Самый мрачный рассвет

Дверцы, наконец-то, сдались, и его тощее тело ввалилось внутрь, стукнувшись о стену.

Я задохнулась от смеха и едва успела перевести дыхание:

— Ты в порядке?

— Ты серьёзно? — он поправил воротнички на своём белом халате.

— Ты… э, — я прочистила горло, попытавшись остаться серьёзной, и продолжила: — может ты хотел о чём-то мне сообщить, я обязательно это учту. Какое-то нарушение техники безопасности.

Его глаза сузились, а моя улыбка стала ещё шире.

Ничто так не приносило мне удовольствие, как бесить Грега Лафлина. Это не всегда было так. Грег и я были близки ещё со времен медицинской школы. Он был умён, привлекателен и, в некотором смысле, даже забавен. Если бы я тогда интересовалась мужчинами, то я бы рассматривала его в качестве моего спутника на свидание. К счастью, это «счастье» пролетело мимо меня.

Он женился на нашей общей подруге, теперь офис-менеджере Рите, пока мы оба грызли гранит науки в нашем корпусе. Оба — Грег и я — специализировались на пульмонологии, и как только мы получили возможность — даже ёжику понятно, что мы её не упустили — поэтому вместе занялись частной практикой. Он был хорошим доктором, правда, муж из него вышел никудышный.

Меньше чем через неделю я узнала, что он спит со старшей медсестрой. Кто говорит тут о неловкости. Сердце Риты было разбито, медсестра уволилась, а моим единственным решением отомстить ему — дверцы неисправного туда-сюда открывающегося лифта.

— Рад, что тебе понравилось, — буркнул он, приглаживая пальцами свои тонкие коричневого оттенка волосы.

— О, это действительно так, — улыбнулась я.

— Я писал тебе весь день.

— Знаю. А я весь день тебя игнорирую.

Его губы скривились от сомнения.

— Ты не можешь игнорировать меня.

— Эм… Я почти уверена, что могу. Помнишь, я делала это почти весь день?

Лифт доехал до нужного мне места, и я вышла на автостоянку — неудивительно, что он пошёл следом.

— Это из-за Риты? — недоверчиво спросил он. — До сих пор?

Я остановилась и медленно повернулась к нему.

– А… ты обманул мою лучшую подругу. Переспав с медсестрой. Я почти уверена, что у подобного поступка нет срока давности. — Я ткнула пальцем в его сторону. — Особенно, учитывая, что прошла всего неделя.

Он откинул голову назад.

— Боже, у тебя сегодня плохое настроение.

Я отвернулась и крикнула через плечо:

— Привыкай! — мой голос эхом отразился от бетонных колонн.

— Я просто хотел убедиться, что ты будешь на Флинг в эти выходные.

Я резко затормозила и развернулась:

— Что?

— Флинг, — прояснил он, правда, мне это ничего не дало.

— Да. Я поняла, что ты сказал. Но что ты имеешь в виду, когда говоришь про эти выходные?

Каждый чёртов год Рита и Грег настаивают, чтобы все пациенты и их семьи провели выходные на «Весеннем празднике». Это был красивый жест, но Рита всё перевернула с ног на голову. Разукрашивание лиц, батуты, карнавальные игры.

Это означало: детей. Детей. Детей.

Это означало: избегать всего этого любой ценой.

— Я… я думала, что он был в конце месяца? — я помнила это, потому что специально взяла четырехдневный отпуск, только чтобы не участвовать во всем этом.

— Нет. Мы решили его отложить, после того, как было переоборудовано место встречи на тех выходных. Последнее что я слышал — Рита пыталась найти нового поставщика по общественному питанию, но у нас хотя бы появилось новое место для празднества.

Я моргнула, делая всё возможное, чтобы не дать моей тревоги вырваться наружу, которая так и бурлила во мне, делая выражение лица как можно безразличнее.

— Я не смогу.

— О, да ладно, Чэр. Мы потребовали, чтобы пришел весь персонал. Ты не можешь пропустить это событие. Тебя итак уже называют Снежной королевой.


Я застыла, не в силах пошевелиться, челюсть отвисла:

— Они называют меня Снежной королевой?

Он перекатился с носков на пятки, почесав затылок:

— На самом деле, хуже, но прозвище Снежная королева было единственным, которое не я тебе дал.

