Шаг к цели

– Запасной у Петра или Андрея?

– Хрен знает, они оба здесь, узнаешь! Двигай быстрее, нам еще со станком до утра возиться, хочется быстрее управиться.

– Иду уже, хотя и предлагал сразу хранить бумагу и краски в подвале, сейчас бы не потребовалось таскаться туда-сюда, – пробубнил удаляющийся голос, принадлежащий, по всей видимости, Вадиму.

– Матвей, покурим? – предложил до этого момента молчащий третий участник.

– Давай, пара минут у нас есть. Так что ты там рассказывал про Лидку с Вадимом? Ну, когда зашел, а он ее никак со своим висящим достоинством поиметь не может? – полюбопытствовал Матвей.

Ответа он не услышал, чиркнуло кресало зажигалки, и в тот же момент Анзор распахнул дверь и двумя молниеносными выпадами вогнал противникам по ножу. Тела не успели упасть, вор и его подручный сумели у самого пола подхватить врагов, а потом затащили обоих в комнату.

Анзор хладнокровно вытащил свои ножи и обтер лезвия об одежду трупов. Два удара в сердце, мгновенная смерть, на лицах распутинцев застыло недоумение и какая-то детская обида.

– Время, его мало, – прошипел Анзор, проверяя карманы врагов.

– Пошли, – сказал я и вышел за дверь.

Около лестницы застыл: кто-то торопливо спешил вниз. Неужели этот Вадим так быстро запасной ключ отыскал? Прошло от силы минуты три!

Сделал знак Анзору с его подручным, чтобы в комнате спрятались, хотя в полутемном коридоре их фигуры можно спутать с распутинскими людьми. Сам же сделал шаг под лестницу, собираясь захватить живым спешащего вниз. «Язык» необходим, мы словно слепые котята тычемся и даже не знаем точного числа врагов.

– Вадим, – окликнул парня, которому на вид не больше двадцати.

– А? – обернулся он ко мне.

Нож у его горла, а в живот ствол револьвера ему упер и говорю:

– Слово скажешь – прибью. Если понял – глаза закрой и руками не дергай.

Парень оказался не из дураков, подчинился.

– Анзор, – позвал я негромко, – пленный у нас.

Вор подошел и руки Вадима за спину завел, его же ремнем и связал, а после этого запихнул ему в рот найденный носовой платок.

– Куда его, к остальным? – спросил меня вор.

– Давай, – чуть помедлив, решил я.

Надеюсь, увидев участь своих приятелей, поймет, что церемониться с ним мы не станем.

Парня в комнату повел Жало, поигрывая ножиком в руке. Вадим застыл на пороге: убитые его товарищи, а иначе их и не назовешь, лежат на полу, засыпанном листовками, которые залиты кровью.

– Кляп вытащи, – дал я указание Александру и, когда рот Вадима освободился, сразу же начал допрос: – Быстро! Сколько всего народу в доме? Где британец? Чем вооружены?

– Господи, – прошелестел тот в ответ, не отрывая взгляда от покойных. – Как же так, еще пять минут…

– Говори, а то рядом с ними ляжешь! – слегка ударил Вадима в бок Жало рукоятью ножа.

– Британец наверху, странный он какой-то, в доме еще шестеро, оружие…

– И так понятно, – перебил я его и вопросительно посмотрел на Александра. – Ты говорил, что их семеро, не считая Джонса.

– Они могли тут находиться, – пожал тот в ответ плечами.

– Где обосновались и что задумали? Зачем в профессора и его подручную стреляли? Хотели похитить? – разъяренно зашипел Анзор. – Говори!

– Какой профессор? Какая девушка? Ни в кого не стрелял, похищать и не думали, у нас дела другие. Мы листовки печатаем, боевиков тут нет, если не считать Матвея и Андрея, но вы их уже, э-э-э, того-этого-самого, – сбился Вадим под конец своей речи.

– Джонс, британец, давно тут? – уточнил я.

– Со вчерашнего вечера ошивается, злой и нервный какой-то. Шипит все время, что из-за каких-то уродов все дело на волоске держится. Братцы, товарищи, мне платят за набор текста и откатывание листовок на типографском станке. У меня сестра и брательник мелкие, ради них тут. Пощадите! – дрожащим голосом произнес Вадим.

До него только сейчас дошло, что дело-то серьезное. Парня мелко потряхивало, испарина на лбу, зрачки расширены. Анзор смотрел на меня и поигрывал ножом, Жало подошел к двери и прислушался, не идет ли кто. Мне предстояло решить участь Вадима, почему-то его нисколько не жалко. Погнался за длинным рублем, а на последствия наплевал.

– Вяжите его, но так, чтобы освободиться не смог и своих предупредить, – сказал Анзору, а тот приказал своему подручному:

– Действуй, проверю.

Жало вернулся в комнату и споро связал Вадима, позаимствовав у убитых ремни и соорудив кляп из найденных носовых платков. После чего Анзор убедился, что освободиться парень не сможет, и, зайдя со спины, рукоятью револьвера ударил его по затылку.

– Минут десять пробудет в отключке, закричать-то не сможет, а вот ногами пошуметь – легко, – пояснил он свои действия.


Тоже выход, хотя могли бы и к Матвею или Андрею привязать. Понимаю, что такое соседство негативно на психику действует, но заставляет каждый шаг обдумать.

– Иван Макарович, дальше как действовать будем? – поинтересовался Анзор, признавая за мной роль главного в этом деле.

– Нам бы стоило с ротмистром этот дом штурмовать, – вздохнул я, понимая, что пока нам невероятно везет, но до бесконечности так продолжаться не может.

