Рутинёр

Я отстранённо кивнул, поскольку прекрасно помнил историю о том, как вскоре после дней Гнева один из учеников Пророка с присными отправился нести свет истинной веры на этот берег Рейга, но пал в неравной схватке с отрядом имперских книжников. Тогда воссияло сразу четверо истинных праведников, поле боя стало святым местом. Мне доводилось там бывать, и более мощную энергетику я ощущал лишь в Сияющих Чертогах, да ещё нескольких ренмельских храмах на том берегу Рейга.

Поблагодарив служку, я постоял рядом с Уве, а после окончания его транса нанял портшез и велел мускулистым носильщикам доставить нас на почтовую станцию. Там пригляделся к висевшей на стене карте окрестных земель и задумчиво огладил бородку.

– Думаете посетить этот монастырь в… как его?.. Зарьиной пустыни? – спросил Уве, которому я на обратном пути поведал о судьбе мощей.

– Если потом не заворачивать в Миену, крюк выйдет не такой уж и большой. Потеряем самое большее полдня пути.

– Лично я не откажусь посетить святое место, – сказал школяр, – но что скажет на этот счёт маэстро Салазар?

Я рассмеялся и похлопал Уве по плечу.

– Уверяю тебя, Микаэль возражать не станет. Надо будет только купить в дорогу побольше вина…





2


У маэстро Салазара моё желание посетить Зарьину пустынь понимания не нашло.

– Совсем сдурел? – округлил он глаза, узнав об очередном изменениях планов. – Окстись! Святее понтифика тебе, один чёрт, не стать!

– Прикуси язык! – резко бросил я. – И думай – что, где и кому говоришь!

Микаэль фыркнул и потянулся за глиняным кувшином, налил в кружку вина и уже без былой экспрессии сказал:

– Сейчас слишком поздно. Засветло добраться не успеем. Не успеем – не успеем.

– Только полдень минул, – не согласился я с этим аргументом, взял с деревянного блюда запечённую луковицу, откусил, прожевал и решительно объявил: – Успеем!

Марта печально вздохнула и спросила:

– Но зачем, Филипп, нам туда ехать?

– Вот! – воздел маэстро Салазар к потолку указательный перст. – Устами… – Он смерил ведьму озадаченным взглядом, встопорщил усы и замялся. – Не младенца, факт. Девицы? Тоже не подходит. С другой стороны, незамутненность сознания определённо присутствует…

– Хватит! – вспыхнула Марта и даже покраснела, но отнюдь не от смущения, а исключительно по причине крайнего раздражения. – Уже напился!

Я заглянул под стол и обнаружил у ног бретёра ещё два кувшина, как водится – пустых.

– А что такого? – развёл руками маэстро Салазар. – Выпил-выпил. Почему нет?

– Епитимью бы на тебя наложить, – вздохнул я, забрал у подручного кружку с вином, приложился к ней сам. – В общем, доедаем и выдвигаемся.

Я начал перекладывать с блюда на тарелку жареные куриные крылышки, а Микаэль с невозмутимым видом подтянул к себе кружку Марты и набулькал в неё вина.

– На трезвую голову никуда не поеду! – заявил он, хлебнул и добавил, будто оставалась какая-то недосказанность: – Не поеду – не поеду!

– Филипп, а ночь мы где проведём? – спросила Марта. – Я не хочу ночевать в монастыре!

– И не придётся, – уверил я ведьму. – Остановимся в одной из окрестных деревень.

Девчонка тягостно вздохнула и спросила:

– Бывал уже там прежде?

– Бывал-бывал, – пробормотал маэстро Салазар. – Дыра-дырой.

– Доводилось, – ответил я на вопрос ведьмы. – Туда приходит множество паломников и не только нищенствующих монахов, с ночлегом проблем не будет, не волнуйся.

– Нам и здесь неплохо, – резонно заметил Микаэль.

Я его высказывание проигнорировал, приступил к трапезе и сказал:

– Вы ешьте, ешьте! Не рассиживайтесь!

Уве выскреб себе остатки пшеничной каши, сверху навалил печёных овощей и насадил на нож куриное бедро, поджаренное до коричневой хрустящей корочки. Маэстро Салазар принялся без особого аппетита ковыряться в тарелке двузубой вилкой, а Марта и вовсе покачала головой.

– Уже поела.

