Связанные Местью

Она принадлежала ему.

Он прижался губами к её горячей коже.

Её пульс гудел под его губами в том месте, где он целовал её шею.

Паника и ужас выбивали отчаянный ритм под её кожей. И это сделало его чертовски твёрдым.

Её глаза искали его, надеясь — всё еще надеясь, глупая девчонка — и умоляя о пощаде.

Она не знала его, понятия не имела, что та его часть, которая не была рождена монстром, давно умерла. Милосердие было самой далекой из его мыслей, когда его глаза клеймили её тело.

Он разорвал её рубашку, дюйм за дюймом обнажая безупречную кожу. Не было ни единого шрама или пятна. Она не могла принадлежать ему. Она была слишком совершенна, просто слишком.

Он обернул пальцы вокруг её плечей.

Мягкие. Мягче, чем у любой девушки, к которой он прикасался. Никто не был похож на неё, даже близко, даже не принадлежал к тому же виду, если хотите знать.

Кости её плеча были остры у его ладоней. Такие хрупкие. Она была похожа на куклу. Хрупкая, но красивая. Не та, кем он, мог обладать.

Его кожа выглядела грязной по сравнению с её, и он поднял руку на несколько дюймов, почти ожидая, что её кожа станет грязной от его прикосновения.

Он никогда не думал, что она будет в его власти. Она и не должна была. Не той, к кому он мог бы прикасаться своими грубыми, покрытыми шрамами руками.

Он был недостойным.

Недостоин.

Недостоин.

Недостоин.

Что-то горячее и острое царапнуло его грудь. Ему это не понравилось. Совсем.

Он оттолкнулся от кровати и, шатаясь, поднялся на ноги.

Она осталась лежать на спине, глаза были полны замешательства и вопросов, и опять этим грёбанным проблеском надежды.

— Тебе лучше прекратить это, — прорычал он.

— Что? — прошептала она.

— Надеяться. Это пустая трата времени.

Он взял её на руки.

Для него она ничего не весила. Ему нужно, чтобы она исчезла из поля его зрения.

Он вынес её из своей комнаты в маленькую спальню, которой никогда раньше не пользовался.

Она дрожала в его руках и, почему-то, это разозлило его ещё больше.

Он бросил её на кровать, и она потрясенно вздохнула.

Он повернулся на каблуках, устав смотреть на неё, удивляться, и сомневаться в себе.

Он не должен... не имело значения, почему Фальконе отдал её ему. Он мог делать с ней всё, что пожелает.

Он направился к двери и захлопнул её за собой.

Завтра он заявит на неё свои права. Стоит оно того или нет. Он, мать его, заслужил что-то хорошее в своей жизни.



Г Л А В А 8

К А Р А

Я вздрогнула, когда дверь захлопнулась.

Удивительно, что этот звук сумел пробиться сквозь туман страха и грохот моего сердца. Я была ошеломлена.

Я медленно села.

Моё тело болело, и я не была уверена, было ли это из-за моей борьбы с Гроулом или от ужаса, который проявился физическим способом. Я больше ничего не знала.


Мой мир был разрушен, и вскоре меня постигнет та же участь. Гроул ушёл, пощадил меня, но он вернется.

Он вернется.

Я медленно повернула голову и посмотрела на свою порванную рубашку, на обнажённое плечо.

Я вспомнила его прикосновение.

Кончиками пальцев я коснулась кожи, вздрогнула, затем провела по горлу и под ухом.

Его прикосновение всё ещё было там, как отпечаток.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула.

Мое сердцебиение не замедлилось. Оно бешено колотилось, словно стремилось вырваться из груди, прочь, подальше от моего тела.

Хотела бы я, чтобы было так просто, оставить своё тело, уплыть в лучшие места и времена. Но это было глупо. Не будет чуда, которое унесло бы меня из этого места, туда, где Гроул меня не достал бы.

Большую часть своей жизни я жила в пузыре, вдали от реальности, с которой сталкивалось многие люди. Больше я не могла позволить себе такую роскошь.

Если я хочу избежать своей судьбы, я должна спасти себя. Никто не придет мне на помощь, ни мои телохранители, служившие теперь Фальконе.

Ни мой вероломный жених. Ни мой отец, которого, вероятно, уже бросили где-то, где его никто не сможет найти, или отдали бойцовым собакам Фальконе на закуску.

Моя грудь сжалась, но я боролась с эмоциями.

Не было смысла жалеть мёртвых. Им больше нечего терять. Но я была ещё жива, как и мама, и Талия.

Я судорожно всхлипнула и быстро прижала ладонь к губам.

Я не хотела, чтобы Гроул услышал меня, провоцировать его, чтобы он передумал оставлять меня на ночь.

Я подползла к краю кровати и поставила одну ногу на деревянный пол, затем подождала, пока мои мышцы перестанут дрожать, прежде чем осмелиться встать на ноги.

Мои ноги были нетвёрдыми. Как и всё остальное.

Я огляделась.

Эта комната была ещё более скудной, чем предыдущая. Стены были пустыми. Деревянные полы целиком покрыты царапинами.

Моя рубашка была в пятнах крови. Она была испорчена.

Я не могла больше носить её ни секунды. Сорвав её с себя, я обхватила себя руками.

В потрёпанном шкафу одежды не было. Всё, что у меня имелось, осталось в моём доме.

Другой двери, кроме той, через которую вышел Гроул, не было, так что у меня не имелось даже своей ванной комнаты. Не было ничего, кроме обветшалой мебели.

Я снова опустилась на матрас.

Может, я смогу улизнуть из дома после наступления темноты.

Я накинула одеяло на плечи, чтобы прикрыться.

Если Гроул вернётся, я не хотела чтобы на мне ничего, кроме лифчика, не было. Будто бы это смогло его остановить.

Я услышала шмыганье носом и скрежет в дверь.

Моё тело напряглось от страха, когда я поползла к двери.

Похоже на собак.

Когда я подошла к двери, раздался глубокий лай, и я отскочила назад.

Собаки казались большими и опасными.

Разве отец не упоминал, что Фальконе разводит бойцовых собак для развлечения?

У меня закружилась голова. Это было уже слишком.

Попятившись, я снова упала на кровать.

Что, если собаки пробрались бы в комнату? Они, скорей всего, разорвали бы меня на мелкие кусочки. Так они были воспитаны и обучены. Ходили слухи, что Фальконе зарабатывал миллионы на ставках на собачьих боях.