Русский брат. Земляк

Охапка тонких веток быстро прогорела, и теперь только угли дышали жаром, попеременно темнея и оживая.

— Покатили?

— Куда торопиться?

— Я от природы тащусь только на проезде, на большой скорости. Ничего не поделаешь, не создана я для здорового образа жизни.

Но повернула она не к городу, а в противоположную сторону.

— Надо внести ясность. Ты сам виноват, напомнил про эту чертову дачу.

«Она не хочет иметь слабых мест, — подумал Алексей. — Тем лучше.»

Отгороженный сеткой участок выглядел запущенным. По всему чувствовалось, что Хаджиев и сам давненько сюда не наведывался. Остервенело залаяла овчарка, не узнав Зибу.

— Фу, Изольда, фу! — крикнул небритый человек в легкой куртке цвета хаки. Узнав хозяйскую дочь, он почтительно склонил голову, признавая свою вину за все оптом: за неухоженные кусты, собачий лай, щетину.

— С приездом… С благополучным прибытием… — бормотал он себе под нос.

Зиба прошла мимо, не здороваясь, не обращая внимание на беснующуюся овчарку, которую человек в куртке с трудом удерживал за ошейник. Алексей кивнул сторожу и проследовал за женой.

— Входите, добро пожаловать… Не беспокойтесь, я загоню машину.

Плитки на дорожках потрескались, в трещины рьяно пробивалась трава. Деревья стояли по колено в сорняках. Зиба сорвала яблоко, надкусила и поморщилась.

— Одичал сад. Повесить этого сторожа мало.

— Ты спроси его, когда сюда последний раз приезжали.

Они подошли к дому.

— Тогда еще никто не рисковал строить большие коттеджи. А потом отец не захотел ничего переделывать.

Внутри в самом деле безраздельно царствовали ковры — на стенах, на полу. Багровые, зеленые с коричневым. Мелкий геометрический узор, вьющийся растительный орнамент.

— Удивительно, как их моль не сожрала, — заметила Зиба.

Приглядевшись к замысловатому сплетенью, можно было вообразить себе странные морды фантастических зверей с вытаращенными глазами и разверстыми пастями.

Грузная муха описывала виражи, со звоном ударяя в стекло. Около телевизора валялись на полу видеокассеты, на подлокотнике кресла лежал пульт ручного управления — сторож коротал здесь время за голливудскими боевиками.

Придирчиво осматриваясь вокруг, Зиба не столько отмечала следы запустения и неухоженности, сколько пыталась восстановить прошлое. По меркам конца девяностых годов дом был действительно небольшим, они быстро обошли все комнаты по два раза.

Зиба злилась на себя все больше и больше. Человек мужского склада, она здесь ощущала себя по-женски впечатлительной, нервной. И не могла найти видимой причины.

— Маразм какой-то, — скрипела она сквозь зубы.

Алексей выглянул наружу через пыльное стекло:

— Наверно, растет какая-нибудь гадость с отрицательной энергетикой, — пошутил он. — Это сейчас модная теория.

— Презираю экстрасенсов и народных целителей. Рассчитано на домохозяек.

Косая линия делила ковер на две неравные части, тут узор пылал на солнце, там нежился в тени.

— Хочешь найти что-то по принципу «холодно-горячо»?

— Отстань, — Зиба морщила лоб, сосредотачиваясь.

Она дотронулась до занавески, выдвинула ящик буфета, забитый массивными серебряными вилками и ножами. Уселась за обеденный стол, накрытый белой скатертью. Потом вдруг резко встала и направилась в дальний конец сада, решительно продираясь сквозь кусты.

Алексей следил за ней с крыльца. Вокруг больше не было видно ни души. Сторож, похоже, боялся нагоняя и не показывался на глаза. Собака затихла — то ли ей кинули еды, то ли нацепили намордник.

Откуда ни возьмись налетел порыв ветра, волной прошелся по траве и кустам, стал ворошить и трепать листву. Замерев на месте, Зиба глядела себе под ноги. Встревоженный Алексей сдвинулся с места, но не успел он сделать и десяти шагов, как жена качнулась и свалилась на землю.





Глава третья. Работа для адвоката





Постникова хоронили через день на том же кладбище, в двух шагах от места взрыва. Воронки уже не было и в помине, после того как милиция все изучила и сфотографировала, здесь быстро навели порядок. Присыпали воронку, зато появилась глубокая яма с ровными краями — могила.

Народу пришло не меньше, чем на памятную дату — почти те же лица. Снова венки, живые цветы. Несколько раз Левченко слышал клятвенные обещания разобраться с убийцами, угрозы в адрес Самохина. Перед директором фонда стоял трудный выбор. Его появление на похоронах могло спровоцировать конфликт. Не прийти означало косвенно признать свою вину.

