Самый мрачный рассвет

— Ему 32. Хочешь увидеть его фото?

— Конечно. — Она наклонилась, усмехнувшись.

Я знал, что это была насмешка, потому что её горячий взгляд бегал по моим рукам и плечам, когда она думала, что я не смотрю на неё.

Покачав головой, я забил в гугл-поисковике, пытаясь найти нужное фото. Пойдя у Шарлотты на поводу, я солгал:

— Если тебе интересно, я мог бы спросить у него, свободен ли он сегодня вечером.

Я бы скорее сжёг Таннера на том огне, прежде чем позволил бы ему сесть рядом с ней.

— Звучит здорово. Я поспешу домой и… — она не закончила предложение, едва её взгляд упал на фото на экране. — Боже мой, — прошептала она, прикрыв рот рукой. — Он похож на Адониса.

Фото было сделано вместе с Ленивцем из фильма «Балбесы».

— Люди говорят, что мы похожи, но я считаю иначе.

— Оу, вы абсолютно разные.

— Разве? — ухмыльнулся я.

— Вот именно. Он гораздо лучше тебя.

От такой широкой улыбки у меня чуть губы не порвались. Но настоящим сюрпризом было для меня, когда её взгляд пропутешествовала по всему телу, зажигая меня самым неподходящим способом.

— Очевидно, — ответил я, потягиваясь за моим телефоном. — Если бы ты дала мне свой номер, я был бы счастлив послать тебе это фото. Знаешь, ты могла бы рассмотреть его позже во всех подробностях.

— Правда? — выдохнула она. — Твоя доброта не имеет границ.

Слава богу, в её голосе не было ни намёка на юмор. Но я был чертовски впечатлён.

Она вытащила свой телефон из кармана и без запинки выпалила мне числа. Я не смог так быстро ввести её номер.

Вернув Шарлотте ухмылку, я занялся набиранием для неё текста.

Я: «Привет, это Портер. Известный как: Большой Мастер Гриль».

Я посмотрел на женщину, когда её телефон завибрировал.

— Вероятно, тебе следует ответить. Может это ошеломительно прекрасный человек, который пытается пригласить тебя на свидание.

Её губы дрогнули, когда она подняла телефон, её большие пальцы скользнули по экрану.

Она: «Уродливый братец Риз?»

Я: «Я предпочитаю — генетически модифицированный — но, да».

Когда я нажал на кнопку «отправить», то снова обратил всё своё внимание на Шарлотту. И меня затопило огромное удовольствие оттого, что её губы растянулись теперь в полноценную улыбку.

Она: «Прими мои искренние извинения за отсутствия у меня такта».

Её голова снова поднялась, глядя на меня, а я уклонился от нашего общения глазами, сосредоточившись на своём телефоне.

Я: «Принял. Слушай, я тут подумал…»

Я послал ей картинку с ленивцем.

Я: «Может я и не Адонис, но, возможно, ты смогла бы найти в себе милость, накопленную за этот год, и пойти со мной на свидание сегодня вечером?»

Она: «Извини. Я уже потратила всю свою милость, согласившись на ланч с мужчиной сегодня. Он накормил меня собачьим мясом».

Я задохнулся от смеха, но старался не смотреть на неё.

Я: «Ого. Он ужасен. Не могу себе представить съесть своего терьера».

Она: «Да. Он был очаровательным и неловким одновременно, но я сомневаюсь, что он не серийный убийца. Он пытался поджечь меня на огне, когда мы впервые встретились».

Я резко поднял голову.

— Ой, да брось! Я не пытался спалить тебя! — воскликнул я, положив телефон на стол.

Шарлотта громко рассмеялась и последовала моему примеру, засунув телефон в карман.


Несколько секунд мы сидели в тишине. Она ковырялась ложкой в картофельном салате, пока я рассматривал её, желая, чтобы она посмотрела на меня снова. Наконец, у меня сдали нервы, и я заскользил ладонью по столу, пока не накрыл её.

— Ты считаешь меня очаровательным, верно?

— А ещё я думаю, что ты серийный убийца, — ответила она картофельному салату.

Потирая большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, я спросил:

— Итак, для того чтобы стало ясно, где мы собираемся провести сегодняшний ужин?

Она посмотрела на меня, и её игривый взгляд потускнел.

— Портер, послушай. — Она начала вытягивать ладонь из-под моей руки, но я не дал ей этого сделать. — Не знаю, что Рита рассказала тебе обо мне, но…

— Рита ничего мне не говорила.

— Конечно, — недоверчиво возразила она. — Ты просто догадался, где я и как я ем бургеры?

И то, что ты отказываешься лечить детей.

— Хорошо, Рита немного рассказала о тебе. Но я не из-за этого хочу поужинать с тобой.

Она откинулась назад, вытащив ладонь из-под моей руки, и скрестила руки на груди.

— Я считаю тебя действительно милым парнем, но ты должен знать, что я совершенно фригидна.

— Нет, это не так, — без обиняков ответил я, снова потянувшись к ней рукой.

Она уклонилась от моего прикосновения.

— Не так?

— Ты не фригидная. Ты просто скупа на эмоции. Это разные вещи.

Она усмехнулась.

— Ты меня не знаешь.

Быстро скользнув со своего места и развернувшись, я сел рядом с ней.

— Ч… что это ты делаешь? — пробормотала она, подпрыгнув.

Я приближался к ней, пока её спина не ударилась о стену. Наши ноги переплелись на скамье, и я скользнул рукой по спинке её сиденья и наклонился вперёд, пока наши тела не оказались в несколько дюймов друг от друга. Дыхание Шарлотты ускорилось, а моё сердце быстро застучало.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Она открыла было рот, что поспорить, но я не позволил ей и слова вставить.

— Ты улыбаешься людям, потому что так удобно, но при этом ты чувствуешь себя обманщицей. Ты двигаешься дальше только потому, что хочешь остановить расспросы людей о твоём самочувствии. Ты смеёшься, чтобы напомнить себе, что можешь физически создавать этот звук, даже если внутри всё умерло к чёртовой матери, и ты ничего не чувствуешь. И ты стараешься держаться в стороне не потому, что тебе нравится быть одной, а скорее потому, что ты единственный человек, кто до конца понимает всю серьёзность ситуации.

Её рот открылся, и осторожный вдох наполнил лёгкие воздухом.

— Откуда… откуда ты это знаешь?

Я, наконец, поддался своим желаниям и заправил прядь её нежных, шелковистых волос за ухо. А потом коснулся её щеки.

— Потому что те же самые вещи я делаю каждый чёртов день.

Она с трудом сглотнула, а затем отвела взгляд в сторону.

— И позволь я угадаю. Твоё желание заключается в том, чтобы сидеть здесь и сочувствовать мне, потому что ты думаешь, что у нас обоих те же проблемы? Уверена, у тебя всё совершенно по-другому.

— Знаю. И уверяю тебя, что сочувствовать тебе у меня не было и в мыслях. Я не пойму твоих демонов, так же как и ты не поймёшь мой личный адский круговорот.

Её грустные глаза снова посмотрели на меня.

— Тогда чего же ты хочешь?

Я глубоко вздохнул, что абсолютно не помогло успокоить бушевавшую во мне бурю.

— Небольшую компанию в темноте. Никаких вопросов. Никакого осуждения. И никакого притворства.

Рот Шарлотты оставался открытым, и тревога начала проступать на её лице.

Это было рискованно так поступать с ней. Из всех людей, переполненных всяким дерьмом, которых я встречал за последние несколько лет, только около четверти осознавали это дерьмо в себе.