, и я облегчила ей задачу.

Я повернулась и пошла, но не знала, куда идти. Куда бы я ни посмотрела, я видела людей, которые не хотели иметь со мной ничего общего. Не все они выглядели так, будто думали, что моя семья и я получили по заслугам, но никто не выглядел так, будто они собирались помочь мне или даже поговорить со мной.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой, и на этот раз в моей сумочке не было даже мобильника. А даже если бы и был, я не могла никому позвонить.


Мой отчаянный взгляд остановился на Гроуле, который больше не разговаривал с группой мужчин. Вместо этого он стоял в одиночестве с бокалом красного вина в руке.

Я остановилась на мгновение. Но он был единственным человеком, к которому я могла пойти. Я снова огляделась, посмотрела на двери и окна, потом опустила глаза и горько рассмеялась.

Когда я подняла глаза, Гроул наблюдал за мной. Я знала, что он не сводил с меня глаз. Я не могла сбежать без посторонней помощи, и хотя мне было больно это признавать, я не знала никого на этой вечеринке, кто заботился бы обо мне достаточно, чтобы рискнуть.

Триш кружилась вокруг маленького танцпола с молодым человеком, которого я не знала, а Анастасия улыбалась рядом с Козимо.

Все пили, смеялись и жили своей жизнью. Но я не упускала из виду взгляды, которые они бросали в мою сторону.

В некоторых я уловила жалость и сочувствие, но как только те немногие замечали, что я смотрю на них, они быстро отводили глаза, будто боялись, что мое невезение отразится на них или, возможно, они почувствуют себя обязанными помочь мне.

Но были и другие, те, кто наблюдал за мной с любопытством, отчаянно пытаясь унять свою жажду ощущений. Я была уверена, что они подошли бы ко мне, чтобы узнать последние новости о своих сплетнях относительно Гроула, если бы это не означало, что они рискуют своей репутацией, будучи замеченными со мной.

Я направилась к Гроулу.

Когда я остановилась рядом с ним, он протянул мне бокал красного вина.

Я подняла брови.

— Пытаешься напоить меня?

— Похоже, тебе это необходимо, — сказал он.

Я фыркнула.

— Не думаю, что вина достаточно.

Гроул не смеялся и не улыбался, только смотрел на меня своими проницательными янтарными глазами. Он всё ещё держал бокал, и я, наконец, взяла его.

— Разве это не твоё? — спросила я, но сделала большой глоток, прежде чем он смог ответить.

Он, казалось, не возражал.

— Я не пью.

— Не пьешь? Они все пьют, — я кивнула в сторону остальных гостей.

Гроул не сводил с меня глаз.

— Алкоголь делает людей беспечными. Это выявляет в них худшее.

— Ты зарабатываешь на жизнь убийством. Не думаю, что станет ещё хуже.

Гроул кивнул.

— Возможно. Но я не позволю алкоголю притупить мои чувства.

Я допила остатки вина.

— Именно поэтому я и пью.

— Не надо. Было неправильно давать тебе вино. Это не делает вещи лучше. А только заставляет тебя поверить, что это так.

Я начала чувствовать дрожь и головокружение.

— Может быть, этого достаточно. Если всё не может стать лучше, по крайней мере, я могу притвориться, что оно стало.

Гроул вздохнул.

— Сообщу Фальконе и Козимо, что мы уезжаем. Ты останешься здесь, пока я не приду.

Я прислонилась к стене. Мне не хотелось никуда. Комната кружилась, и мне становилось жарко.

Ещё раз взглянув на меня, Гроул направился туда, где Козимо разговаривал с Фальконе. Толпа расступилась перед ним. И он возвышался над ними, сильный, высокий и гордый, несмотря на их шепот.

Хотела бы я быть такой. Но меня волновало, что говорят люди. Было больно видеть, как они осуждают и жалеют меня.

Я закрыла глаза от их пристального взгляда и вскоре потеряла чувство времени.

Прикосновение к плечу вывело меня из оцепенения.

Мои веки отяжелели, когда я открыла их. Гроул нахмурился на меня, и я отпрянула от гнева на его лице.