Страсть Черного Палача

– Я боялась, что ты потеряешь магию…

Внезапно Грегор мрачно улыбнулся, и Черный палач вернулся. Снова уверенный в себе, сильный, опасный. Снова мастер пыток, которого невозможно сломать.

– Моя маленькая, храбрая лилия… Я тоже боялся. Но жизнь без тебя оказалась страшнее, чем без магии.

– В смысле? – не поняла я, удивленно вглядываясь в знакомые алые всполохи на дне обсидианового мрака.

– Я все-таки потерял силу.

– Как? – бросила взгляд за его спину, рассматривая распластанных по грязным доскам стражников. Они все еще держались за головы и стонали. Двое уже потеряли сознание. – Разве на охранников сейчас действует не твоя магия?

– Моя, – пожал плечами Грегор.

– Но как же?..

– Понятия не имею, – и на этот раз улыбка стала еще более озорной.

Я тоже улыбнулась.

– Что ж, значит сила вернулась очень вовремя.

Грегор приподнял мое лицо за подбородок и с жаром поцеловал.

Казалось, весь мир замер. И не было больше кричащей толпы внизу, не отдавал приказы император, и не надвигались спешно на горизонте несколько десятков новых гвардейцев. Были только его губы, только горячие руки, без которых вся моя жизнь теряла краски.

Но в этот момент откуда-то издалека раздался крик:

– Убить их обоих!

Грегор резко повернул голову, мгновенно толкнув меня за спину. На эшафот спешно поднимались два десятка стражников ордена. Чуть поодаль от нас император стоял в окружении узкого кольца своих гвардейцев. Вокруг него развернулась нешуточная битва.

И тут я поняла одно. Как бы это ни было невероятно, но, похоже, солдаты Хелении собирались убить императора.

– Ни в коем случае не отходи от меня, – мрачно проговорил Грегор, вместе со мной принимая наиболее защищенную позицию и поднимая с земли чей-то меч.

– Хорошо, – ответила я. – Но, Грегор… Как нам справиться с таким количеством врагов?

– Не думай ни о чем, – шепнул он в ответ. – Просто люби меня.

Застыл, растворяясь во времени последний обжигающий взгляд, в котором красным огнем пылали самые жгучие эмоции, и в следующий момент звякнула сталь.

Врагов было слишком много. Некоторые из них падали на колени с криками, едва подобравшись к нам на достаточно близкое расстояние. Но другие вступали в бой, чтобы теснить Грегора вместе со мной к краю эшафота.

В то же время мастер пыток умудрялся фехтовать так умело, что никто из стражников не мог подобраться к нему сбоку, достав меня. Безоружную. Слабую. Прячущуюся позади.

В какой-то момент Черный палач зарычал. Я вскрикнула, не увидев, а скорее почувствовав, как по его боку потекла кровь.

Казалось, сердце в груди сейчас остановится. Я начала лихорадочно размышлять. Что-то в голове упорно звенело, будто я упускаю нечто очень важное.

Грегор сказал, что потерял магию. Моя ложь ему не помогла, а значит, он уже любил меня. Это, конечно, прекрасно, но почему я вспоминаю об этом именно сейчас?..

Потому что магия к нему вернулась. Но что это может означать?

Мысли бешено крутились в голове, сводя с ума жестокой незавершенностью. Капля крови, надрывно-медленно стекающая по лезвию. Слово, застывшее на кончике языка.

– Грегор, почему магия вернулась? – прошептала я, но за шумом битвы слова остались не услышаны.

Черный поток теряет стабильность, когда человек влюбляется. Любовь имеет белый цвет, как и магия оракулов. Но и мой дар, и дар Грегора обладают невероятным сходством: мы можем колдовать, лишь объединив в себе все потоки сразу…

– Грегор, ты меня слышишь? – спросила я, отчаянно молясь Светлой деве, лишь бы получилось то, что на мгновение озарило мое сознание.

– Да, дорогая. Но боюсь, сейчас не лучший момент для разговора, – бодро ответил мужчина, но я слышала в его голосе скрытую боль.

– Помнишь, ты говорил, что учишься внушать эмоции и чувства на расстоянии?

– Да, дорогая.

– Грегор, – начала я, надеясь, что он послушает меня. – Ты должен открыть черный поток на всех стражей вокруг.

– Я пытался, Лили. Но, увы…

– Попробуй еще раз, – оборвала его я и быстро обхватила мужские виски руками. – Сейчас!


Черный палач на миг замер, напрягшись всем телом.

Время будто остановилось. Сердце отмеряло удары медленно, словно по венам текла не кровь, а густая смола.

Через мгновение почти два десятка человек на эшафоте и вокруг него начали падать, истошно вереща. На их лицах была написана такая боль, какую казалось бы не способен причинить ни один пыточный станок.

Белый поток проходил через голову Грегора, растворяясь в его теле, смешиваясь с черным и превращаясь в антрацитовый ураган невероятной силы. Мужчина улыбнулся, не веря, что это происходит. Взял меня за руку и осторожно подвел к краю площадки. Туда, где в нескольких метрах впереди в кольце гвардейцев пытался спасти свою жизнь император.

