Сумеречный мир

«Слушаю!.. Да, основной удар у меня на предприятии. По-видимому… Надеюсь, вы сейчас пошутили? Или на самом деле считаете, что я идиот и держу у себя под лапой уродов, которые очередной телепорт к Светлым прорывают?.. Не волнуйтесь, если я найду их первым, больше они никого не побеспокоят. А судя по локализации удара светлых, эти смертники пытались под нашей защитой прорубиться на ту сторону… Все, отбой. Мне некогда сейчас. На городском совете решим, как с этим бороться».

Переговорив с кем-то важным, Егор закрыл крышку черного амулета, стиснул его от злости так, что раздавил, отшвырнул и приказал водителю: «Коля, вызывай Глеба сюда. Срочно».

Закончив с первоочередными делами, слишком занятый руководитель компании, улегшийся на мне, основательно придавив немалой тушей к сиденью, вновь посмотрел на меня, надо думать, наконец-то вспомнив об этом. А уж каково мне было: с задранной до пояса юбкой, основательно затекшими ногами лежать под ним среди осколков стекла и чувствовать, как в пах опять толкнулась его твердая плоть! Я дернулась, пытаясь вылезти из-под тяжелого мужчины. Какое там, здоровенная ладонь Егора медленно, словно ему некуда спешить, а вокруг ничего такого из ряда вон не творится, скользнула от моей лодыжки до самой ягодицы, слегка помяла ее. Желтые глаза загорелись ярче, крылья носа затрепетали. Зачем он ко мне принюхивается?

– Ты очень вкусно пахнешь.

– Я? – едва слышно пискнула, желая срочно скрыться от изучающего мужского взгляда.

– Ты. Знаешь, твои прикосновения почти обжигают.

– Да? – уже сипло прохрипела я, пытаясь сгруппироваться, чтобы, если что, отпихнуть рехнувшегося начальника.

– Да, – совершенно спокойно ответил он и через секунду полез наружу задом, раздраженно фыркая, подобно огромному коту.

Но думаю, он услышал мой громкий облегченный выдох. Хотя часть меня захныкала солидарно с рысью от разочарования. Потому что признала: этот котик – мой! Подумаешь, боюсь его. Пока!

Следом за шефом и я выбралась из машины, которой тоже досталось, осторожно стряхивая с себя стекло и поправляя кое-где, увы, пострадавший костюм. Все подтягивались к группе народа, скапливающейся вокруг явно чего-то нехорошего. Хмурый тоже быстро направился туда, и я за ним, на цыпочках, потому что во время спасательной операции, как водится, потеряла обувь. К моей неожиданной удаче, туфли нашлись: преспокойненько валялись там, где упали. На ходу отряхивая ступни от пыли и камешков, я обулась и поспешила узнать, в чем дело.

Тем временем глава компании присоединился к тесно сомкнувшейся толпе оборотней и магов, скорбными изваяниями стоявшими над чем-то, в нерешительности переминавшимися с ноги на ногу. Меня буквально окатила волна чужих эмоций: сочувствия, страха, отвращения и скорби.

Выглянув из-за плеча Егора, я наконец-то увидела, что же всех настолько потрясло – и в ужасе вцепилась в рукав черного пиджака. На земле, в окружении работников завода, лежал обгоревший мужской труп. Кое-где на теле остались опаленные лохмотья белого лабораторного халата – значит, погиб маг. Они большей частью занимаются в Сумеречном научной деятельностью. Это я четко уяснила. Несчастный не смог спастись, убежать. Зная теперь, как истово защитники Стены охотятся именно за серыми магами, не сложно сделать вывод о том, что представители ковенов вот в такие моменты больше всего рискуют попасть под удар.

Отвела глаза от страшно обезображенного тела и увидела еще одного пострадавшего: оборотень корежился в страшных судорогах. Клочья его одежды валялись рядом, тело бедняги выгибалось под немыслимыми углами и постоянно меняло ипостась: то огромный полосатый тигр, то рыжий мускулистый мужчина. Я ахнула, узнав в этом измученном перевертыше Саву.

– Что нужно сделать, чтобы прекратить его мучения? – хрипло рявкнул Егор после секундного замешательства.

