Спящий убийца

Рабочий поднялся вместе с ней в комнату и осмотрел дверь шкафа.

– Его уже много раз красили, – сказал он. – Я пришлю завтра человека, и он откроет.

Гвенда молча согласилась. И Тейлор ушел.

Весь вечер Гвенда пребывала в тревожном, возбужденном состоянии. Сидя в гостиной и пытаясь читать, она вздрагивала при малейшем скрипе мебели. Один или два раза она оглядывалась через плечо, и ее бросало в дрожь. Она без конца твердила себе, что нет ничего необычного в истории с дверью и дорожкой. Все это простые совпадения. Всего лишь результат решений, основанных на здравом смысле.

Она не желала себе признаться, но ей было боязно идти спать. Когда она наконец встала, выключила свет и открыла дверь в холл, то почувствовала, что боится подниматься по лестнице. Она почти бегом одолела лестницу, быстро миновала проход и открыла дверь в свою комнату. В комнате ее страхи сразу же стихли, она успокоилась и с удовлетворением осмотрелась вокруг. Она ощутила себя в безопасности и вполне счастливой. Да, теперь, здесь, она в безопасности. («В безопасности от чего, идиотка?» – спросила она себя.) Она посмотрела на пижаму, разложенную на кровати, и тапочки, стоявшие под нею.

«Да, Гвенда, вот было бы тебе шесть лет. И у тебя были бы мягкие туфельки с нарисованными на них зайчиками».

Она забралась в постель с чувством облегчения и вскоре заснула.

На следующее утро ей предстояло много дел в городке. Вернулась она только к ленчу.

– Стенной шкаф в вашей комнате открыли, мадам, – доложила миссис Коккер, принеся ей жареную камбалу с картофельным пюре и протертой морковью.

– О, хорошо, – ответила Гвенда.

Она была голодна, и ей очень понравился ленч. Потом она выпила кофе в гостиной и поднялась к себе в комнату. Подойдя к стенному шкафу в углу, она открыла его дверцу и испуганно отпрянула прочь.

Внутри шкафа находились обои, которыми была оклеена комната до того, как ее стены окрасили в желтоватый цвет. Когда-то она была оклеена веселенькими обоями с цветочным орнаментом: букетики алых маков, перемежающиеся букетиками голубых васильков…





II


Гвенда долго смотрела на сохранившиеся в шкафу обои, а потом, вся дрожа, подошла к кровати и присела на краешек.

Вот она в доме, где до этого никогда прежде не бывала, как, впрочем, не бывала и в самой стране. И не далее как пару дней назад она, лежа в кровати, представляла себе, какими обоями она оклеила бы именно эту комнату, – и, как оказалось, именно такие обои когда-то украшали эти стены.

Самые странные объяснения приходили ей на ум. Сам Данн, который мог экспериментировать со временем, смотрел только вперед, а не назад…

Она могла бы с натяжкой объяснить садовую дорожку и дверь из гостиной в столовую как простое совпадение, но в случае с обоями совпадения быть не могло. Невозможно представить себе обои такого редкого рисунка, а потом обнаружить точно такие же. Нет, этому должно быть какое-то объяснение, но она не находила его, и это повергало ее в ужас. Она снова и снова пытается заглянуть, но не вперед, а назад – возвращается к прежнему состоянию этого дома. И в любой момент может увидеть еще нечто, чего она не желала бы видеть… Дом повергал ее в ужас… Но был ли виной тому сам дом или это было нечто, заключенное в ней самой? Она не желала стать одной из тех, кто видел все это когда-то…

Она глубоко вздохнула, надела шляпу и пальто и быстро выскользнула из дому. На почте она отправила такую телеграмму:

«Уэст, 19 Аддуэй-сквер Челси Лондон. Могу ли я изменить свое решение и приехать к вам завтра?

Гвенда».



Она послала телеграмму с оплаченным ответом.





Глава 3

«Прикройте ей лицо…»




Реймонд Уэст и его супруга делали все возможное, чтобы молодой жене Джайлса понравилось у них. И это не их вина, что Гвенде они показались внутренне напряженными. Реймонд, похожий на ворона, готового в любую минуту броситься на свою жертву, со всклокоченными волосами и невнятной речью, со странными модуляциями голоса, повергал Гвенду в нервозное состояние. Казалось, он и Джоан говорят на каком-то понятном только им языке. Гвенда никогда не попадала в такую снобистскую атмосферу, и практически все происходящее вокруг казалось ей странным.

– Мы собираемся пригласить вас на один или два спектакля, – объявил Реймонд, протягивая ей бокал с джином, хотя с дороги она предпочла бы чашку горячего чая.

Гвенда обрадовалась этому.

– Сегодня вечером балет в «Седлер-Уэлс», завтра – торжество по поводу дня рождения моей удивительной тетушки Джейн, потом спектакль «Герцогиня Мальфи» с Джилгудом, а в пятницу вы просто обязаны посмотреть «Они ходили без ног». Пьеса переведена с русского – наверняка самая значительная драма за последние двадцать лет. Идет в Малом Уитморском театре.

Гвенда выразила благодарность за развлекательную программу. Когда Джайлс приедет, они будут ходить на музыкальные шоу и в театры. Ее немного передернуло от перспективы присутствия на спектакле «Они ходили без ног», но потом она подумала, что, может быть, пьеса ей понравится, хотя похвальные характеристики чаще всего оказываются неоправданными.