– Поможем нашему сюзерену, дорогая? – приподнял бровь он, бросив на меня игривый взгляд и поцеловав в уголок губ.

Огненный поцелуй с привкусом пепла. Не гибели, нет. Битвы и спасения.

Кажется, я засмеялась. Страх и напряжение схлынули. Но сердце все еще бешено гоняло кровь по венам, будоража, опьяняя.

– Конечно, дорогой.

Вновь по площади ударила магия.

Несколько десятков гвардейцев спешили на подмогу своему повелителю, но едва успевали помочь. Стражников ордена оказалось слишком много. Однако они не учли одного: против них был Черный палач. И его маленькая рыжая лилия.

А я больше не боялась.





Глава 28. Признание




Прошли сутки с тех пор, как на рыночной площади развернулся бой за управление империей. Линарий Второй запоздало понял, что орден Белой чайки получил слишком большую власть в стране. И виной тому был он сам. Впрочем, едва не лишившись головы, повелитель резко переосмыслил свои принципы.

На сегодня было назначено слушание по нашему с Грегором делу. И вести его собирался сам император. Мастер пыток не боялся дурного приговора. Он был уверен в себе и невероятно весел. И я никак не могла понять, что его так сильно радует: то ли мое признание в любви, то ли наше невероятное спасение от смерти, то ли сила, которая теперь оказалась ему доступна. А, может, и все вместе.

Линарий выделил нам комнаты в Ир-Наррхен, располагавшиеся в непосредственной близости от его собственных. И это о многом говорило. Нам не возбранялось покидать покои и делать все, что заблагорассудиться ровно до сегодняшнего утра. Впрочем, мы не стремились к приключениям. Первые полдня провели в ванне, отмывая друг друга от ужасов рыночной площади, а вторые – не вылезали из кровати. Надо сказать, простыни в императорском дворце были на редкость мягкими и шелковистыми. Но мы этого не заметили, потому что были заняты совершенно другим.

И все же, идя на слушание суда в один из широких залов дворца, я не могла чувствовать себя полностью спокойно. Грегор крепко держал меня за руку, не уставая напоминать, что мы спасли “императорскую задницу” и теперь вообще можем рассчитывать на спокойную, безбедную старость. А я, кроме всего прочего, думала еще и о том, что мое инкогнито, как оракула, раскрыто. И чем мне это грозит, до сих пор неясно.

В огромном помещении, выдержанном в золотистых тонах, почти никого не было. Повелитель сидел в самом центре у дальней стены. Неподалеку от него расположился писарь, конспектирующий весь процесс. Также присутствовали парочка высокородных свидетелей и членов ордена Белой чайки. Как оказалось, мэссина Хеления сбежала во время бунта, учиненного ею же. Сейчас гвардейцы императора искали ее по всей столице.

Но что поразило меня еще сильнее, так это Вальдис Аргон, стоящий у левой стены вместе с Дрэгоном Биндретом, начальником тюрьмы. В лице последнего почему-то не было ни кровинки. Он нервно мял в руках серую шляпу, которая уже совершенно пришла в негодность от его влажных пальцев.

– Приветствую вас, ашаи Вильерт, сура Мальтер, – тягуче произнес повелитель. – Прошу, располагайтесь.

Протянул руку вправо, где стояли два удобных кресла, совсем не похожих на кресла подсудимых.

– Ваше светлейшество, – склонили мы одновременно головы.

– Как вы видите, я вызвал сура Биндрета, – тут же приступил к делу он. – И уже выведал у него кое-какие детали.

Мурашки пробежали по коже. Ведь Грегор дважды нарушил закон, освобождая Вальдиса. И начальник тюрьмы об этом знал.

Спина коснулась мягкого сидения, но это уже не успокаивало.

– Сура Мальтер, – продолжал император, – вам удалось доказать мне, что Хеления готовила заговор.

При этих словах несколько членов ордена, присутствующих здесь, вздрогнули.

– Мы все убедились в этом не далее, как вчера. И мне не хотелось бы думать, что в этом участвовал мой брат, но пару часов назад мэссер Лавир, приближенный мэссины Хелении, выдал под пытками местонахождение того самого договора, о котором вы рассказывали. На нем и вправду стоят две печати. Маргаритка с мечом и ворон на рубинах. Посему я не могу далее не верить вашим словам.

В голове отчаянно пульсировало: “Это было хорошо. Хорошо ведь, правда?”

Грегор сжал мою руку, и мне мгновенно полегчало.

– Однако есть еще кое-что, что я хотел бы знать. А именно: почему вы решили нарушить закон и выкрасть сура Аргона из тюрьмы? На мой взгляд, этот поступок сильно выбивается из общей картины вашего рассказа. Отвечайте честно. Вы знали, что этот заключенный является мужем мэссины Хелении и хотели использовать его против главы ордена? – спросил император.

“Нет, он ведь шутит, правда?..”

Но повелитель выглядел крайне серьезно.

– Я хотела спасти человека, который был невиновен, – твердо ответила я, вставая с места. Голос не дрогнул, и это было хорошо. – Спасти от регулярных избиений, которым он подвергался в своей грязной камере.

Линарий приподнял бровь.