Спецназ всегда спецназ

В траншее шла рукопашная. На нашего пехотинца навалился здоровенный немец и держал его своими лапами мертвой хваткой. Саша дважды выстрелил немцу в спину, толкнул его ногой.

Освобожденный красноармеец едва дышал, и лицо его было багровое. Саша протянул ему руку:

– Живой? Тогда вставай, иначе убьют!

Перед ним ловко орудовал винтовкой красноармеец. Вот он сделал выпад, ударил штыком в живот немца с карабином и рванулся по траншее вперед. Саша кинулся за ним. Отрытая на скорую руку траншея была узенькой, вдвоем не разойдешься.

Из-за изгиба траншеи выскочили два немца с автоматами.

Саша из-за спины бойца сделал выстрел, сразив бегущего первым немца. Но второй успел дать очередь. Бегущий перед Александром боец упал.

Саша выстрелил в немца, но пуля попала тому в автомат. У Саши же затвор встал на затворную задержку – кончились патроны. В самый неподходящий, самый острый момент!

Немец попытался передернуть затвор автомата, но, видимо, пуля из Сашиного «ТТ» заклинила его.

Между врагами – метров десять, но быстро пробежать их не получится. Саше, как и немцу, мешали трупы убитых.

Александр сорвал клапан с брезентового чехла, выхватил саперную лопатку и кинулся на немца. В глазах того мелькнул ужас, он развернулся и бросился убегать. Струсил, сволочь!

Убежать гитлеровцу не удалось. В траншее грохнул взрыв, и немец упал. Видно, кто-то из наших швырнул в траншею гранату.

Сашу на миг оглушило близким взрывом. Голова закружилась, в ушах зазвенело, и он ухватился за край окопа, чтобы не упасть. Саша видел, как дрались немцы и советские солдаты, но все было как в немом кино – изображение есть, а звука нет. Лишь через минуту, а может, и больше слух восстановился.

Бой уже шел где-то вдалеке, метрах в ста пятидесяти.

Саша вернулся по траншее назад, подобрал брошенный им пистолет, сменил магазин. Сунул в чехол саперную лопатку – выручила она его сегодня. Заглянул за поворот и увидел: в траншее – одни трупы, вперемежку наши и немецкие. Потом он выглянул из траншеи: немцы убегали прочь от траншей – в свой тыл. Но их было довольно немного, человек пятнадцать. Наши их и не преследовали, поскольку также понесли большие потери.

Саше было даже удивительно – как хорошо вооруженные немцы не смогли противостоять красноармейцам, подавляющая часть которых была вооружена винтовками?

С бруствера в траншею спрыгнул пехотный лейтенант, на красных петлицах – по два «кубаря».

– Живых много осталось?

– Я не считал, – ответил ему Саша.

– С ихним пулеметом умеешь обращаться?

– Могу.

– Разворачивай в ихний тыл. Небось сейчас в атаку пойдут – позиции свои возвращать.

Адреналин после боя схлынул, и пришла усталость – даже безразличие. Саша заставил себя пройти к немецкому пулемету, перебросил его на другую сторону траншеи, нашел две коробки с пулеметными лентами. А теперь – отдохнуть!

Он уселся в траншее на корточки, пальцы рук мелко дрожали. Во рту было сухо, хотелось пить. Он видел фляжку на поясе убитого немца, но как тяжело вставать!

На четвереньках Александр дополз до убитого и вытащил фляжку из чехла; свинтив пробку, припал к горлышку губами. Содержимое фляжки обожгло рот. Да это же водка! Наверняка какой-нибудь склад наш захватили. Уж вкус их шнапса Саша знал.

Он сделал пару глотков, перевел дыхание, опять приложился.

– Отставить!

С бруствера в траншею свалился политрук – Саша опознал его по красной суконной звезде на левом рукаве гимнастерки.

– Фамилия?

– Красноармеец Терехин!

– Люди жизни своей не жалеют, а он шнапс пьет. Выйдем из боя – доложу командиру полка!

– А не пошел бы ты… – Александр выматерился. – Что-то я в бою тебя не видел, политрук!

– Как вы разговариваете с командиром, боец Терехин? Я…

– Заткнись, без тебя тошно!

Политрук так и застыл на месте с открытым ртом и выпученными глазами. Потом, не отводя взгляда от Саши, потянулся к кобуре.

– Неповиновение?!

– Не успеешь! – Саша уже держал в руке пистолет. Ствол его был направлен политруку в живот.