Все-таки он явился. Но не стал лезть вперед, а встал в стороне, глядя прямо перед собой. Левченко заметил как человек из сопровождения директора подошел к распорядителю похорон. Видно от имени шефа попросил разрешения возложить венок. Человек с траурной повязкой даже не обернулся.

Ветераны спецназовцы сами опустили гроб на веревках. Люди стали подходить по очереди, чтобы кинуть в яму пригоршню сырой ярко-рыжей земли. Слова Лины Альтшуллер воплощались в действительность. Не так, как ожидал Левченко, но воплощались. Майор не сомневался, что взрыв организовали люди, которые решили сменить руководство фонда.

Угрюмый Самохин уже садился в машину, когда Левченко обратился к одному из сопровождающих:

— Нам с директором нужно договорить.

Тот посмотрел настороженно — после взрыва сотрудники фонда явно пребывали в постоянном напряжении.

— Пропусти человека, — Самохин увидел Левченко и взмахом руки пригласил его в машину.

— Надо бы нам как-то изменить место встреч.

— Было бы неплохо, — согласился директор. — Знаете, что я вам посоветую? Повремените пока со своими пожертвованиями. Сами видите, что творится. Сейчас начнут все перетряхивать сверху донизу. Перевод денег именно в эти дни вызовет кучу вопросов.

— Конечно, вы правы. Боюсь, что целили не только в Постникова.

— Нам навязывали свое покровительство, — в порыве откровения признался Самохин. — Последнее время мы с покойным не могли найти общего языка. Мне казалось, что эти люди сделали ставку на него. Оказывается, нет. Они решили сыграть наверняка — поставить меня под подозрение.

— Именно вас?

— Именно меня. Я же сказал — мы здорово конфликтовали. Все знали, что он схватится со мной по-крупному на перевыборах. Вам эти дрязги знать ни к чему. Главное — потерпите с благотворительностью. Когда все утрясется — милости просим.

Он умолк и отвернулся к окну. Но все-таки не удержался и добавил:

— Сегодня или завтра я подам в отставку. Сами видели реакцию на похоронах.

— Это именно то, ради чего расправились с Постниковым.

— Может быть.

— Они выведут из игры сразу две популярные фигуры и протащат свою «темную лошадку».

— Для постороннего человека вы очень точно схватили суть дела.

— Не могу ответить взаимной любезностью. То, что вы собираетесь делать, называется капитуляцией.

— Через три дня перевыборы. Откладывать их никто не позволит. Отмыться за такой срок я не сумею даже при самом радужном раскладе. Лучше уйти самому, чем дожидаться, чтобы тебя прогнали пинками.

Показалось здание фонда, оно выглядело пустым. Первое впечатление оказалось верным:

— Сегодня я всех отпустил по случаю похорон, — сказал Самохин.

— Может быть я смогу вам помочь, — медленно произнес Любченко. — Только давайте продолжим разговор в любом другом месте.

— Через час мне нужно быть в ГУОПе для дачи показаний.

— Времени больше, чем достаточно.

Машина проехала еще несколько кварталов. Выйдя на улицу, они спустились в полуподвальное помещение пивного бара. У стойки сидела молодежь, по телевизору крутили невразумительный клип с лихорадочно дергающимся изображением. Собеседники взяли по кружке светлого пива с соломкой, уселись на высокие табуреты. Музыка играла не слишком громко и не мешала слышать друг друга.

— Откровенность за откровенность, — Левченко продемонстрировал свое удостоверение майора ФСБ. — Торжественно обещаю: все, что вы скажете, не будет использовано против вас. Я не буквоед и не дотошный сотрудник налоговой инспекции. Я отдаю себе отчет, что в наше время, делая дело, трудно обходиться без мелких грехов.

Самохин отхлебнул пива, но из-за внутреннего напряжения поперхнулся и долго не мог прокашляться.

— Что вас интересует? — спросил он наконец.

— Все, что касается этих «покровителей». Когда вы впервые почувствовали на затылке их дыхание?

— У фонда был тяжелый период, когда застопорились все наши программы. Появился человек, который предложил дать денег на покупку спортивной одежды у одной итальянской фирмы. Мы купили ее, во-первых, со скидкой от итальянцев, во-вторых, беспошлинно, а потом показали в отчетности, что раздали костюмы бесплатно. На самом деле они ушли в торговлю. За это на наш счет некая строительная фирма перевела сто миллионов. Лично я…

— Поверьте, меня ваши личные доходы меньше всего интересуют.

— Я не взял себе ни копейки. Мы смогли профинансировать несколько неотложных дел. Просто так получить от кого-то деньги удается в редчайших случаях. Наш фонд слабо крутят по телевизору, поэтому у спонсоров мало шансов заработать себе очки.

— А ваша обойма вице-председателей? Столько популярных имен.

— Кое-что удалось сдвинуть с мертвой точки. Но здесь нужны годы, а сделки с товаром позволяют получить деньги в течение двух-трех дней.