Самый мрачный рассвет

— Шарлотта…

Её тон стал болезненно напряжённым.

— А что, если тот, кто его похитил, жестоко обращается с ним? В этом мире есть ужасные люди, Портер. Что, если он голодает? Отвезут ли его к врачу, если он заболеет, или просто оставят страдать?

Всё это были серьёзные проблемы, которые я не мог решить. Но темнота предназначалась не для того, чтобы исправить друг друга. Дело было только в том, что мы были не одни.

— А что, если бы я вместо того, чтобы бороться с ней, вытолкнул её на поверхность? — спросил я. — А что, если бы до этого дня я понял, что она склонна к самоубийству? Должно быть, я что-то упустил. Я ударил её, Шарлотта. Теми же руками, которыми я держал своих детей, я ударил их мать, а потом оставил умирать, — мой голос сорвался, когда я закрыл глаза.

Её руки обхватили моё лицо, в то же время, когда губы вернулись. Мы оба благоговейно вдохнули, разделяя воздух, как будто он мог приблизить нас.

Наш аналогичный разговор продолжился, когда Шарлотта пробормотала:

— В течение многих лет я мечтала найти его. Я, должно быть, создала миллион различных сценариев, где полиция приводила его ко мне. — Её и без того тихий голос стал ещё мягче. — Теперь мне снится, как они говорят мне, что он умер, и я, наконец, могу отпустить его.

Её слова поразили меня, как удар в живот, моё дыхание овеяло её кожу, вылетая из моих лёгких.

У меня не было времени осознать боль, потому что она ждала моего следующего признания. И оно было, вероятно, самое тёмное из всех, чем мне приходилось когда-либо делиться.

— Последние две недели я скучал по тебе больше, чем по ней.

Шарлотта ахнула, а затем печально прошептала.

— Портер.

— Я понимаю, почему мы не можем быть вместе, Шарлотта. Клянусь Богом, понимаю. Но я никогда в жизни не был в состоянии говорить с кем-то подобным. Я не двигаюсь дальше без тебя. В течение одного грёбанного дня я не был беспомощен или зол. Но самое приятное было то, что ты знаешь, каково это, так что это не имело бы значения, — обхватив её подбородок, я наклонил её голову, чтобы прикоснуться своим лбом к её. — Я знаю кто ты, Шарлотта. И я знаю, что это не похоже на темноту, когда мы вместе. — Скользнув рукой от её подбородка к шее, я наклонился в сторону и опустил её обратно на диван. — Скажи, что ты тоже это чувствуешь.

Ее дыхание стало прерывистым.

— Я чувствую это.

Пьяняще сочетание облегчения и возбуждения пронзило меня.

Она ахнула, когда я устремился к ней и прижался губами к шее.

— О, Боже, — выдохнула она, запустив пальцы в мои волосы.

Я дразнил пальцами пояс её джинсов и провёл губами по ключице.

— Ещё признаний, Шарлотта? — спросил я, задирая рубашку чуть ниже лифчика, моя рука скользнула вверх по мягкой коже её живота.

Я молча проклинал отсутствие света; она ощущалась чертовски красивой.

— Больше никаких признаний, — простонала она.

Я нашел её покрытую атласом грудь, провёл большим пальцем по соску и произнёс:

— Хорошо. Тогда мы закончили разговор.

Вскочив, я впился в её губы отчаянным поцелуем. Губы Шардотты раскрылись, приглашая меня, и наши языки переплелись с жадностью. Рычание вырвалось из моего горла, когда она выгнулась, её мягкие изгибы окружили мои твёрдости.

Не разрывая поцелуя, я поставил колено между её ног на диване, а она скользнула вниз так, что жар ё тела прижался к моему бедру.

— Черт, — простонал я ей в рот, когда она обвила своими бёдрами.

— Пожалуйста, Портер, — произнесла она хриплым голосом.

Я ощутил каждую гласную и согласную её мольбы глубоко в своей душе. Ей не нужно было упрашивать. Ни сейчас. Ни когда-либо. Если она чего-то хочет, я дам ей это.

Балансируя на руке на подлокотнике рядом с головой женщины, я скользнул другой рукой ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Её губы прижались к моей шее, а её руки не переставали ласкать мою грудь и спину, даже когда она приподнялась на дюйм, чтобы дать мне больше пространства. После трёх неудачных попыток расстегнуть лифчик, я сдался. Торопливыми движениями я просунул руки под бёдра и усадил её. Потом взялся за края мокрой рубашки и стянул ту через голову. Лифчик исчез аналогичным образом.

Я выругался, вслепую ощупывая тело Шарлотты в поисках пуговицы на джинсах. Мне потребовалось примерно десять секунд — а десять секунд это слишком долго — чтобы снять их. Её трусики упали на пол прямо рядом с ними.

А потом настала моя очередь.

