Свет в глубине

Только в середине дня Харку удалось выйти из карантина. Пришлось выдержать изнурительный допрос Клая, который не поверил, что у Харка неожиданно началась лихорадка и так же внезапно прошла за одну ночь.

– Я-то хотел позвать тебя сегодня, чтобы похвалить, – сказал наконец Клай; он выглядел скорее усталым, чем сердитым. Очевидно, он намекал на случившееся с Мунмейд. – Но тут эта лихорадка. Пойми, я не могу позволить тебе манипулировать нами, иначе просто предам людей, которые доверились мне. Не знаю, куда ты уходил прошлой ночью или что ты принял, так что выглядел потом больным и взмокшим, но больше этого не должно повторяться. Знать не желаю, каким образом ты заплатил за… за что бы то ни было. Если стянул что-то, найди способ вернуть вещь назад, пока я ее не хватился.

Он поднял руку, не желая слушать оправдания Харка, и ушел. Клай снова пошел ему навстречу, но Харк понимал, что любое терпение имеет пределы. «Это твое последнее предупреждение» – люди могут так говорить несколько раз, но всегда был предел и всегда было то самое последнее предупреждение, после которого наступала точка невозврата. Харк почувствовал, что на этот раз Клай говорил всерьез. Даже голос его звучал как-то иначе.

Харк плеснул водой в лицо и приготовился к работе. Завернул сердце в тряпку, сунул под свое одеяние, так что оно было скрыто свободными складками одежды. Он по-прежнему почти ничего не знал о сердце. Не знал, обладает ли оно собственными мыслями, чувствами, строит ли планы. Не знал, почему оно до сих пор живо, через тридцать лет после гибели богов. Но это мог знать Квест.

В глубине души Харк уже давно хотел показать богошар Квесту. Старик тихо умирал, а Харк не был готов к его смерти. Он не знал, как вышло, что их беседы были теперь для него жизненно необходимы. Лекарства в Святилище не могли излечить легкие, изувеченные воздушным подъемом, но, возможно, сердцу бога это удастся.

Войдя в залы Святилища, он вдруг понял, что его радуют эти запахи, тусклый свет и гул голосов. Как-то незаметно Святилище стало дня него если не домом, то, по крайней мере, чем-то родным.

– Где Квест? – спросил он.

– В лазарете. Ему прописали масло либинека и горячие камни.

Тревожный знак. Средства вроде масла либинека и горячих камней применялись, когда обычные лекарства больше не помогали. Надо спросить об этом Квеста, когда он выйдет из процедурной.

Собирая с пола пустые миски, Харк вдруг почувствовал, что сердце бога слегка дернулось – почти незаметно, но одна миска выскользнула из его пальцев и загремела по полу. Он поднял ее и слегка улыбнулся тем, кого испугал шум. Большинство жильцов сразу вернулось к своим занятиям. Однако Симист, крошечная полуслепая женщина-священник, продолжала глазеть на него. Харк понес миски на кухню, но с удивлением заметил, что она медленно плетется следом, устремив на него затуманенный взор. Она была достаточно близко, чтобы уловить биение сердца бога. Харк продолжал идти, надеясь, что она отвлечется на что-то другое.

Второй импульс случился минутой позже, как раз когда он проходил по коридору мимо Мунмейд. Та остановилась и медленно повернулась, чтобы взглянуть на него. В следующей комнате он увидел Уэйлуинда, пытавшегося встать с кресла. Старик с испугом и настороженностью принялся оглядываться. Харк прошел мимо как ни в чем не бывало и нырнул в чулан, стараясь не паниковать. «Почему сейчас? – хотелось ему спросить у сердца. – Почему ты бьешься именно сейчас?» Но Харк уже догадался. Он принес сердце в обитель болезней, хрупких костей, подслеповатых глаз и тускнеющих воспоминаний.

Новый импульс. Харк вздрогнул. В коридоре послышались шаркающие шаги. Дверь чулана затряслась, сначала нерешительно, потом яростно. Опять звук шагов. И опять. Харк ощутил нарастающую панику. Он был загнан в угол. Харк набрал в грудь воздуха и выскочил из чулана. Пришлось протискиваться мимо Мунмейд, он едва увернулся, когда старуха попыталась схватить его за руку, а потом ускользнул от Симист и Уэйлуинда, тащившихся за ней в нескольких ярдах.

Хафстар стоял в дверях, когда Харк пробежал мимо. После очередного импульса взгляд Хафстара остекленел, рот открылся, священник хрипло застонал, потом вытянул руку и стал хвататься за воздух.