– Будешь плохо кушать, титьки расти перестанут, – немедленно прокомментировал услышанное Микаэль. – И зад тоже. Так и останется с кулачок. Останется-останется.


– Тебе-то какое дело до моего зада? – устало поморщилась ведьма, но равнодушие было насквозь показным, очень уж заострились её и без того резкие скулы, а в холодных серых глазах заметно прибавилось льда.

– Мне – никакого, – улыбнулся бретёр и с обезоруживающей прямотой пояснил: – Я о Филиппе беспокоюсь. Набьёт синяков о твои мослы…

– Маэстро! – привстал со своего места Уве. – Это просто возмутительно!

– Да уж, приятного мало, – кивнул Микаэль. – Фили… – ик! – ппу остаётся только посочувствовать…

Марта выдала в ответ резкую рубленую фразу на северном наречии, а школяр уже раскрыл рот, намереваясь осадить подвыпившего бретёра, и тогда я хлопнул ладонью по столу.

– Довольно!

Маэстро Салазар посмотрел на меня с укоризной, но промолчал и уставился в кружку с вином. Проворчал разве что неразборчивое ругательство, но едва слышно, исключительно себе под нос.

– Закругляйтесь! – потребовал я.

Ведьма застучала ноготками по столешнице и вдруг сказала:

– Логика, Филипп. Помнишь, ты объяснял мне значение этого слова?

Уве от изумления подавился и закашлялся, да и Микаэль оторвался от кружки и с оттенком уважения произнёс:

– Эк оно как! Вы ещё и разговариваете по ночам!

Я досадливо отмахнулся и поторопил девчонку:

– Продолжай!

– Так вот, – растянула она в улыбке тонкие бледные губы. – Если ты уже был в этой пустоши…

– Пустыни!

– Неважно. Раз ты уже был там, мне кажется… не логичным, – это новое сложное слово Марта произнесла размеренно и чётко, едва ли не по логам, – менять планы и ехать туда снова.

– Вот-вот! – согласился с ведьмой маэстро Салазар. – Но я сформулирую проще: на кой ляд нам туда тащиться, Филипп? Скажи на милость, а?

Я поднял руку и прижал большой палец к ладони.

– Первое! Нам по пути, и мы в любом случае ничего не теряем.

Микаэль поморщился.

– Так себе аргумент. Если заночуем здесь, то не потеряем ничего тем более. А если сорвёмся с места, то ничего не приобретём. Ничего-ничего!

– Второе! – присовокупил я к большому пальцу указательный. – Атмосфера святого места вкупе с медитациями способствует нормализации эфирного тела, что чрезвычайно важно для Уве.

Школяр аж поёжился, до того колючими взглядами смерили его Микаэль и Марта, а последняя ещё и резонно отметила:

– Филипп, ты столько всего рассказывал о Ренмеле. Его ведь неспроста называют святым городом, так?

Маэстро Салазар с довольно улыбкой расправил усы и объявил:

– Логика-логика! – и уже куда тише проворчал: – Лучше б ты её просто драл…

Ведьма сделал вид, будто ничего не услышала, но костяшки стиснувших двузубую вилку пальцев определённо побелели.

– Третье! – продолжил я, прижимая к большому и указательному перстам теперь ещё и средний. – Мощи святого Рафаэля перевезены в Зарьину пустынь. И я не собираюсь обсуждать наши планы. Мы. Едем. В монастырь. Точка.

Микаэль понял меня с полуслова с обречённым видом вскинул руки.

– Тут не о чем спорить, девочка, – сказал он набычившейся Марте. – Его не переубедить.

– Но почему? – захлопала ведьма своими длинными белыми ресницами. – Что такого в этих мощах? Какая нам разница, куда их перевезли?!

– Филипп, ты объяснишь или я? – вздохнул маэстро Салазар.

Уве, который понимал не больше Марты, завертел головой, переводя взгляд с меня на бретёра и обратно.

– О чём вы? – спросил он, даже позабыв на время о затянувшейся ссоре с Микаэлем. – При воссиянии тело праведника не всегда обращается в чистый свет, нетленные мощи встречаются не так уж и редко!

– Встречаются-встречаются, – осклабился маэстро Салазар. – Особенно у торговцев реликвиями!

Школяр это замечание проигнорировал и продолжил развивать свою мысль: