Рубежи

– Закрывай! – крикнул Дреннер. Двери закрылись. Когда было выравнено давление, Стар стянул с нее шлем и вытащил из скафандра.

– Ир, тащи аптечку! – скомандовал он.

– Не надо, – послышался тихий голос. Ольга открыла глаза. – Все в порядке. Все живы. – Она улыбнулась. Старгейзер в припадке радости был готов задушить ее в объятиях. – Я в порядке. – Она мягко отстранилась. Дреннер так же стоял у двери и улыбался. Она встала на ноги.

– Как ты? – спросила Ир.

– Отлично. Что со станцией? – Они прошли к иллюминаторам. От станции остались одни куски, печально плывущие по орбите луны Эпсилона.

– Очевидно, метан, – высказался Дреннер.

– Да и черт с ней, станцией, – улыбнулся Стар, – я сам составлю рапорт.

– Да и этим барахлом забит весь склад уже, – добавила Ир. – Кстати, в таком случае можно требовать прибавку к зарплате.

– Неплохо бы… – мечтательно произнес Дреннер.

– Надо бы отметить сегодня вечером это событие и крещение в бою нашего нового члена экипажа, – торжественно объявил Старгейзер. Если бы эта троица знала, через что прошла она. Впрочем, ее личное дело и ее показания комиссии на Эпсилоне были засекречены. Для всех она была вновь обретенной.

– Значит, в Луна-Парке? – спросил Дреннер.

– В Луна-Парке, – подтвердила Ир.

– А теперь давайте сматывать отсюда удочки, – заявил Старгейзер. Ольга подошла и села в кресло 1-го пилота, несмотря на всеобщее удивление.

– Сможешь вести? – осторожно спросил Стар.

Ольга кивнула:

– Запросто.

Все заняли места согласно расписанию корабля. Ольга, заложив крутой вираж, устремилась к Эпсилону.

– Где это ты научилась так летать? – осторожно поинтересовался Дреннер.

– Я была в десятках миров. В миллиардах километров от своей планеты.

Дреннер присвистнул:

– Вот так да! А мы думали, что ты новичок.

– Конечно, – усмехнулась она, – когда ты проваляешься 300 лет в анабиозном сне, после того как уничтожат твою родную планету.

Глаза Ир округлились. Она, заикаясь, прошептала:

– Ты видела это?

– Нет, – отозвалась Ольга, – я была в четырех световых годах от Земли, когда это произошло. На Земле был мой дом и кот. Я жила в Париже.

– Париж…. – Ир мечтательно закатила глаза. – Я так много читала о нем.

– О, теперь дамочкам есть о чем поговорить. – Стар подмигнул Дреннеру.

– После того как Сфера уничтожила Землю, она прилетела в мир, где я находилась с исследовательской миссией, и сделала меня своим заложником.

– Да, но это было давно. Наши предки уничтожили Сферу, – добавил Старгейзер.

– А какая разница, – ответила ему Ольга. – Землю-то уже не вернуть. Погибли миллиарды людей. – В рубке воцарилась гнетущая тишина. – Я знаю, у вас есть машина, с помощью которой можно попасть в прошлое, – заявила она.

Стар и Дреннер переглянулись.

– Допустим. Но что это дает?

– Я расскажу вам вечером, если вечеринка не отменяется, – заметила она.

Здание Луна-Парка представляло из себя комплекс старинных орбитальных станций, соединенных между собой в единое пространство. Все эти модули когда-то были выловлены на орбите Эпсилона и его лун. Сегодня был четверг, потому в его кафе и ресторанчиках было не особо многолюдно. Внутренний устав запрещал посещение в рабочие часы, за чем зорко следил робот-автомат, в который посетители просовывали свои ай-ди карты на входе. Если рабочий день посетителя был с 8 до 5 или 6, а он приперся в Луна-Парк в рабочее время, то в чипе его карты появлялась запись о нарушении режима, и впоследствии приходил штраф. В новом мире была строгая дисциплина, иначе бы все скатилось к временам Дикого Запада.

Старгейзер, как и остальные, конечно же, знал особенности работы Луна-Парка, и по такому случаю у него был свой секретный вход. Это был маленький шлюз в самом тупиковом модуле. Они все вчетвером по очереди пролезли в него и очутились в длинном коридоре с множеством ответвлений, на каждом из которых висела вывеска заведения. «Союз-Аполлон» – это слово словно манило и притягивало. Ольга потянула Старгейзера за руку.

– Думаю, нам туда.

Дреннер пожал плечами. Ир было, собственно, вообще без разницы.