Вперед выдвинулся Игнат и неуверенно предложил:

– Его бы заземлить как-нибудь, чтобы выпустить силу, иначе его так и будет крутить… пока та не иссякнет естественным путем…

Маги вокруг заспорили:

– …может сетку накинуть…

– …сдурел, как Серега сгорит, и все…

– …а так изувечится, и так вон кости хрустят, не слышишь?

– …а если прижать, чтобы хоть не ломало?

– …тогда на других перекинется, которые держать будут. Спасатели станут концевыми и сами погорят.

– Я спрашивал, что нужно сделать? – в скрежещущем хрипе Хмурого было столько льда, что хватило бы заморозить всех.

Ощутив его отчаянный, на грани ужаса, страх за жизнь друга, я мысленно взвыла от безысходности: не представляла, как помочь рыжему здоровяку.

В этот момент толпу раздвинул Алекс Кох. Оценив ситуацию, на мгновение задумался, потом взглянул на меня и гаркнул:

– Все прочь! Разошлись в стороны, не то заденет.

Маги и оборотни дружно шагнули назад, на безопасное расстояние. Только я не двинулась с места, намертво вцепившись в Хмурого – незыблемую скалу в океане чужих чувств и эмоций.

Кох резким жестом приказал мне подойти:

– Ты – плюс, я – минус. Мы его сами заземлим.

– Но они же сказали, так спалить Саву можно?! – пролепетала я, метнувшись к ученому.

– Сетка – проводник, наша пара – идеальное заземление… я думаю. Надеюсь…

– Значит, вы не уверены? – ужаснулась я.

– Я не уверен, что будет с концевыми, – признался Кох, пристально глядя мне в глаза.

– То есть с нами? – судорожно сглотнула я от страха, невольно покосившись в сторону сгоревшего мага.

– Да! – кивнул Алекс. – Но времени раздумывать нет.

Главный по науке был прав: тигр натужно хрипел, выгнувшись назад и колотя от боли хвостом. Вот-вот позвоночник сломается. Смотреть на эти мучения без содрогания нельзя. Я оглянулась на Егора, до хруста сжавшего челюсти в ожидании моего решения и снова почувствовала его страх, он словно пропитался им насквозь. И почему-то хотелось верить, что боится не только за друга, но и за меня.

Мне и самой стало страшно до ледяного кома в груди, до дрожи в коленках. Придется рисковать, ведь под взглядом горящих желтым огнем глаз я не смогла отказаться.

– Что нужно делать? – хрипло спросила я, отворачиваясь от Егора.


– Вставай напротив меня! – скомандовал Кох, подбирая обрывок сети и сворачивая кольцом, после протянул мне над телом извивающегося тигра. – Как только крикну: «Начали!», снимай щиты и выпускай свою магию на волю. Но через руки, поняла?! – я кивнула, судорожно цепляясь за проволоку. – Начали!

Резко убрала щиты и «отпустила» себя. Несколько мгновений эмоционального хаоса из своих и чужих эмоций – потом громыхнуло, и я полетела… в прямом смысле. Очухалась на земле, распластавшись в позе звезды со сбившейся юбкой и собственными волосами во рту. А через секунду на меня навалился эмоциональный шквал. Я свернулась комочком и, закрывая голову руками, застонала от боли. Шум, крики, чьи-то сильные заботливые руки подхватили меня, прижали к горячему телу…

Окунувшись в знакомый запах с головой, я отпустила свое измученное сознание и уплыла в спасительную темноту…





Глава 18




Хаос чужих эмоций, из которого я, намертво увязнув, как в болоте, никак не могу выбраться, причиняет боль, потому что они слишком сильны. Хочется плакать, спрятаться, укрыться, забиться подальше и поглубже, да все что угодно… Они мешают мыслить нормально… Только бы не чувствовать… Только бы не слышать…

– Деточка, подними щиты, – среди накала страстей кто-то уговаривал меня мягким приятным голосом. – Ну давай же, Ксенечка, давай, моя хорошая.

Чего им от меня надо, оставили бы в покое? Чего от меня снова хотят?..

