Самый мрачный рассвет

Его губы сжались, и он печально кивнул.

– Я так и сделал. Я действительно это сделал. Я должен был это предвидеть. Я знал, что она боролась, но я не понимал, что всё стало настолько плохо. Мы занимались проблемами здоровья Трэвиса с тех пор, как я себя помню, и она всегда была так чертовски оптимистична во всём, но в тот день, когда они, наконец, сказали нам, что ему понадобится пересадка сердца, она не смогла справиться с этим.

Я солгала. Дважды. В этот момент моё сердце остановилось.

О. Мой. Бог.

— Что? — я хрипло вскинула руку, чтобы прикрыть рот, и отступила на шаг назад, зацепившись за перила.

— Дерьмо. Прости, мне не следовало воспитывать детей.

Я отрицательно покачала головой. Я расстроилась вовсе не из-за этого.

— Твоему сыну сделали пересадку сердца? — я задохнулся за своей рукой.

Он скривил губы.

— Ну, пока нет.

— Почему нет? — закричала я, чувствуя боль в груди от ещё одной трагедии, которую мы с Портером переживали вместе.

Его глаза сузились.

— Он был в списке всего около шести недель. Вот почему я так отчаянно старался поддерживать его в добром здравии последние несколько месяцев. Если он заболеет, когда поступит звонок, что донор нашёлся, нам конец.

— Боже. Его легочные проблемы из-за его сердца?

— Черт, — пробормотал Портер и притянул меня к себе. — Господи, Шарлотта. Всё нормально. Он в порядке. Ему стало лучше благодаря Доктору Уайтхолл. Она даже заставила главу детской кардиологии в ТДГ провести телефонную консультацию с нашим кардиологом на прошлой неделе.

Мне казалось, что мою грудь сжимают в тисках. Боже, Портер действительно пережил ад. Я всё ещё помнила тот день в кабинете врача, когда Лукасу поставили диагноз. Это был самый болезненный момент в моей жизни — во всяком случае, в тот момент.

Я вцепилась в его плечи, как будто могла передать своё сочувствие только через тепло тела.

— Мне очень жаль. Я не знала. Я…

Используя мои руки, Портер отодвинул меня от себя, чтобы видеть моё лицо.

— Милая. Он в порядке. Мой мальчик — боец. Он справится с этим.

— Но что, если… — начала я, но это всё, что я смогла сказать.

— Нет. Даже не думай об этом. Я провожу много времени в темноте, но здоровью Трэвиса нет там места. С ним всё будет хорошо. Он получит эту пересадку и доживёт до старости. Это единственный вариант. Поэтому это будет единственный результат. Ты меня поняла?

Как и в случае с Лукасом, я знала слишком много, чтобы поверить в это. Но если бы Портер захотел притвориться, я бы не стала разрушать это для него.

Я молча кивнул.

— Ты прав. С ним всё будет хорошо.

— Хорошо. А теперь нам есть о чеём поговорить, — сказал Портер, заправляя волосы мне за ухо.

— О чём? — прошептала я.

Он провёл большими пальцами под моими глазами.

— Ты плачешь.

Я шмыгнула носом.

— Чёрт. Прости. Это твой нервный срыв, а не мой.

Он усмехнулся и повторил:

— Мой нервный срыв?

Я махнул рукой в сторону.

— Мы у моста. Ты идёшь купаться в грязной воде. Ты думаешь, что был грязным в течение трёх лет.

Он хмыкнул и прижался губами к моему лбу.

— Я могу приостановить свой нервный срыв. Это был ужасный день, и ты совсем не плакала, а потом ты узнала, что моему ребёнку нужно новое сердце и разрыдалась. Хочешь о чём-нибудь поговорить? — он помолчал. — Кроме очевидного.


Я отвела взгляд в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо нас пронеслась ещё одна машина.

— Кроме очевидного? Нет.

— Хорошо, — прошептал Портер. — Мы всё ещё притворяемся?

Я перевела на него взгляд, когда глаза снова наполнились слезами. Дерьмо.

— Я… эм…

Он поцеловал меня в нос и не дал закончить.

— Тогда ладно. Давай вернёмся к моему нервному срыву.

Я с трудом сглотнула.

— Подожди. У тебя ведь на самом деле нет нервного срыва, не так ли?

Его плечи задрожали, когда он усмехнулся.

— Нет.

— Окей. Тогда да, давайте вернёмся к этому.

Наклонившись вперёд, он прошептал.

— Я готов отпустить. Эта вина пожирала меня слишком долго. Я сделал всё, что мог в тот день, Шарлотта. Было ли это идеально? Блять, нет. Но я не могу это изменить. Старый Портер Риз где-то на дне этой реки. Я готов вернуть его.

Движение на земле привлекло моё внимание к его ногам. Он вылезал из своих ботинок.

— Я не уверена, что тебе обязательно плавать в… Портер! — закричала я, когда он вдруг бросился бежать вниз по каменистой насыпи.

Он не нырнул, но и не замедлил шаг, когда вошёл в мутную воду. А потом, внезапно, он исчез под водой.

— Чёрт, — пробормотала я, снимая туфли на случай, если мне придётся спешить на спасательную операцию, всё время осматривая местность в поисках аллигаторов.

Не прошло и секунды, как голова Портера снова появилась, а голос эхом отозвался:

— Чёрт возьми, холодно! — но он улыбался. Огромной и совершенно не похожей ни на что, что я видела у него раньше, и это было странно, потому что, когда мы были вместе, Портер много улыбался — мы оба улыбались.

Но эта улыбка, она была прекрасна. На самом деле было больно смотреть, потому что это было так чертовски искренне, что это заставило меня ревновать. У меня не было неприятной реки, чтобы нырнуть в неё, чтобы символически вернуть свою жизнь.

Всё, что у меня было — это пропавший сын.…

— О, Боже, — выдохнула я. Мой рот наполнился слюной, а желудок скрутило.

Мои колени дрожали, и я буквально не могла заставить свои лёгкие наполниться воздухом.

Я была совершенно сухой и тонула на берегу реки.

Это был несколько уникальный опыт, пока я наблюдала за ним, взбирающимся на эту набережную, его джинсы оставляли за собой мокрый след на сухих камнях и грязи, его рубашки облепляла его сильные руки и грудь. Его улыбка не дрогнула, пока он не остановился передо мной.

Протянув руку, он сказал.

— Привет. Я Портер Риз.

И вот тогда я упала, сдавленный крик вырвался из моего рта:

— Он мёртв.



Глава двадцать пятая



Портер



Звук её крика пронзил меня насквозь, убивая, пока мой разум пытался осмыслить произнесённые слова. Я нырнул вперёд, поймав Шарлотту прежде, чем её колени коснулись земли.

— Он мёртв. Мой ребёнок умер, — всхлипнула она, реальность резала её с каждым слогом.

Вода лилась с моей промокшей одежды, когда я крепко прижал женщину к груди, желая сделать что-то большее.