Рутинёр

– Там с тобой будет Уве, а где буду я – ведомо одним небесам. Подумай об этом.

Март шмыгнул носом, но, прежде чем уйти в дом, всё же пообещала:

– Подумаю.

Я только плечами пожал, развернулся и зашагал со двора. У меня были заботы поважнее, нежели вразумлять взбалмошную девчонку. Вот только и бросить её на произвол судьбы не имелось никакой возможности, слишком уж крепко связала нас судьба. Да, положа руку на сердце, делать этого и не хотелось.

Я – рутинёр. Я цепляюсь за прошлое и не желаю отпускать то, что попало мне в руки. Ненавижу новшества, поскольку в моей жизни те оборачиваются одними только неприятностями и пролитой кровью, и куда чаще мои помыслы занимало прошлое. В основном – допущенные ошибки.

Ангелы небесные! Да я поставил на кон собственную душу, желая обеспечить достойное посмертие брату! И обеспечу. Непременно обеспечу…

Поднявшись в свою комнату, я встал у окна и посмотрел на гладь Рейга с невысокими волнами, отметинами парусов и мельтешением чаек. Одиночество. Всегда считал, что мне никто не нужен, но сейчас ощутил самое настоящее одиночество.

Сначала ушёл Хорхе Кован, теперь какое-то время придётся обходиться без маэстро Салазара. Уве – отрезанный ломоть, у него своя судьба. Марта? Сказать по правде, был бы рад, приди она сегодня ночью. Но не придёт.

Да и небеса с ней!

Мне никто не нужен! Никто!

Я разделся донага, оттащил в сторону коврик, открыв нарисованный на полу круг святого Варфоломея, и решительно ступил в его центр. Волшебная палочка лежала в руке как влитая, сгустившийся внутри магической схемы эфир мягко подался, повинуясь плавному жесту, и я выбросил из головы все проблемы и заботы, принялся вычерчивать затейливые петли и вязать узлы.

Во всём мире остались лишь я и магия.

Хорошо!





Глава 9





1


Разбудил скрип рассохшихся ступеней. Ночью, ещё до рассвета. Я уселся на кровати, взял в левую руку магический жезл, в правой стиснул рукоять пистоля и прислушался.

Ангелы небесные! Ну теперь-то что ещё?

Выследил и решил нанести упреждающий удар Сильвио де ла Вега?

От этой мысли на спине выступила испарина и лихорадочно застучало сердце, но в предутренней тиши был отчётливо слышен каждый звук, и очень скоро стало ясно, что по лестнице поднимается только один человек, и поднимается он совершенно спокойно, не крадётся и не таится. Потом и вовсе раздался требовательный стук в дверь.

– Кто? – спросил я, не спеша отпирать.

– Срочная депеша от капитана Колингерта!

Прозвучавший с лестничной клетки голос оказался мне определённо знаком, так что я попросил немного обождать, запалил лампу, натянул штаны и лишь после этого отпер дверь. Сразу отступил вглубь комнаты, укрыв за корпусом руку с пистолем, но пускать оружие в ход не пришлось: через порог и в самом деле шагнул Густав – вестовой капитана лиловых жандармов.

Он протянул конверт, я отошёл к столу, взломал сургучную печать с эмблемой Кабинета бдительности и вытянул листок всего лишь с парой строчек текста. Послание было кратким до полной прямолинейности: барон аус Барген просил незамедлительно прибыть в его ведомство по вопросу государственной важности магистра вон Черена и его ассистента, маэстро Салазара. А дабы у меня не возникло искушения проигнорировать приглашение, ниже подписи статс-секретаря Кабинета бдительности присутствовала виза канцлера Вселенской комиссии по этике. Сочетание, надо сказать, не самое обычное.

Я разыграл безмерное удивление и обратился за пояснениями к вестовому, но тот и сам ничего не знал; в планы высокого руководства его не посвящали, лишь на словах попросили предупредить, что оружие с собой брать не следует.

– Вообще? – нахмурился я, поскольку происходящее очень уж походило на арест.

Неужто в Канцелярии высшего провидения завелись предатели? Или кардинал Роган сыграл представление слишком прямолинейно, чем и вызвал подозрения на мой счёт?

– Кинжал можете оставить, – пояснил вестовой. – Остальное выдадут при необходимости.

– Выдадут? При необходимости?