– Ты вернулось, – прошептал он с надеждой и отчаянием и крикнул вслед Харку: – Почему ты ушло? Я так долго ждал…

Еще импульс. Колл-оф-зе-Эйр распахнула дверь. Ее длинные седые волосы были всклокочены, бинт на ноге размотался. Она уставилась на Харка, потом взгляд скользнул за его плечо, старуха огляделась, будто искала то, в чем нуждалась больше жизни и что боялась найти.

– Где оно?! – вскрикнула она.

Харк, не отвечая, пронесся мимо. Он пробегал коридор за коридором и слышал раздававшиеся за спиной хриплые крики и жалобный вой. Нужно найти укрытие подальше от всех. «Они старые, – твердил он себе на бегу. – Они сбиты с толку, они ни в чем не виноваты. Я не могу попасться. Поднимется шум, все начнут задавать вопросы, а потом кто-нибудь заметит сердце…» Но на самом деле бежал он не поэтому. Отчаяние на лицах старых священников вызывало панику и жалость. Он будто был окружен голодающими и внезапно осознал, что сделан из хлеба.

Харк пролетел мимо зала для купания и услышал плеск, будто кто-то спешно выбирался из воды. Он не оглянулся – вдруг за ним ковыляют мокрые голые фигуры. Ворвавшись в пустынный коридор, он почувствовал запах дыма и еще один горьковатый запах. Масло либинека. Квеста лечили этим маслом и горячими камнями. Поначалу Харк не собирался прерывать процедуры, но сейчас передумал. В конце концов, в процедурной можно было запереться.

Когда Харк ворвался в комнату, Клай удивленно вскинул голову. Квест лежал на столе в одних свободных белых штанах. Голая спина была блестящей и золотистой от масла, на позвоночнике были разложены отполированные черные камни. Свет исходил от маленькой, встроенной в стену печи. Дымоход исчезал в потолке.

– Что происходит? – тотчас спросил Клай. – Откуда все эти вопли?

Харк растерялся, застав здесь Клая, но быстро пришел в себя.

– Не знаю, с чего все началось, – солгал он. – Но Мунмейд вдруг набросилась на меня, а сейчас и остальные разволновались. Вот я и подумал, что неплохо бы вам сообщить.

– Только не говори, что Мунмейд снова нашла что-то острое, – простонал Клай.

– Не видел, чтобы у нее в руке что-то было, – промямлил Харк, гадая, на самом ли деле слышит приближавшиеся к дверям медленные шаги. – Но кто ее знает?

Клай поколебался, глядя на пациента.

– Я обо всем позабочусь, – поспешно заверил Харк. – Мне уже приходилось лечить камнями.

– Ладно, – вздохнул Клай, качая головой. – Пойду попробую усмирить Мунмейд.

Как только он вышел, Харк задвинул дверной засов.

– Что ты делаешь? – удивился Квест, глядя на него сквозь измазанные маслом пряди волос. – Что там происходит?

Теперь в коридоре ясно слышались шаги и голоса. Дверь тряхнули, после чего шаги немного стихли, но рядом заскрипели петли других дверей, было слышно, как кто-то передвигает мебель. Видимо, там устроили неумелый обыск. Постепенно звуки стали сходить на нет. Но не слишком быстро.

– Не волнуйтесь, – сказал Харк. – Я только… я хотел поговорить с вами наедине. Не нужно подниматься.

Поздно. Квест с трудом сел. Камни размером с монету со стуком соскользнули на стол.

– Не важно, – сухо бросил священник. – В горячих камнях нет никакого вреда, но и пользы от них мало. Слуги положили их мне на спину, думая, что мне станет лучше, а у них от этого станет легче на душе. Безвредная ложь с обеих сторон.

– У меня есть кое-что получше нагретых камней, – заверил Харк.

Настал момент откровения, хотя Харк не был уверен, что может полностью доверять старику. Квест мог предать его. И поковылять к сердцу, как другие священники, в трансе и с остекленевшими глазами.

Харк с опаской сунул руку под одеяние и вытащил сердце. Взгляд Квеста упал на сферу, и его лицо застыло. Харк даже засомневался, дышит ли старик.

– Они не знают, что сердце у меня, – прошептал Харк. – Пожалуйста, никому не говорите! Если они узнают, отберут, а мой друг очень в нем нуждается.


– Где ты его взял? – очень тихо спросил Квест.

– Оно было в море, около Интрити-Бэрриер. – Харк сглотнул. – Оно исцеляет. Я… я думал, что оно может исцелить вас. Но мне нужно было знать, действительно ли оно…

Во время его речи сердце неожиданно сжалось и послало импульс по комнате. Квест дернулся, как ужаленный.

– Вот так оно исцеляет людей, – прошептал Харк. – Словно ищет, что бы такое исправить. Только иногда у него бывают забавные представления об исцелении.

Его немного пугала бледность Квеста.

– Могу я на него взглянуть? – спросил старик.

