Самый мрачный рассвет

Это было обещание.

И всё, о чём я мечтала, это позволить Портеру это сделать.



Я провела утро в офисе, разгребая гору документов, которая образовалась, пока я пробиралась через весь ад седьмого марта. Я была так погружена в работу, что это было чудо, что я смогла видеть письмо в папке «входящие». К десяти тридцати я всё ещё тонула в файлах, но у меня получилось, наконец, привести в порядок своё рабочее место, поэтому я засчитала это как победу и оставила остальное на следующий день. Документы могли подождать; Портер нет. Ну, я думаю, что он, вероятно, подождал бы, но я этого не хотела. Или, если быть точнее, я с нетерпением хотела встретиться с ним.

Я едва закрыла дверь офиса, когда телефон в моей руке начал звонить. Имя Риты высветилось на экране, напоминая, что мне нужно основательно поговорить с ней о её роли свахи в моей жизни.

— Просто человек, с которым нужно поговорить, — ответил я.

— И тебе привет, — ответила она своим обыкновенно сладким голосом. — Что ты делаешь в это прекрасное воскресное утро?

Прижав телефон между плечом и ухом, я открыла дверь своей машины и забралась внутрь.

— Выхожу из офиса.

— Да, хреново.

— Ага. Разгребаю завалы по большей части. По крайней мере, это более продуктивно. Всё, что я могу говорить тебе в течение следующих нескольких дней, так это то, что пока я воздержусь от погребения твоего тела.

— О, боже. Что я сделала на этот раз?

— Портер Риз, — многозначительно ответила я, от простого упоминания его имени на лице расплылась улыбка.

Повисло молчание.

— Дерьмо. Ты говорила с ним? — спросила она.

— Ага.

— И?

— И я иду с ним на ужин.

— Да ладно, — выдохнула она. — Он что держит тебя на мушке?

Я тихо рассмеялась. Затем закрыла глаза и опустила голову на подголовник.

— Я в ужасе.

— О, Боже! — закричала она. — Пожалуйста, скажи мне, что он на самом деле не приставил к твоей голове пушку.

— Нет. Я добровольно согласилась. Сегодня мы ещё и обедаем.

— Твою мать. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да, — просто согласилась я.

Но в этом не было ничего простого.

Портер ошибался. Я была эмоционально закрыта. Потому что позволить людям приблизиться к себе, это значит рискнуть потерять их.

Мои опасения по поводу свидания были не из-за боязни разделить с кем-то еду. А скорее не выдержать разрушения моих тщательных воздвигнутых стен и позволить взрывоопасным чувствам, бушевавшим во мне, заполнить меня.

Что, если бы я запаниковала и не смогла вернуть бы их обратно?

Или если это даст реальности ещё один шанс уничтожить меня?

Но, опять же, что если это сможет заполнить непоколебимую пустоту в моей груди?

И что если в какой-то момент за прошедшие годы солнце снова поднялось, а я просто слишком осторожничала, чтобы увидеть его рассвет?

— Чёрт возьми! — воскликнула Рита. — Как, чёрт возьми, он смог убедить тебя покинуть монастырь?

— Он … убедительный. — Я прикусила губу, чтобы смех не вырвался наружу.

А потом он умер у меня в горле.

— Значит ли это, что ты будешь лечить его ребёнка?


Всё тело дернулось, а в желудке что-то упало. Не бухнулось. И даже не трепыхнулось. Это был огромный комок, тянущий живот.

— Прости. Что?

— Я сказала ему, что ты не собираешься этого делать. Но я клянусь, этот человек не знает слова «нет».

Пот проступил на моем лбу.

— Его ребенка?

— Подожди… разве он не сказал об этом?

— Нет, чёрт возьми, он ничего такого не говорил!

Я не была глупа; у большинства мужчин моего возраста были дети. И, по понятным причинам, они и были камнем преткновения. Но, опять же, раньше и проблемы такой не было. По крайней мере, не та, которую я хотела бы решить.

— Твою ж мать, — проворчала она. — Боже, почему мужчины такие подонки? О, да. Потому что они думают своими членами. Чёрт… ты ведь не выяснила про него ничего, так ведь?

Я едва могла дышать, а говорить вообще было проблемой. И когда я ничего не сказала, она ответила на свой вопрос сама.

— Нет. Нет. Конечно, нет.

Я выдохнула, пока боролась с рвотным позывом.

— Почему, чёрт возьми, ты устроила мне встречу с человеком, у которого есть дети?

— Я не устраивала! Поверь мне. Я усвоила урок о том, как сделать тебя счастливой.

— Тогда как он нашёл меня в больнице! — закричала я, предательский голос задрожал и прервался.

— Боже. Успокойся. Он позвонил в офис, чтобы записать на приём сына. Я сказала ему, что ты не осматриваешь детей, но он был непреклонен. — Она понизила голос. — Я чувствовала вину перед ним, Шэр. Насколько я могла судить, он проконсультировался у всех пульмонологов в радиусе двухсот миль в городе. Он сказал, что сделает всё. И… — она замолчала, и я почти смогла себе представить, как Рита нервно накручивает волосы на палец. — Когда я узнала, что у него есть ресторан, то сказала ему, что если он обслужит нас на празднике Флинг, я попрошу тебя проконсультировать его.

Я засмеялась, не только из-за её признания, но и из-за жгучей боли, растущей в моей груди.

Да. Портер Риз был потрясающим.

Удивительным грёбаным лжецом.

— Ты рассказала ему о Лукасе? — спросила я, мой голос дрожал почти так же сильно, как и мои руки.

Она ахнула.

— Однозначно нет. Знаешь, я никогда не …

— Тогда как, чёрт возьми, он узнал о темноте! — прорычал я.

Был всего лишь один обед, ужин, три беседы, целомудренный поцелуй в губы, а затем обмен несколькими юмористическими текстами. Слишком рано моё сердце решило разбиться.

Но это так. Полностью и невозвратно.

И не потому что Портер был, чёрт возьми, мастером манипуляции.

А потому что снова надежда стала моим величайшим врагом.

Надеюсь, что я смогу это изменить.

Надеюсь, что я смогу двигаться дальше.

Надеюсь, что другие люди, подобные мне, существуют.

Надеюсь, что, даже если это продлится всего несколько часов, мне больше не придется быть в одиночестве.

Никаких вопросов.

Никакого осуждения.

Никакого притворства.

Бред. Бред. Бред.

Забудь о том, как напрягались соски, когда он ласкал своим мозолистым большим пальцем мою щеку и то, как его чистый, мужественный запах переполнил мои чувства до такой степени, что по позвоночнику пробежала дрожь. А эта пьянящая комбинация похоти и одиночества, которая висела в воздухе между нами, пока я не могла решить, задыхаюсь ли я или мои лёгкие впервые вдыхают свежий воздух.

Моя всеобъемлющая физическая реакция поблекла по сравнению с тем, как его слова проникли в мой разум и обнажили меня.

Портер Риз понял меня.