Страшные сказки закрытого королевства

– Хорошо, – улыбнувшись, я вышла в ко-ридор.

Ну что ж… Я ввязалась в безумную авантюру, но… Я теперь не одна?



Общий зал трактира вновь был полон, я узнала кое-кого из прошлых слушателей и заметила за дальними столиками богато одетых лордов, сидевших со скучающими презрительными лицами. С одним, похоже, даже пришла леди, судя по силуэту, роскошному парчовому плащу, подбитому мехом, и тому, что она старательно прятала лицо под широким капюшоном.

Люди ели, пили, переговаривались. Меня заметили, но в этот раз не стали тут же таращиться, так что я присела у стойки. Тарелку и молоко мне снова принесла Сюзанна, глаза которой горели от предвкушения.

– Как горло? – шепнула она.

– Спасибо, Сюзанна. Твоя бабушка настоящая волшебница. Я спою сегодня.

– Чудесно! Чудесно! – чуть ли не в ладоши захлопала девушка.

Улыбнувшись, я попросила отнести еды моему рабу прямо в комнату и сама быстро поужинала.

После чего повернулась к публике, поклонилась и положила пальцы на струны.



В этот вечер я сначала играла, изредка открывая глаза. Заметила, как исчез пренебрежительный скепсис с лиц аристократов. Выполняя обещание, данное Сюзанне, запела. Первая песня совершенно неожиданно для меня самой родилась прямо здесь, в забитом людьми зале небогатого трактира, в мрачном неприветливом городе на окраине Дагарры. Но слова срывались с губ, а мелодия рождалась из сердца…

Что было, то прошло,

И пылью замело…

Куда же ты ведешь меня, дорога?

Все лучшее ушло,

Но я, судьбе назло,

Пройду вперед, пускай совсем немного.



Растаял детства след,

И мамы больше нет,

И в дом родной мне больше нет возврата.

И где найду ответ:

Зачем рожден на свет,

Зачем я вдаль опять иду куда-то?



Деревни, города

Похожи, как всегда, —

Ведет дорога к берегу другому.

Но где бы ни был я,

Дорога та моя,

Я верю, приведет к родному дому.



Туда, где ждут меня,

Где есть тепло огня,

Где свет ночами из окна струится.

Где любят без прикрас,


Где злу всегда отказ,

И где кому-то без меня не спится…[3]





Я долго пела потом. Учитывая необходимость в деньгах и присутствие знатных господ, песни были благородные. Народные – в другой раз и для другой публики.

– А сейчас, дамы и господа, – заговорила я, когда пальцы устали от струн гитары, – я расскажу вам байки и небылицы. Любите ли вы сказки? В душе каждого из нас прячется ребенок, верящий во что-то удивительное. И пусть жизнь не балует нас чудесами, но это ведь не повод отказываться от невероятных историй? А слышали ли вы когда-нибудь сказки закрытого королевства? Я знаю их много. Рассказать?

– Расскажи, менестрель, – неожиданно подал голос один из аристократов, демонстративно положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула.

Я начала свой сказ:

– В далекой стране, окруженной со всех сторон горами, где обитали только люди и никаких других народов, кроме них, жили-были старик со старухой. И были у них четыре дочери на выданье. Все как одна девицы красивые, работящие…

Мне не нравились сказки Дагры. После того как я узнала другие, в которых добрые чародеи творили чудеса, злокозненные некроманты поднимали полчища зомби, волшебные существа выходили к людям из зачарованных дубрав… Сказки же закрытого королевства были скучными и страшными. Жители Дагры поклонялись Неумолимой, богине смерти, и истории наши… их – были порой леденящими душу во всей неприкрытости человеческой жестокости.

Но отчего-то эти мрачные и беспросветные выдумки нравились всем, кто слышал их от меня здесь, в Дагарре. Даже ребятишкам. Хотя дети вообще любят страшилки. Я и сама, когда была маленькой, просила маму и нянечку рассказать мне какую-нибудь «жуткую жуть», чтобы потом, съежившись под одеялом в комочек, сквозь щель смотреть на тени на стенах и бояться. Со вкусом бояться, чтобы аж мороз по коже и волосы на затылке дыбом вставали. Это щекотало нервы, заставляло трястись от ужаса, будоражило и помогало ценить, что это всего лишь фантазии, а не реальная жизнь.

