Страсть Черного Палача

На этот раз я слышала ропот нескольких голосов, один из которых принадлежал самой мэссине.

– За то, что Вальдис оказался невольным свидетелем этого разговора, властью ордена он оказался обвинен в убийствах нескольких девушек. Вместо маньяка, которым на самом деле был принц Дианар, – на этом месте я, наконец, остановилась, направив горящий взгляд на повелителя.

– И вы подтверждаете этот рассказ? – спросил он у Вальдиса.

Бывший узник кивнул, одновременно бросая на меня удивленные взгляды.

– И откуда же вам это известно, если сур Аргон лишен языка? – звонко спросила Хеления.

В ее голубых глазах горел самый настоящий огонь. Но вряд ли кроме меня его кто-нибудь видел.

Император кивнул, тоже ожидая ответа.

И мне пришлось признаться:

– Потому что я оракул…

Простая, короткая фраза заставила вздрогнуть десяток человек. Она звучала так, словно в гробовой тишине на мраморный пол упал полновесный хрустальный сервиз, разлетевшись на тысячи осколков.

– Это ложь, – вскинулась мэссина. – Все достаточно сильные маги контролируются орденом! В империи нет ни одного оракула!

– Я скрывала свои способности.

– По какой причине? – приподнял густую бровь Линарий. – Ведь ваша сила принесла бы вам богатство, признание и титул асаи.

Сердце испуганным котенком полосовало когтями по грудной клетке. Я сжигала все дороги к отступлению. Теперь, если мне не удастся спасти Грегора, умрем мы оба:

– Потому что я дочь ансуров. Лишенных магии вашим указом.

Повелитель нахмурился, но ничего не ответил. Он явно раздумывал.

– Эта женщина только что призналась в тяжком преступлении, – воскликнула Хеления. – Помимо оскорбления императорской семьи и обвинения принца крови в ужасных злодеяниях. Из ее уст ложь льется, как вино из кувшина! Она должна быть наказана!

Белая ведьма даже вскочила со стула.

– Подожди, – остановил ее император. – Сура Мальтер, оставим пока вашу темную родословную. Но можете ли вы доказать свои обвинения против мэссины?

– Ваше светлейшество, неужели вы будете продолжать слушать эту сумасшедшую? – возмутилась глава ордена.

Линарий ничего не ответил. Лишь продолжал неотрывно смотреть на меня.

Я глубоко вздохнула, лихорадочно вспоминая, что еще я могла бы предъявить ему. Что?..

– Дианар Серый и мэссина Хеления составили какой-то документ… На нем стояли две печати: маргаритка, оплетающая меч, и ворон, клюющий кровавые рубины.

Император нахмурился еще сильнее.

В этот момент кто-то позади него воскликнул:

– Но откуда этой женщине известен герб шах-ашаи?

– Ей мог растрепать сам Черный палач, разве нет? – тут же ответила Хеления. – Я всегда говорила вам, ваше светлейшество, что вы зря так сильно приблизили к себе черного ворона!

– Тихо, – опять оборвал ее правитель.

И у меня внутри вспыхнула надежда. Это был уже второй раз, когда Линарий отказывался слушать ведьму.

– Ваших воспоминаний недостаточно, – сказал он, оборвав мое ликование. – Вы можете предоставить что-то еще?

В висках бешено застучало.

– Прямо сейчас, сура, – продолжал император. – Или мы возобновим казнь. Но на этот раз палачу достанутся две головы.

Нет… Только не это.

Я коротко обернулась, бросив взгляд на Грегора. Он смотрел на меня, не отрываясь. Его внимание обволакивало, как горячая лава. Согревало, как последнее пристанище отшельника.

А ведь он думает, что я не люблю его…

Вновь повернув голову в сторону императора и Хелении, я лихорадочно размышляла. Удары сердца отмеряли последние секунды отведенной мне жизни.

– Ну, так что? – повторил с напором повелитель. – Больше ничего, сура Мальтер?


Я молчала, с ужасом понимая, что мое время утекло. Мое и Грегора.

