Страховщик

– Мы с дядей Хантом против Кейт и папы! – объявила Лилли и снова исчезла во дворе.

– Вот так так! Собралась, значит, своего старика обыграть?

– Извини, папочка, – с невинной улыбкой ответила Лилли.

– Ладно, ладно, сейчас идем!





* * *


«Новое – это хорошо забытое старое». Пятнадцать лет спустя они с Джоэлом снова стали лучшими друзьями.

Поразительно, как легко они сошлись. И Хант очень этому радовался – не будь Джоэла, ему было бы куда сложнее приживаться на новом (точнее, давно покинутом старом) месте. Теперь же он ни о чем не жалел и не скучал – даже по морю. Решение вернуться в Тусон себя оправдало: все шло так хорошо, что лучше и не пожелаешь.

Он по-прежнему удивлялся тому, как это Джоэл женился на Стейси. Переехав с Эйлин в Калифорнию, Хант утратил возможность следить за течением жизни своих школьных друзей. В памяти его все остались такими же, как пятнадцать лет назад, и перемены во многих старых знакомых казались ему почти чудом. Как будто все продолжали жить, а для него время остановилось. Но теперь он наверстывал упущенное – и два-три раза в неделю, разговаривая по телефону с родителями, вываливал на них новости: доктор Креншоу давно разорился, Хоуп Уильямс оказалась лесбиянкой, а мистер Ллевеллин уже два года как умер!

Родители, особенно мать, с интересом слушали; зато их совсем не радовало, что сын работает обрезчиком деревьев. Такой реакции Хант и опасался, и потому известие о своей новой работе откладывал, сколько мог. Думал даже сказать: это, мол, временно, просто чтобы подзаработать, пока что-нибудь получше не подвернется – в сущности, ведь так оно и есть… Но нет. На самом деле это ложь. Хант давно бросил рассылать резюме. Ему нравится его работа, он не хочет никуда уходить. Вот если в администрации округа откроется вакансия и ему предложат… ну, тогда надо думать…

В баскетбольном матче они с Лилли обыграли Джоэла и Кейт. Джоэл пригласил остаться на ужин, но Хант решил не злоупотреблять его гостеприимством – он и так на этой неделе уже дважды ужинал у Маккейнов. И все-таки слишком устал после вчерашнего. Сейчас ему хотелось пойти домой, позвонить Бет, немного посмотреть телевизор и завалиться спать.

В почтовом ящике у крыльца Хант обнаружил письмо от страховой компании «Безопасный автомобиль».

Нахмурившись, разорвал конверт. Что им понадобилось? Взносы он оплатил за два месяца вперед, ни штрафов, ни дорожных происшествий в последнее время не было… Может, это связано с тем разбитым ветровым стеклом? Тогда Хант так и не воспользовался страховкой. Нестрахуемый минимум у него составлял двести долларов, а заменить стекло стоило всего сто двадцать пять, так что он заплатил из своего кармана.

Хант прочитал письмо. Компания извещала, что хотя он и не воспользовался их услугами для замены ветрового стекла, однако о происшествии уведомил, и потому они должны действовать согласно установленным правилам, то есть с сожалением вынуждены соответствующим образом изменить условия сотрудничества…

Дочитав до этого места, Хант потряс головой и в недоумении уставился на последнюю строчку.

Его лишили «скидки для хорошего водителя».





IV




Бет и Стейси прогуливались по торговому центру «Футхиллс», болтали и разглядывали витрины. Впереди бежала вприпрыжку Лилли. Перед витриной «Виктория Сикрет» девочка остановилась, но, бросив взгляд назад и заметив, что мать с улыбкой на нее смотрит, густо покраснела и чинным шагом пошла дальше, к вывеске «Все для ванной».

– Не хочешь порадовать Ханта? – поинтересовалась Стейси, кивнув на витрину с соблазнительным кружевным бельем.

Бет рассмеялась в ответ.

Уже несколько недель, как она снова начала без стеснения смеяться и шутить о сексе – и Стейси, конечно, заметила в ней перемену. Бет не знала, гордиться или смущаться, но в любом случае была рада, что личная жизнь наладилась. Что она, так сказать, вернулась в мир живых.

И встретила Ханта.

Хант совсем не похож на тех, с кем она пыталась встречаться после Тада, – да и на самого Тада, коль уж на то пошло. Тад – красавчик, делает успешную карьеру, умеет быть милым и обаятельным… когда хочет. А когда не хочет – превращается в капризного эгоиста. Хант намного мягче, спокойнее, внимательнее… Добрее – да, самое точное слово. Никогда она не думала, что будет искать в мужчине доброту. Кроме того, хоть Хант и не стремится вверх по карьерной лестнице, он определенно умнее Тада – это ей тоже очень нравилось. А главное, что с Хантом она счастлива. Без него она с нетерпением ждет следующей встречи; и это легкое, почти неопределимое чувство дарит надежду, что у них с Хантом долгое и счастливое будущее.