– У нас оружия и патронов как грязи, можем отстреливаться пару дней, а распутинцев при желании перебьем на раз! – кивнул Александр на лежащие на полу револьверы, изъятые у врагов.

– Можем всех перестрелять, если удача не отвернется, – кивнул я. – Но британец нужен живой, он что-то знает и затевает.

– А как ты считаешь, – Анзор махнул в сторону Вадима, – он не врал насчет нападения на Симу с Портейгом?

– Хрен его знает, – потер я висок, – мог просто не знать, а возможно, действовала другая ячейка. Сам же слышал, что к боевикам он отношения не имеет.

– Это все слова, – поморщился Анзор. – А револьвер в кармане и пара ножей ему для станка нужны, чтобы тому угрожать?

– Предлагай, – посмотрел я на него и к окну подошел. – Мля! Эти-то тут откуда?!

– Что там? – подскочил ко мне вор. – Жандармы!

– Это не жандармы, а дебилы какие-то! – поморщился я.

Да, дом пытаются взять в кольцо, и, скорее всего, им бы это удалось сделать, если бы находящиеся в доме не имели ушей и глаз. Старший из жандармов что-то резко выкрикивает, руками машет, указывает, кому куда. И все это стоя на открытой местности, не таясь и ничего не опасаясь. Раздался звон стекла, кто-то на втором этаже раму выбил, так как вниз полетели ее обломки и сразу же раздалась пара выстрелов. Жандарму, руководившему штурмом, сказочно повезло. Фонтанчик у ног унтер-офицера, фуражку сбивает пуля, а сам он, пригнувшись, бежит в кусты, на ходу дергая клапан кобуры.

– Черт! – закусил я губу, понимая, что мы оказались меж двух огней.

– Нас могут замести, – сообразил подошедший Анзор.

– Уходить нужно! – воскликнул Жало.

– Каким это, интересно, образом? – поморщился вор, проверяя в револьвере заряды.

Связанный замычал, привлекая наше внимание. Анзор кивнул помощнику, и тот выдернул кляп изо рта Вадима.

– Тут два хода есть, один из них в канализацию, – сказал пленник, – могу провести.

– Десять минут в отключке? – посмотрел я на вора.

– Рука еще слабая, не рассчитал, – хмыкнул Анзор.

– Что за второй ход? – посмотрел я на пленника.

– Там станок печатный, трое парней, и войти в ту комнату можно только через второй этаж, откуда сейчас стреляют.

Ну, похоже, не врет, а оборудовать подземный лаз, как и спрятать от всеобщего обозрения комнату с печатным станком, необходимо.

– А чего здесь склад с бумагой устроили? Перетаскивать с этажа на этаж ваши писульки глупо! – прищурился вор. – Убежден, вход в их типографию не один! Иван Макарович, он врет!

– Да-да! Не один, но сейчас там все с оружием, и с этажа уже наверняка забаррикадировались, не пройти там! – эмоционально воскликнул Вадим.

Пальба в это время стала усиливаться. Пришлось скрепя сердце довериться распутинцу, другого выхода не видно, и принимать решение необходимо быстро. Вадима мы развязали, и тот нас повел к ближайшему входу в канализацию, на бегу рассказывая, что данный дом еще и тем распутинцам приглянулся, что можно литературу разносить чуть ли не в любую точку города. На кухне, где царит бардак и валяется переломанная мебель, а под ногами битые стекла, наш пленник уверенно раскидал парой ударов ног большие плетеные корзины, находившиеся в углу, и мы увидели люк.

– Для обслуживания труб сделано, – пояснил распутинец. – Открывайте, сам не могу, – кивнул он за спину, указывая на то, что руки связаны.

Развязывать его никто не спешил, сюрпризов достаточно. Еще предстоит узнать, как это тут жандармы оказались. В случайности не верю, явно кто-то навел!

– Жало, – кивнул Анзор на люк.

Подручный вора легко приподнял крышку, и нам в нос шибануло сыростью и канализацией. Стрельба становилась чаще, к жандармам явно подмога подошла.

– Мы там ноги переломаем, темно как у черта в заднице, – вырвалось у меня замечание.

– Ты с чертом знаком? – оглядываясь по сторонам, усмехнулся Анзор.

– Там есть пара лампадок и бидон с керосином, стоят внизу в нише, – пояснил Вадим. – Специально оставляли: в темноте заблудиться легко, а еще на развилках метки оставлены. Без меня дорогу вряд ли отыщете.

Угу, боится мужик, что за ненадобностью его тут оставим. А судя по переглядыванию вора и его подручного, Вадим недалек от истины. Да и непонятно, что сам бы решил в данной ситуации: такой свидетель нам без надобности, да и смотреть за ним придется, вот и получается – одни хлопоты, а толку от него…

– Саша, ты первый, потом наш пленник, а мы с Анзором последние, – принял я решение.

На улице крики, осажденным предлагают сдаться, а распутинцы тянут время и отстреливаются. Уверен, что британца в доме уже нет, наверняка сейчас с кем-нибудь пробирается по тайному ходу. Мы с вором спустились в вонючий лаз, и Анзор закрыл люк.

В носу щекочет, и желудок мутит от запаха, глаза слезятся, вонь несусветная, не спасает даже платок, через который дышу. А вот мои попутчики амбре канализации переносят терпимо. Идем уже около часа, стрельба осталась позади, ноги промокли, и не представляю, как покажусь в таком виде на поверхность: ни один извозчик пассажиров не возьмет. Лампадки оказались на месте, пляшущие огоньки отражаются на стенах. Вадиму руки развязали – вряд ли он решится на побег, да и деваться отсюда некуда. На очередной развилке распутинец остановился:

– Нужно решать, в какую часть города идем.