– Защищайся! – раздался другой голос, знакомый, резанувший как плеть по оголенной коже, заставивший вздрогнуть.

Кажется, я начала реагировать.

– Ты чего орешь на нее, изверг? Она твою шкуру паленую спасла, а ты…

– А как по-другому? Видишь, мать, девчонка не реагирует, а ее ломает.

– Я сейчас морду твою рыжую начищу за «мать». Какая я тебе мать, кошак ты облезлый. Я тебя лет на двадцать всего старше, да за мной знаешь сколько таких бегает… – мне положительно нравится обладательница ласкового голоса, сразу же давшая отпор разоравшемуся Саве.

– Ой, прости меня, красавица, я ж любя…

– Баб своих люби, а от меня подальше держись!

– Хватит, довольно, – прекратил перепалку третий голос, Егора, ровный и спокойный, моментально возымевший эффект.

Наконец-то услышав его, я смогла выплыть из марева. Отсекла чужие эмоции и так глухо закрылась, что почти перестала ощущать окружающих. Но сейчас мне жизненно необходимо отдохнуть, восстановиться.

Открыв глаза, уставилась в белый потолок, затем увидела трепетавшую на сквознячке легкую светлую ткань. По специфическому запаху определила: нахожусь в медицинском заведении, вернее целительском, как здесь принято говорить.

Тяжело вздохнув от вселенской несправедливости, ибо белая полоса в моей жизни никак не желала наступать, повернула голову направо, откуда слышала женский голос. На меня доброжелательно смотрела симпатичная, милая шатенка лет тридцати пяти в белоснежном халате, впрочем, магичка легко может скрывать свой истинный возраст. Целителей в Сумеречном мне встречать пока не доводилось. И глаза у нее добрые, лучистые, искренние.

Стену у двери подпирал Егор; внешне невозмутимый, но чувствуется – он волнуется, внимательно глядя на меня, чем неожиданно согрел душу и невольно вызвал улыбку.

Пошевелила ногами – грязные, босые, зато целые. Только руки неприятно ноют. Подняла их вверх и удивилась: кисти покрыты слоем мази и в прозрачных перчатках. Хотя, чему удивляться? Подвигав пальцами, особенной боли не почувствовала, но и приятного мало – однозначно. Костюмчик – редкая удача! – на месте, а то с моим-то везением…

– Очнулась, спящая красавица, – пробасил слева Сава, лежащий на соседней кровати. Надо же, весь в гипсе…

– Я смотрю, у тебя любая женщина – красотка, – едко заметила шатенка. – То ли ты слишком непривередливый, то ли всем угодить хочешь.

– Капитолина Федоровна, зря вы наговариваете! – возмутился Сава. – Только вы, да со всем уважением и расположением и…

– Як твоему расположению, как к Стене отношусь, голубчик, – остановила его несговорчивая магичка.

У тигра-балабола помимо загипсованной левой руки и обеих ног, на шее корсет красовался, словно ошейник строгий нацепили. И выглядел он так неожиданно забавно, что я не выдержала и захихикала.

Закурский, наверняка по максимуму обездвиженный, подозрительно недовольно сощурился:

– А что смешного? Меня заставили… вынудили… вот сейчас встану и…

Огромный оборотень, на обнаженной груди которого бугрились мышцы – пристыженный и сконфуженный? Невероятно! А ведь еще совсем недавно присутствовал на казни, решал мою судьбу, приставал, провоцировал…

Дверь распахнулась, и в палату ввалился Алекс Кох. Сейчас глава исследовательской группы с нелепо торчащими в разные стороны черными волосами больше походил на всклокоченную, подравшуюся с товарками ворону, однако смеяться мне расхотелось – у него на расставленных в стороны руках такие же, как на мне, перчатки.

Оглядев нашу улыбчивую компанию, маг отметил:

– Вижу, все пришли в себя. Я рад! – присев на край кровати в ногах, кивнул на мои руки: – Болят?

Я замотала головой и хрипло шепнула:

– Не очень, больше кожа зудит.

– У Капитолины дар божественный… кости сращивать. Тигра нашего по частям, вон, собрала. Скоро как новенький будет. Нам с тобой руки целебными снадобьями восстановила. Да заговором.