Схватив рубашку сзади за горловину, я стянул вещь через голову, а Шарлотта принялась лихорадочно расстёгивать мои штаны. Я замер, пока она изо всех сил пыталась стянуть их вниз по моим бёдрам; громкий стон вырвался из груди, когда её руки целенаправленно направились к моему члену.

— Чёрт, детка, — пробормотал я, перекатывая её сосок между пальцами, снимая туфли и стягивая джинсы. — Отклонись назад.

Всё ещё удерживая руку на её груди, я почувствовал, что она послушалась.

Я наклонился, следуя за ней, и провел пальцами по её сердцевине. Чтоб меня. Она уже была готова.


— Портер, — выдохнула Шарлотта, широко расставив ноги, её нежные руки легли на мой пресс, когда она покачнулась на краю диванной подушки. Этот крошечный диван не предназначался для того, что я хотел с ней сделать.

Поклявшись на следующий же день оснастить свой кабинет грёбанным раскладным диваном, я обхватил её за талию и поднял с дивана.

Шарлотта пискнула, когда я повернулся и мысленно окинул взглядом горизонтальные поверхности моего кабинета.

— Чёрт, — прорычал я.

— Детка, — промурлыкала она, обнимая меня за шею, пока её ноги свисали над паркетом.

— У меня на выбор есть пол или стол, — объявил я.

Я почувствовал улыбку на её губах, когда она поцеловала меня, долго и мокро.

— Что это будет? — отрезал я, ставя её на ноги и не отпуская.

Мой твёрдый член дёрнулся между нами, и она скользнула нежной рукой вниз по моему животу, пока не коснулась чувствительной головки.

— Садись, Портер.

— Шарл…

— Садись, — приказала она.

Я недоверчиво выгнул бровь на её требование, прежде чем понял, что она не может этого видеть.

После этого… я сел.

Она забралась ко мне на колени, оказавшись в том же положении, в котором мы были, когда всё это началось, только теперь мы были обнажены, и моя длина скользила по её щели, даже не входя в неё.

Я откинул голову на спинку дивана, когда Шарлотта начала мучительно медленно двигаться надо мной. Я схватил её за задницу, массируя, и заставил опуститься.

Проведя языком по моему уху, она пососала мочку. Потом Шарлотта прошептала:

— Я тоже скучала по тебе, — её дыхание прервалось, прежде чем она добавила: — Так сильно.

Я резко втянул воздух, а мои руки напряглись вокруг неё. Крепко обняв, я прижал женщину к своей груди, а затем она приподняла бедра, давая мне доступ, который я так отчаянно искал.

Я вошёл в неё медленным толчком.

— Да, — прошипела Шарлотта, её тело растянулось вокруг меня и обхватило мой член чертовски сильно.

Наши тела раскачаются вместе, пока она седлает меня медленно и глубоко, её ногти впиваются в мою шею, а наши вздохи и стоны эхом разносятся по комнате.

Она сжала зубы. Мой язык успокоился. Её руки исследовали каждый изгиб моего торса, в то время как мои руки запоминали её груди и клитор.

— Портер, — простонала Шарлотта мне в рот. А потом против моей шеи. А затем она тяжело задышала, когда её мышцы сжали мой член, пока я резко и глубоко толкнулся в неё, заставляя переступить через край.

Пока она пульсировала вокруг меня, её голова была откинута назад, её волосы касались моей руки, лежащей на спине, я мог честно сказать, что это была самая красивая вещь, которую я когда-либо видел — а я даже не мог этого видеть.

Нескончаемый рёв в моих ушах внезапно затих, когда Шарлотта прогнулась напротив меня, отдавая своё насытившееся тело и воспламеняя меня так, как я никогда не знал, что это возможно.

Она вцепилась в мою шею, когда я входил в неё, с каждым разом всё сильнее.

— Шарлотта, — прохрипел я, зарываясь лицом в её шею, когда моё освобождение настигло меня.

За исключением нашего затрудненного дыхания и учащённого сердцебиения, в комнате воцарилась тишина.

Я обещал ей довольно специфический поцелуй. И к тому времени, как мы закончили, я точно знал, что её губы распухли и были в синяках, а я запечатлел её вкус в каждой клеточке своего серого вещества.

Я также знал, что не было ни одной чёртовой вещи, которую бы я не сделал, чтобы удержать её.



Глава шестнадцатая



Шарлотта



Томная и обнажённая, я сидела у него на коленях, когда его толстый член начал размягчаться у меня внутри. Когда я приехала в Портерхаус, отчаянно желая, чтобы он остановил весь мир для меня, думала, что моя ночь закончится не так. Хотя, когда руки Портера обнимали меня, защищая, его большое тело было на одном уровне с моим; его тепло поглощало, даже когда холод окутывал мою кожу, я ни о чём не жалела.

Он поцеловал меня в щёку и крепко сжал.