Когда она попала вовнутрь, то к ее горлу подкатил ком. На стойке стоял настоящий железный самовар. Ольга вдохнула носом воздух. Еле уловимый запах свежесваренного борща просто прилип к ее носу.


– Сюда, я уверена, – объявила она замешкавшимся на входе Стару и Дреннеру. Они расселись. Появился официант с меню.

– Что тут написано, не понимаю, – возмутился Дреннер.

Ольга рассмеялась:

– Это русский язык. Дай мне меню. Я буду заказывать за вас. Думаю, вы не пожалеете. Это пельмени, – Ольга указала на рисунок из кусочков теста, свернутых подушкой.

– Пельмени… – скукожился Дреннер.

– Да, пельмени, тупица! – поддержала ее Ир. – Наша бабушка делала такие. Это очень вкусно, баран, – фыркнула она.

– И чем их запивают? – спросил Старгейзер.

– Я запивала компотом, – заявила Ир. – Но ты не ребенок, значит, нужна водка.

– Водка? – переспросил Дреннер.

– Ну ты же не сироп пришел сюда пить, – добавила Ир.

Дреннер ухмыльнулся:

– Конечно нет. Я думал, будет виски.

– Так, стоп, – остановила их Ольга. – К пельменям полагается водка. Дамы могут пить водку с сиропом.

– Я думал, мы возьмем шампанского, – обиженно буркнул Стар.

– Это позже, – остановила его Ольга. – Официант, всем по порции пельменей и по 100 граммов водки.

Ир покосилась на нее:

– А не много им?

– Им нет, – заключила Ольга. – Ну, за сегодняшнее счастливое стечение обстоятельств. – Они подняли стопки и залпом осушили. – Закусывайте пельменями, – напутствовала она их, – только смотрите не обожгитесь.

Дождавшись, когда компания придет в чувство, в котором можно вести доверительные беседы, Ольга рассказала им все с самого начала, с того момента, как она закрыла свою квартиру в Париже и отправилась на космодром. Они внимательно ловили каждое ее слово. Иногда, когда дело касалось самых ужасных моментов, Ир неожиданно вздрагивала, а Дреннер икал. Пока она дошла до конца своего рассказа, им еще раз повторили заказ. Дреннер помотал головой:

– Не знаю, как бы я смог пережить это все.

– Жизнь заставит, не так раскорячишься, – добавил Старгейзер.

– Ты уверена, что Том погиб? – спросила Ир, глядя прямо в глаза.

– Да, – ответила Ольга. – Он взорвал эту чертову машину.

– Но после наши люди уничтожили Cферу, значит, Том не совсем уничтожил ее… – с сомнением произнес Стар.

– Возможно, это были другие Сферы, другие машины, – продолжила Ольга. – Уатк’м1’ткум собирает себя и себе подобных, словно конструктор.

– Но мы больше не слышали об этих Сферах, – возразила Ир.

– Это хорошо, – согласилась Ольга. – Но Земли нет. А сейчас я узнала, что в вашем мире есть технологии, способные перемещаться во времени. Я хочу вернуться назад в тот момент, пока мы с Томом еще не улетели, я смогу убедить его, а он своих высокопоставленных знакомых, что Земле угрожает опасность.

– Но у вас тогда не было кораблей, способных воевать со Cферой, – остановил ее Стар.

– Если мы остановим ее на подходе к Земле, то силами всего космического флота с ракетами с ядерными боеголовками мы превратим Сферу в пыль. И тогда Земля останется целой, и мой дом, и Том, и его жена с ребенком, и миллиарды людей. – Она замолчала, позволив им переварить сказанное.

– А как же Эпсилон? – задал вопрос Стар. – Что бы было с ним?

Ольга посмотрела на него.

– С Эпсилоном все было бы в порядке. Том все равно открыл бы его. Он был в его планах. А планы Том никогда не отменяет.

– Ну а… – попытался сказать Дреннер.

– Не повторяйте глупостей, которые вешает вам на уши ваше правительство, – оборвала его Ольга. – Сотрудничество с Землей принесло бы Эпсилону больше пользы, чем гордое одиночество. Я думаю, где-то и в других мирах есть колонии людей. Программа «Новый дом» охватывала сотни пилотов дальнего космоса.

– Ты не боишься, что если ты вернешься в свое время, где ты жива, возникнет диссонанс событий, который может привести к парадоксальным изменениям?

– Нет, – ответила Ольга. – К тому же у меня есть план, как это осуществить. Мне просто сейчас нужна ваша помощь.

– Какая именно? – задала вопрос Ир. Она решительно не понимала, какого рода помощь от них нужна этой землянке. Она сделала ничего не понимающую мину и произнесла. – Ну и каков твой план?