– Вы будете в восторге от моей тетушки Джейн, – продолжал Реймонд. – Она – то, что я назвал бы типичным продуктом золотой поры. Викторианка до мозга костей. У нее все ножки туалетных столиков обернуты ситцем. Она живет в деревне, причем в такой, где никогда ничего не происходит, прямо как в застоявшемся пруду.

– Один раз что-то там случилось, – холодно заметила его жена.


– Не более чем любовная драма, грубая… никакой утонченности.

– Но она вам доставила ужасное удовольствие в то время, – напомнила ему Джоан с легким блеском в глазах.

– Мне иногда нравится играть в деревенский крикет, – с достоинством парировал Реймонд.

– Но так или иначе, тетушка Джейн обрела известность из-за того убийства.

– О! Она не так глупа. Она обожает загадки.

– Загадки? – спросила Гвенда, стараясь понять, в чем дело.

Реймонд махнул рукой:

– Любые. Почему жена лавочника прихватила зонтик, идя на церковное собрание в такой прекрасный вечер? Почему остатки маринованной креветки были найдены в том месте, а не в другом? Что случилось с сутаной викария? Все годится для мельницы моей тетушки Джейн. Поэтому, если у вас в жизни возникнет какая-нибудь проблема, обратитесь к ней, Гвенда. Она решит ее, – со смехом заключил Реймонд.

Гвенда тоже засмеялась, но весьма сдержанно.

Она была представлена тетушке Джейн, иными словами – мисс Марпл, – на следующий день. Мисс Марпл оказалась привлекательной пожилой дамой, высокой и худой, с румяными щеками и немного суетливыми манерами. В ее голубых глазах то и дело вспыхивали насмешливые искорки.

После раннего обеда, за которым выпили за здоровье тетушки Джейн, все отправились в «Театр его величества». На обеде, кроме Уэстов и Гвенды, присутствовали еще двое гостей – пожилой художник и молодой барристер – адвокат высшего ранга. Пожилой художник сидел за столом рядом с Гвендой, а молодой барристер – между Джоан и мисс Марпл, чьи замечания доставляли ему огромное удовольствие. Однако в театре Гвенда оказалась между Реймондом и барристером.

Огни погасли, и спектакль начался.

Актерский состав был великолепен, и Гвенде спектакль очень понравился. Ей немного довелось видеть первоклассных театральных постановок.

Спектакль близился к концу и уже достиг своей кульминации, когда на сцене прозвучал мужской голос, исполненный трагизма и отчаяния, граничащего с умопомрачением:

«Прикройте ей лицо. Не могу видеть. Она умерла молодой…»

Гвенда пронзительно вскрикнула.

Она вскочила со своего места, ни на кого не глядя, протиснулась к проходу между кресел и выбежала из зрительного зала. Ни минуты не думая, то бегом, то переходя на шаг, она устремилась в сторону Хеймаркета.

Неподалеку от Пикадилли она остановила свободное такси и назвала адрес в Челси. В неуемном волнении расплатилась с шофером за такси и, поднявшись по лестнице, позвонила в дверь. Открывшая ей горничная была удивлена.

– Вы так рано вернулись, мисс. Вам плохо?

– Я… нет… да… я… я… почувствовала себя неважно.

– Чего-нибудь желаете, мисс? Может быть, немного бренди?

– Нет, ничего. Я сразу же лягу.

Гвенда поспешила наверх, чтобы избежать дальнейших вопросов, и, сбросив с себя одежду прямо на пол, легла в постель. Не в силах унять сотрясавшую ее дрожь и сердцебиение, она лежала, уставившись неподвижным взглядом в потолок.

Гвенда не слышала, как вернулись вслед за ней из театра ее спутники, но вскоре дверь ее спальни отворилась, и вошла мисс Марпл. Она держала под мышкой пару бутылок с горячей водой, а в руке – чашку.

Гвенда, все так же дрожа, села в кровати.

– О, мисс Марпл, я очень сожалею. Не знаю почему, но мне вдруг стало ужасно страшно. Все, наверное, обиделись на меня?

– Не беспокойтесь, милое дитя. Согрейтесь вот этими бутылками с горячей водой.

– Но мне не нужны бутылки с горячей водой.

– О нет, как раз нужны. Вот так. А теперь выпейте чаю…

Чай был горячий, крепкий и слишком сладкий, но Гвенда послушно выпила его. Дрожь немного утихла.

– А теперь постарайтесь уснуть, – сказала мисс Марпл. – У вас был шок. Мы поговорим об этом утром. Ни о чем не беспокойтесь. Покойной ночи.

Она задернула шторы. Улыбнулась, погладила руку Гвенды и вышла.

Внизу Реймонд с раздражением вопрошал Джоан:

– Что, черт побери, приключилось с нею? Она заболела? В чем дело?

– Мой дорогой Реймонд, я не знаю, но она так ужасно закричала! Наверное, пьеса оказалась слишком жуткой для нее.

– Да, конечно, Уэбстер слегка страшноват. Но я никогда не подумал бы… – Он осекся, потому что в комнату вошла мисс Марпл. – Она в порядке?

– Думаю, да. Видите ли, у нее был сильный шок.

– Шок? Вызванный всего лишь якобинской драмой?