– Стража, – устало вздохнув, позвал Линарий.

– Нет, стойте, – отрывисто проговорила я и быстро сделала несколько шагов вперед.

Придворные за спиной императора ахнули. Стражники не успели меня схватить. А мне терять было уже нечего.

Одной рукой я обхватила кисть Хелении, а другой коснулась ее лба, чуть запрокинув женскую голову.

Мэссина закричала, отталкивая меня прочь. Прошла всего секунда, прежде, чем меня силой оторвали от проклятой главы ордена. Секунда, которой, хвала Светлой деве, мне хватило.

– Что вы вытворяете? – прорычал император, вставая с кресла и грозно нависая надо мной.

Мои руки уже держали два рыцаря его личной стражи.

– Привяжите ее к столбу возле Вильерта, – рявкнул он. – Пусть сперва посмотрит, как ему отрубят голову. А потом повесьте ее рядышком.

– Ваше светлейшество, кольцо! – выкрикнула я, что есть сил.

– Какое кольцо? – не понял Линарий, но заинтересовался.

– Перстень с маргариткой и мечом. Он на пальце мэссины Хелении!

Глава ордена подле меня самодовольно и зло ухмыльнулась. Но я видела, видела! На дне голубых глаз мелькнул страх!

В то короткое мгновение, как моя рука коснулась лба женщины, я надеялась лишь на одно: сила оракула позволит мне прочесть воспоминания самой Хелении. Мне не нужно было знать много. Я надеялась, что магия покажет мне всего одну деталь, что могла бы нас всех спасти. И я увидела ее.

– Кольцо, прошу вас, ваше светлейшество! Посмотрите кольцо на ее пальце!

Император нахмурился и приказал стражникам не двигаться. Потом выжидательно повернулся к мэссине.

– Что за кольцо? – раздался его тихий голос.

Лицо женщины скривилось.

– Полагаю, нахалка имеет в виду перстень с моим фамильным гербом, о котором она говорила уже несколько раз.

Женщина вынула руку из кармана и протянула императору. На тонком белом пальце и вправду сверкало украшение с символом из воспоминаний. Маргаритка, оплетающая тонким стеблем крестообразный меч.

Линарий прикоснулся к протянутой ладони, внимательно осмотрел перстень и кивнул.

– Этот перстень вы имели в виду, когда говорили о помолвочных кольцах? – прозвучал сухой вопрос.

Я беззвучно кивнула.

– Что ж, перстень действительно имеет место быть, – согласился император. – Он и впрямь из сапфирового золота. Не знаю, откуда вам это известно, сура Мальтер, но это мало что меняет. Перстень всего один. Есть ли у вас вдруг обнаружится второе украшение, которое должно принадлежать суру Аргону, то я, так и быть, рассмотрю дело Вильерта еще раз. В обратном случае это просто кольцо. Без какого-либо скрытого смысла.

В этот момент он бросил острый и холодный взгляд на мэссину. Впервые за весь разговор. Впервые на моей памяти.

Значит, император не так уж хорошо расположен к главе ордена, как мне казалось прежде!

– Ваше светлейшество, неужели вы склонны хоть на мгновение поверить этой лгунье, которая скрывала от вас даже собственное позорное прошлое? – взвизгнула Хеления. Но Линарий даже не повернул к ней головы.

– И так, сура Мальтер, есть ли у вас второе кольцо? – прозвучал его вопрос.

Пальцы задрожали. Горло сдавило спазмом.

– Нет…

Император вздохнул.

– А есть ли у вас документ, на котором по вашим словам, поставили печати мой брат и мэссина Хеления?

– Нет, – снова ответила я, словно вбивала очередной гвоздь в крышку собственного гроба.

– И вы не знаете, где его найти? – раздался еще один вопрос. Очевидно, последний.

Снова:

– Нет.

Однако, прежде, чем повелитель успел даже вздохнуть, я проговорила:

– Чтобы доказать мою правоту, хватит и одного кольца.