Мое сегодняшнее выступление не оставило никого равнодушным. Или же не мои способности, а то волшебство, что рождали струны гитары, сделанной мастерами сидхе. Я воспринимала каким-то неведомым образом чувства людей, сидящих в зале. Грусть, печаль, щемящая радость и нежность к кому-то из близких, кого здесь не было, восторг и страх от рассказанных мною сказок. Все эти эмоции щедро переплетались и витали в воздухе. Так странно… Раньше я никогда ничего такого не ощущала. Проявление моего дара? Ведь я сняла блокирующий амулет. Я эмпат?

Улыбающаяся Сюзанна, которая вновь собрала со всех деньги в мою шляпу, вручила ее мне. Я поклонилась и хотела уже уйти, но была остановлена властным голосом.

– Подойди! – приказал один из лордов.

Держа головной убор в руках, я поправила гитару на плече и подошла, думая, что они хотят дополнительно расплатиться.

– Ты очень талантлив, музыкант, – цедя слова, сообщил мне аристократ в богатом, расшитом золотом и сапфирами наряде.

– Спасибо, лорд, – поклонилась я. Нет, не подобострастно, а как один дворянин другому.

– Да еще и из благородных, как я вижу, – правильно понял он.

– У всех разная судьба, сиятельный. Некоторым – не везет.

Тут меня отвлекла дама, сидевшая за этим же столиком. Из-под парчового плаща вынырнули две узкие изящные кисти рук с длинными тонкими пальцами, украшенными перстнями с драгоценными камнями. Леди жестом поманила меня, а когда я повернулась к ней, сняла один золотой перстень с крупным аквамарином и протянула мне. Голос ее был тих и мелодичен, но слова она произносила четко:

– Я оценила, музыкант. Ты невероятно одарен. Пусть мое кольцо хранит тебя. Это защитный амулет и талисман. Меня огорчит, если тебя убьют где-нибудь на тра́кте. Мир станет менее прекрасен, если лишится такого таланта. Надень сейчас!

– Благодарю вас, леди, – приняв неожиданный подарок, я склонилась так, как это принято делать перед высокородными дамами из высшего общества. Ведь я сейчас играю роль парня.

– Ступай, мальчик, – проследив, что я надела подарок, велела она. – И найди себя в этой жизни. Ты маг, тебе нужно учиться, а не скитаться по дорогам.

– Я маг? – аж подпрыгнула я. – Вы видите? У меня есть дар? Какой?

– Смешной малыш, – тихонечко рассмеялась она. – Какой у тебя дар, определят в школе магии, если ты придешь к ним. Но он точно есть.

Я хотела задать еще вопрос, но она шевельнула пальцами, прогоняя меня и давая понять, что разговор окончен, и встала.

– Пойдемте, господа.

Провожаемая в спины взглядами, компания аристократов покинула трактир. Мне же осталось только попрощаться с публикой, сообщить, что завтра я снова буду выступать, и уйти наверх. В шляпе поблескивали монеты. Медь, серебро и… несколько золотых. Лорды были щедры.

– Дарио, мы богаты, – войдя в комнатушку, с порога сообщила я. – Мне впервые за эти месяцы удалось заработать золото. Теперь только уберечь бы его. Скорее приходи в себя, чем быстрее мы отсюда уедем, тем будет безопаснее.



На следующий день я сходила с утра в продуктовую лавку и купила для Дара хлеба, свиной окорок, головку сыра, яблок. Притащила всё это в нашу комнатушку, выгрузила на комод и строго заявила удивленному мужчине:

– Вот это всё ты должен съесть!

У него поднялись брови, и он многозначительно обвел взглядом количество еды.

– Ну не за один присест, разумеется. Дар, прости, но ты тощий как скелет. Даже я и то толще, хотя мне частенько приходилось голодать. Тебе надо отъедаться, и как можно скорее. Ешь часто, пожалуйста. Вот прямо делай себе бутерброды и жуй. Я тебе даже свой кинжал оставлю. Горячую еду, похлебки и молоко будем заказывать здесь, с кухни, а в перерывах – то, что я сейчас купил.

Он неожиданно фыркнул, словно лошадь, и с чуть заметной улыбкой покачал головой.

– Что? – возмутилась я и уперла руки в боки. – Только не говори мне, что тебе уже не надо восстанавливаться. Посмотри на себя! Ты как собираешься держать в руках меч и защищать нас? А ехать как? Мы ведь не можем торчать тут вечно, через несколько дней предстоит тронуться в путь.

«Я не смогу столько съесть», – прочла я быстро написанный ответ.

– Сможешь! Возьмешь и сможешь. И будешь есть, пока не вернешь свои силы. Я приказываю! – свела я брови. Странно как-то, приходится настаивать на том, чтобы человек поправился и перестал быть похожим на восставшего мертвеца.