Но Густав решил, что и так сболтнул лишнего, поэтому просто развёл руками. Я не стал и дальше наседать на него и быстро собрался, а оружие и волшебную палочку запер в сундук. При этом не преминул сунуть за голенище сапога артиллерийский стилет; выходить из дому с одним только кинжалом на поясе было на редкость неуютно.

– А ваш ассистент, магистр? – поинтересовался вестовой, когда я подошёл к двери.

– Ранен на дуэли, – сообщил я, запирая дверь.

Мы спустились по скрипучей лестнице и вышли на улицу, где нас дожидался ещё один жандарм. Для меня и Микаэля была приготовлена пара лошадей, поэтому будить хозяина и просить его отпереть конюшню не пришлось. Просто забрались в сёдла и под звук копыт по мостовой поскакали по только-только начавшей просыпаться столице.




В резиденцию Кабинета бдительности нас запустили через служебные ворота, а там Густав сдал меня с рук на руки клерку, столь важному на вид, словно от перекладывания им с места на место докладных записок и донесений зависела ни много, ни мало судьба империи. Впрочем, со мной напыщенный юнец обращался со всем почтением; да оно и немудрено: кого попало на аудиенцию к главе всемогущего ведомства в столь ранний час не пригласят.

В приёмной тоже обошлось без заминок, и меня незамедлительно препроводили в рабочий кабинет барона аус Баргена – просторный и, должно быть, очень светлый, а сейчас озаряемый неровными всполохами пяти или шести дюжин свечей в хрустальной люстре и нескольких канделябрах.

Одну из стен занимала карта империи и окружающих земель со множеством разноцветных флажков, отмечавших города и веси. Я невольно засмотрелся на неё и не сразу обратил внимание на собравшуюся в кабинете публику.

– Ваша милость! – поклонился барону после непозволительно долгой заминки. – Сеньоры…

– Вон Черен, налей пока себе выпить!

Помимо статс-секретаря Кабинета бдительности и капитана лиловых жандармов на совещании присутствовали полдюжины солидных сеньоров; все они столпились вокруг стола, но не рабочего, а установленного отдельно. На нём с поразительным тщанием был сооружён макет центра Ренмеля со всеми холмами, площадями, каналами и кварталами. В глаза сразу бросились императорский дворец, соединённый крытым переходом с наростом Ангельской цитадели, громада кафедрального собора и протянувшаяся через реку полоса Великого моста.

На макете тоже с избытком хватало флажков, но я не стал приглядываться к ним и отошёл к бару. Разговоры почтенной публики точно не предназначались для посторонних ушей, так зачем отягощать свою жизнь чужими секретами? Чужие секреты стоит выведывать тайно, а никак не стоять и не внимать им в открытую. Могут ведь и нож в спину загнать в последствии, когда стану не нужен. Мне участие в этом мероприятии и без того не слишком высокие шансы на долгую счастливую жизнь сулит…

Я привычным движением крутанул чётки, поцеловал святой символ и от любезного разрешения хозяина промочить горло отказываться не стал. Выбрал уже початую бутылку, позолоты на этикетке которой хватило бы на половину гульдена, выдернул пробку, плеснул на донышко красного вина, сладкого и креплёного, пригубил и наполнил бокал на треть.

После отошёл к окну, вид из которого открывался не только на соседнее здание и узенькую улочку, но и на краешек площади перед императорским замком, и с удовольствием отпил вина. Тусклая рыхлая луна ещё висела над городом, и невольно я порадовался, что в сундуке припасена бутылка рома, будто сейчас это имело хоть какое-то значение.

– Магистр!

Я обернулся и обнаружил, что, погружённый в свои мысли, упустил момент окончания заседания. Следователи направились на выход, компанию барону и капитану составил только самый молодой из них. Лицо с жиденькими усиками над верхней губой показалось знакомым; модно одетый сеньор с повязанным на шею шёлковым платком перехватил взгляд и шагнул навстречу.

– Вильгельм вон Ларсгоф, – протянул он руку с взметнувшейся кружевной манжетой сорочки. – Мы встречались в Стожьене!

Я вежливо улыбнулся и ответил на рукопожатие, хоть никаких приятных воспоминаний у меня от той беседы и не осталось.

– Магистр! – вновь окликнул меня барон аус Барген и указал на макет. – Подходите, прошу!

Капитан Колингерт отступил и сложил руки за спиной. Не стал вмешиваться в разговор и молодой следователь, предоставив ввести меня в курс дела хозяину кабинета.