Будь ее воля, они бы съехались уже сейчас; но она понимает и уважает нежелание Ханта торопиться. За плечами у него неудачный брак – ничего удивительного, что он осторожен и не хочет спешить. Сама Бет, несмотря на свой печальный опыт, таких сомнений не испытывала. Она вообще не склонна была к сомнениям и колебаниям, быстро принимала решения и быстро их выполняла. И в первый же вечер знакомства с Хантом решила: этот мужчина – тот, кто ей нужен!

Из «Виктория Сикрет» выскочила модно упакованная дамочка модельной внешности, едва не врезавшись в Бет. Все ее внимание поглощал разговор по мобильнику.

– Нет, Тристан, – говорила она в трубку. – После бассейна у тебя карате, а завтра художественная школа…

– Ты это видела? – спросила Бет.

– А ты это слышала? – скорчив гримасу, подхватила Стейси.

– Ага. Бедный Тристан! Сын, наверное. Жалко его.

– Дети сейчас вообще перегружены! У всех после школы непременно еще гимнастика, танцы, музыка, карате… Лил мы стараемся не перегружать, однако и ее пришлось записать в школьный клуб и в музыкальную группу. Никак не отвертишься! У нас в детстве такого не бывало, верно? Свободного времени было полно: мы гуляли по городу, бродили по торговым центрам, по вечерам пропадали друг у дружки в гостях, красили ногти в разные цвета, болтали обо всем на свете…

– Да, грустно. Как будто детей лишают детства.

Стейси кивнула.


– А ведь время летит! Кажется, еще вчера я меняла Лилли подгузники. А теперь – еще несколько лет, и она уже подросток.

– Ты прекрасная мать.

– Да? Гм, спасибо! – Стейси бросила на подругу лукавый взгляд. – А ты как, о детях пока не думала?

– Стейс!

– Нет-нет, – Стейси подняла руки, словно защищаясь, – я говорю вообще! В принципе. Не прямо сейчас, и совсем не обязательно с Хантом. А вообще, абстрактно – ты не думаешь о детях?

– Хочешь сказать, мои часики тикают?

– Я этого не говорила.

– Верно, я сказала сама. Разумеется, я об этом думаю. Вообще. Абстрактно. – Бет сделала паузу, затем с улыбкой взглянула на подругу. – А в последнее время уже и… более конкретно.

– Ага! – воскликнула Стейси.

– Да, с Хантом. Может быть, он – тот самый…

– Как в «Девушке из долины»?

– Ты о чем?

– Ну, помнишь, в конце «Девушки из долины» Николас Кейдж с девушкой уходят с концерта, и тут певица на сцене – Джози Коттон, кажется – начинает петь: «Быть может, это он, быть может, это он…» – Заметив непонимающий взгляд Бет, она смутилась. – Ох, извини. Наверное, ты этого фильма не застала.

– Брось, не настолько я моложе тебя!

– Считай, что это комплимент!

– Мама! – послышался голос Лилли.

Девочка замерла перед витриной зоомагазина, восторженно созерцая троицу игривых рыжих котят.

– Мама, мама, давай купим котеночка!

– Ты же знаешь, сначала надо спросить папу, – ответила Стейси.

– Ну вот! Это значит «нет»!

– Я тебе много раз говорила: докажешь, что ты ответственный человек, что сможешь сама кормить зверюшку и за ней убирать, – заведем кого-нибудь.

– Но, мам!.. Как я докажу, что могу заботиться о котеночке, если никакого котеночка у меня нет? Это какая-то уловка двадцать два![10]

– Уловка двадцать два? – удивилась Стейси. – Откуда ты знаешь, что это такое?

– Слышала, как вы с папой так говорили, – надувшись, ответила Лилли. – Думаете, я маленькая и глупая, ничего не слышу и не понимаю?

– От детей ничего не скроешь, – улыбнулась Бет.

Стейси повернулась к ней.

– А как насчет Ханта? Он любит кошек?

– Полюбит! – без тени сомнения ответила Бет.





* * *


– Кортни!

Бет поставила пакеты на кухонный стол и оглянулась в поисках кота. Обычно, стоило ей войти в дом – он выскакивал навстречу. Но сегодня шорох ключа в замочной скважине и шаги не выманили его из укрытия, и она позвала еще раз:

– Кортни!

Из гостиной донеслось мяуканье, и Бет пошла на звук.

– Кортни! – снова окликнула она.

Кот сидел перед входной дверью. Замер, как ледяная статуя, неотрывно уставившись на дверь ее спальни в дальнем конце коридора.