Политрук струхнул – умирать вот так, от своей пули, было неохота. Боец-то пьяный, взгляд бешеный. Нажмет на курок, и кто будет разбираться? Может, немцы в бою убили!


Слегка побледнев, политрук процедил сквозь зубы:

– Я твою фамилию запомнил…

– Выжить еще надо! – парировал ему Саша.

Он демонстративно отвернулся. Трусоват политрук, не схватился за пистолет, руку от кобуры убрал. Но Саша пальца со спускового крючка не убирал. Ведь трус – он в спину выстрелить может.

Но услышал один осторожный шаг, другой… Политрук не стал обострять отношения, а скрылся за поворотом траншеи. Сейчас лейтенанту наврет с три короба. Да черт с ним! Если немцы в атаку пойдут, еще неизвестно, кто останется в живых – он, Саша, или политрук?

Но такие деятели злопамятны. Саша понял, что лучше перейти фронт и уйти в немецкий тыл. Не так он воспитан, не фанат коммунистического строя. Патриот – это да. И какая разница, где он немцев будет бить? Ну не принимает его армия, хоть тресни! Или он сам что-то делает не так?

Послышались шаги, и в траншее появился давешний лейтенант. За ним шли четверо бойцов. «Арестовать хотят!» – мелькнуло в голове у Саши. Он крепче сжал рукоять пистолета.

– Ты чего с политруком не поделил? – спокойно спросил лейтенант. – Прибежал ко мне, на тебя жаловался. Я вот подкрепление тебе привел.

У Саши камень с души свалился. Арест откладывается, еще повоюем.

– Чего пил? – поинтересовался лейтенант.

– Водку.

– Дай глотнуть. – Лейтенант приложился к фляжке, потом шумно выдохнул: – Сильна, зараза! – И протянул фляжку бойцам. Там и оставалось-то не больше трети, каждому – по паре глотков. – Считай – фронтовые сто граммов. Думаю, кухни сегодня не будет. Пошарьте по блиндажам, может, найдете, чего схарчить. Боец, фамилия? – продолжил он, обращаясь к Саше.

– Боец Терехин. Политрук уже небось доложил.

– Назначаю тебя старшим. Метров по двадцать – двадцать пять в стороны – под вашу ответственность. Я пока организую всех, кто жив остался. Попозже загляну.

Лейтенант ушел, пробираясь через завалы из мертвых тел. Вроде неплохой мужик, понравился он Саше.

Прибыло пополнение. Только почему-то петлицы у них были черные.

– Саперы, что ли?

– Так точно.

– Вот что, бойцы. Винтовочки пока аккуратно в сторону составить. Пройдите по траншее, соберите немецкие автоматы и подсумки с магазинами.

Долго ждать не пришлось, бойцы вернулись через считаные минуты.

– Обращаться с автоматом умеете?

– В первый раз в руках держу, – признался молодой парень.

– Тогда показываю.

Саша показал, как откинуть и сложить приклад, как заменить магазин, снять затвор с предохранителя.

– Только бейте короткими очередями. Дашь длинную – так только первая пуля в цель попадет, остальные – попусту.

– Понятно, простая машинка.

– Сейчас оборудуйте себе место. Вы двое – вправо от меня, вы – влево, метров через семь-восемь друг от друга.

Бойцы разошлись. Саша выглянул из траншеи. Вроде тихо, немцев не видать. Он прошел по траншее, заглянул в один блиндаж, другой… Харчи нашлись, да еще какие! Куча консервных банок, сало, явно у селян отобранное, хлеб, несколько бутылок вина. Он поделил все по-братски и разнес по стрелковым ячейкам.

– Ешьте, хлопцы, пока время есть.

– Не могу, – пожаловался один из саперов, – пока мертвяки рядом, кусок в горло не лезет. Боюсь я их.

– Чего их бояться? Отвернись да ешь.

– Куда отворачиваться – они со всех сторон!

– Ну, хозяин – барин. Я насильно никого кормить не буду.

Саша выдернул из ножен убитого немца штык, отрезал ломоть сала – розоватого, с прослойками мяса, наложил его на кусок хлеба и впился зубами. Вкуснотища! А главное – сытно!

Боец не выдержал такой демонстрации. Он тоже отрезал сала и стал есть.

– Давно ел? – спросил его Саша.

– Вчера вечером.

– Тогда чего кочевряжишься? Есть возможность есть – ешь, есть времечко поспать – спи, поскольку неизвестно, когда еще придется поесть и поспать.