Я подошёл и уставился на макет Ренмеля.

– При всём уважении к вашей милости, – сказал, разглядывая дома, – но не возьму в толк, чем вызван столь срочный вызов. Могу лишь предположить, что как-то связано с недавним обыском…

– Не совсем! – оборвал меня барон, перестал сутулиться и распрямился во весь свой немалый рост, да так что затрещал по швам камзол. Высокий и массивный с немалым животом и толстенными ручищами он напоминал вставшего на задние лапы медведя со своего родового герба и не абы какого, а смертельно опасного шатуна. – Нам действительно удалось установить личность человека, известного вам как Сильвио де ла Вега. Но вопрос не в том, кто он, а в том, что он намеревается предпринять.

– Мне бы хотелось получить ответы на оба вопроса. Это… личное.

– Ваш де ла Вега на самом деле некий Виллем Келен-Басалар, третий сын владельца привлёкшего наше внимание торгового дома, – просветил меня вон Ларсгоф. – Таким образом прослеживается связь между орденом Герхарда-чудотворца и герцогом Лоранийским.

– Благодарю, Вильгельм! – поднял руку с мясистыми пальцами аус Барген и вновь взял разговор в свои руки. – Как нам стало доподлинно известно, целью упомянутого союза является обострение отношений между империей и догматиками. Светлейший государь намерен совершить паломничество в Сияющие Чертоги, и Виллему-Сильвио поручено устроить провокацию, дабы ответственность за неё пала на свиту его императорского величества. Нам нужен человек, который знает проходимца в лицо.

Я озадаченно хмыкнул и задал вопрос, который попросту не мог не задать:

– К чему де ла Веге или кто он там на самом деле идти на такой риск? Разве так сложно привлечь к делу кого-нибудь другого?

– Такой возможности исключить нельзя, но это уже не ваша забота, – отмахнулся статс-секретарь Кабинета бдительности. – В императорской свите будет около пятнадцати дюжин человек. Лейб-гвардия, советники, несколько высокопоставленных особ с собственной свитой, в том числе кронпринц и архиепископ. Проникнуть во дворец чрезвычайно сложно, скорее всего будет предпринята попытка затесаться в процессию по дороге. Ваша задача, вон Черен, фланировать по колонне и отслеживать любую подозрительную активность. – Барон указал на макет. – Помимо этого по пути будет несколько точек, куда вас доставят заранее для наблюдения за прохождением кавалькады. Постоянно будет вестись подсчёт людей. Основные проверки организуем у моста и на въезде в Сияющие Чертоги. Вы и ваш ассистент…

– Увы! – перебил я хозяина кабинета. – Маэстро Салазар в ближайшие несколько дней не сможет самостоятельно передвигаться из-за ранения. О каком конкретно дне идёт речь?

– О грядущем, – в первый раз нарушил молчание капитан Колингерт и указал на макет. – Смотри, вон Черен, и запоминай! Император приедет из дворца в цитадель Ангела, мы выдвинемся уже оттуда. – Он взял указку и повёл её от крепости по изогнутой петле широкой улицы к треугольной площади святого Марка, а далее по Староимперскому тракту мимо монастыря Поступи Пророка прямиком к мосту через Рейг. – Кое-где будут стоять наблюдатели, но мы не можем взять под контроль каждый переулок, не привлекая городскую стражу или армию.

Я обратил внимание, что дом напротив монастырских ворот помечен красным флажком и спросил:

– Что это значит?

– Помимо наблюдателя во дворе будет размещён небольшой отряд.

– Опасаетесь нападения?

Мои собеседники все как один вежливо посмеялись.

– Светлейшего государя на тот берег будут сопровождать десять из двенадцати сильнейших магов империи, – объявил аус Барген. – Чёрная дюжина, доводилось слышать о такой?

Я кивнул.

– Кто же не слышал?

– Даже если вдруг комендант цитадели Ангела рехнётся и прикажет обстрелять мост, когда на него выедет процессия, колдуны не дадут попасть в цель ни одному ядру, – заверил меня барон, словно я сам этого не понимал. – А ещё от их поисковых чар не укроются защитные гравировки на мушкетах или пистолях. Мы заранее будем знать, если на одной из крыш вдруг засядут стрелки. Возьмём их тёпленькими!

И вновь я указал на красный флажок.

– Тогда зачем?