— Что за чёрт, Грег!

— Расслабься. Это всего лишь дружеские подколки внутри коллектива.

Я уставилась на него:

— Я их босс.

— Точно. Поэтому тебе и нужно быть на Флинг. — Высокомерная улыбка растянулась от одного уголка губ к другому. — Слушай, приди ненадолго. Подумай над костюмом. Побудь милой с пациентами и персоналом. И, если так случится, что твоё не ледяное, а горячее и любящее сердце растопится, я буду очень признателен, если ты поговоришь с Ритой, чтобы она позволила мне вернуться обратно.

Мои глаза расширились:

— Ты шутишь? Я отправила ей письмо с пошаговой инструкцией, как кастрировать тебя прошлой ночью.

Он усмехнулся:

— Ты забыла, что я присутствовал и засвидетельствовал твое хирургическое вмешательство. С той инструкцией, что ты прислала, самое плохое, что она могла сделать — это чисто меня выбрить, — говорил он, не отрывая взгляда от застежки-молнии.

Я подняла руку, чтобы прервать его:

— Знаешь что? Я сыта по горло беседами о твоих гениталиях. И хочу убраться отсюда куда-нибудь подальше.

Он скептически выгнул бровь:

— Куда, чёрт возьми, ты направляешься? Я не думал, что у тебя есть пациенты по средам.

— Ты знаешь, у меня есть жизнь и за пределами работы.

— Пф… уверена? — оскалился он, засунув руки в карманы пальто. – Ты, правда, серьёзно. Куда направляешься?

Даже если я и была зла на Грега за то, что он похотливый кусок дерьма, который причинил боль моей подруге и стоил мне хорошей медсестры с немного сомнительными ценностями, он всё ещё оставался моим другом. И будучи Снежной королевой из Северного отделения Пульмонологии у меня их было немного.

Поэтому я решила ответить честно.

— Седьмое марта, — прошептала я.

— Седьмое мар… — он резко остановился, прежде чем в его глазах блеснуло понимание. — О, Боже, Шарлотта. Извини меня. — Его лицо смягчилось, и он сделал шаг ко мне навстречу, сочувствие исходило от каждой части его тела. — Мне действительно ж…

— Всё в порядке, — прервала я его. Но, похоже, что это была очередная ложь. Ничего не было в порядке седьмого марта. — Мне нужно идти, иначе я опоздаю.

Сконфузившись, он кивнул:

— Хорошо. Да. Иди. Убирайся отсюда.

Я застыла, слушая удары своего сердца и ожидая скорейшего землетрясения, чтобы провалиться сквозь землю. Или может обрушение грунта, которое поглотит гараж. Но когда ничего из этого не произошло, я заставила себя пройти к машине.

А затем, с неумолкающей болью в груди, я отправилась в свой персональный ад.



Глава третья.



Портер



— Нет. Подождите… я просто… — с всё ещё прижатым к уху телефоном, я наклонил голову. — Да, я буду держаться.

Боже… когда-нибудь этот день закончится?

После того как я провёл бессонную ночь с Трэвисом в больнице, я вышел на улицу и обнаружил проколотую шину, из-за чего я и обратился в такое позднее время к городскому инспектору. А потом он обнаружил четыре нарушения, но мой заказчик заявил, что в этом нет его вины. Это займёт, по меньшей мере, неделю, чтобы всё восстановить, включая замену одного, если не обоих, кондиционеров.

Больше времени. Больше денег. С такой-то скоростью — будет чудо, если мы вовремя откроемся.

Прошло уже три года с тех пор, как мы вместе с братом организовали бизнес, но за это время я абсолютно забыл, какой это кошмар — открытие нового ресторана. Хотя, возможно, так было из-за охватившего меня в то время отчаяния, от которого я старался отвлечься. Тогда я старался окунуться практически во все аспекты жизни. Я ушёл от того, чтобы быть инвестиционным банкиром-трудоголиком, и стал отцом-одиночкой буквально за две ночи. Ханне в то время было всего лишь шесть месяцев, а Трэвису восемь лет. Наблюдать за тем, как рушится от горя мир моего сына, было выше моих сил. В последующие недели он становился злее и набрасывался на всех и все, до чего мог дотянуться. Первым и единственным — я. Я не мог винить его за это; я также чертовски злился на вселенную, как и он.