Харк, волнуясь, протянул сердце. Квест осторожно взял его, держа кончиками пальцев, словно пытаясь свести контакт с кожей до минимума. Подошел к печи, где освещение было получше, с минуту изучал сферу при красноватом свете очага. И неожиданно швырнул сердце в пылающие угли. Потом схватил кочергу и принялся наносить удар за ударом.

– Эй! – Харк рванулся вперед и вырвал у Квеста кочергу. – Прекратите!

Он оттолкнул старого священника сильнее, чем планировал, и Квест упал, ударившись об стену. Сердце лежало в углях. Золотистое пламя лизало нижнюю сторону. Харк схватил его и ощутил жгучую боль. Сердце выпало из печи и с грохотом рухнуло на пол.

Когда Харк снова схватил его, кочерга Квеста ударилась об пол там, где оно было мгновение назад. Квест опоздал.

– Что вы делаете? – спросил Харк, отступив.

Он прижал к себе сферу локтем. Здоровой ладонью он вытер сердце и осмотрел, нет ли повреждений. Трещин вроде не было. Сажа сошла, выжженных мест не было видно, но он не знал, поврежден ли чувствительный внутренний механизм.

– Тебе не стоило давать его мне, – произнес Квест.

Он по-прежнему держал кочергу и даже отвел ее, готовясь снова ударить. Глядя на это, Харк почувствовал злое отчаяние. Так оно всегда и бывает. Ты доверяешь людям, а они оборачиваются против тебя.

– Ты не знаешь, что это.

– Сердце бога, – заявил Харк.

Ответ поставил Квеста в тупик.

– Значит, ты знаешь, что это, – заключил старик. – А какому богу оно принадлежало? Тоже знаешь?

– А вы знаете? – отозвался растерявшийся Харк.

Квест не ответил, но Харку этого было достаточно.

– Вы знаете, что это! Вы видели его раньше!

Харк поразился про себя, почему раньше он считал Квеста немощным. Сейчас перед ним был человек, сила воли которого была подобна стальной проволоке. Священник не выглядел взбешенным. Он был пугающе невозмутим.

– Это сердце Сокрытой Девы, – сказал Квест. – А теперь, пожалуйста, положи его на пол. Нам нужно его разбить.

Сокрытая Дева. Щеки Харка загорелись. Он знал, что сфера – сердце бога, но ему и в голову не приходило задаться вопросом, какого именно бога. Было легче думать о нем как о шаре из боготовара, тем более что у него не было имени. Теперь он уже не сможет относиться к сердцу как раньше.

Он чувствовал биение сердца Девы. Зубчатые отверстия показались ему женственными, как резной веер слоновой кости. Охрана и защита сердца теперь стали для него делом чести, он почти почувствовал себя рыцарем.

– Почему же вы хотите разбить его? – выпалил он. – Вы были ее… – Он осекся, поскольку слово «друг» явно не подходило. – Она окутывала вас своими волосами и раскрывала тайны! Она доверяла вам!

– Знаю, что ты думаешь, – сказал Квест мягко, – но Девы больше нет. Она погибла.

Он осторожно шагнул к Харку.

– Не надо, – горько пролепетал Харк. – Я не хочу делать вам больно. Но и не могу позволить вам разбить его. Мой лучший друг говорит, что умрет без него!

– Я тоже не хочу тебе угрожать, – ответил Квест с сожалением. – Мне очень жаль твоего друга. Но если ты не отдашь мне сердце, придется позвать на помощь и рассказать всем, что у тебя есть.

Он кивнул на веревку колокольчика, повешенного специально для того, чтобы пожилые пациенты могли позвать слуг, когда им требуется помощь. Харка охватил ужас, но лишь на мгновение.

– Не позовете, – обронил он, чувствуя себя оскорбленным и преданным. – Если они всё узнают, отберут сердце и отдадут доктору Вайн, да ведь? Она точно не будет его уничтожать. Использует его, чтобы приводить в действие субмарину или что-нибудь еще. А меня перепродаст, чтобы наказать за ложь. Умру на галерах, а вы будете медленно умирать здесь и даже ни с кем не сможете поговорить.

– Верно. – Квест медленно опустил кочергу, признавая, что положение безвыходное. – Но попытаться стоило.

Если слова Харка и ранили его, он этого не показал.

– В таком случае придется заставить тебя понять, почему эту штуку необходимо уничтожить и почему это куда важнее жизни твоего друга. Выслушаешь меня при условии, что никогда не расскажешь об этом другим, идет?

Харк медленно кивнул и дождался, пока священник усядется на один из столов. Золотистые струйки масла стекали по его дряблым рукам.

– Боги, – начал Квест, – вовсе не то, что ты думаешь. И они ни в коем случае не должны вернуться.