Рубежи

– Хорошая идея! – напутствовал робот. – Еще запиши, что новая модель меня очень хороша.

– Уговорил, – ответил Том. – Итак, сегодня 21 мая 2085 года. Четверг. 12:00. Я, Том Смит, астронавт по программе «Новый дом». Миновали Юпитер и Сатурн, приближаемся к гелиопаузе. После чего я намереваюсь передать управление бортовому роботу Хартману, модель 2034X25, и лечь в гиперсон. Через три месяца я надеюсь достичь границы мира Эпсилон Эридана, где возьму курс на третью планету от его звезды, которая, по мнению наших астрофизиков, является потенциально пригодной для колонизации. Конец записи.

– Том, тебе тут входящее сообщение.

– От кого, Хартман? – Том положил блокнот на приборную панель.

– От твоей жены Эмбер. Прослушаешь?

– Конечно, черт возьми, – Том придвинулся к монитору.

– Тогда принимаю, – ответил робот.

На экране монитора показалось заспанное лицо Эмбер:

– Привет, Том, мы только проснулись и позвонили тебе.

– Отлично! Ты знаешь, я так ждал вашего звонка, прежде чем залечь в гиперсон. – Лицо Тома расплылось в улыбке. – Где Сара?

– Сейчас идет, она чистила зубы. – Эмбер отвернулась от монитора, зовя ребенка. – Сара, иди сюда, твой папа на связи. – Эмбер усадила ребенка на колени. – Сколько ты пробудешь там, Том?

– Рассчитываю, не больше шести месяцев. Это точно. – Том скрестил руки на груди, давая Эмбер понять, что в этот полет все будет по-другому.

– Смотри не разочаровывай меня, – ответила Эмбер, – прошлые шесть месяцев превратились в полтора года.

– Я знаю, тогда сдох один из двигателей, и пришлось ждать транзитный корабль.

Эмбер улыбнулась:

– С тобой так всегда бывает.

– Том, приближаемся к границе гелиопаузы, – напомнил Хартман.

– Деточка, прикоснись к папе рукой. – Том положил свою ладонь на монитор. Сара протянула свою ладошку. – Хорошо, не скучайте. Всего шесть месяцев.

Эмбер грустно улыбнулась. Женское чутье подсказывало ей, что и в этот раз опять что-нибудь пойдет не так.

Поначалу, до рождения Сары, к таким накладкам в его работе она относилась весьма терпимо – таковы издержки профессии дальнего пилота. И вознаграждение было весьма ценным. Ведь такие, как Том, рисковали ради общего блага. Процент невозвращения из диких миров был немаленьким. Из ста экипажей, летавших к дальним звездам после изобретения пространственного варп-двигателя, возвращалось только шестьдесят. Остальным, не вернувшимся героям на их родине ставили памятники, не забывая при этом объявить очередной набор на курсы пилотов дальнего космоса.

Том предпочитал летать один. Процент выживаемости у такого экипажа, состоящего только из пилота и бортового робота, был еще меньше. Но это совершенно не смущало Тома, раз за разом вылезавшего из различных космических передряг и возвращавшегося домой.

В штабе дальнего космоса говорили про него: этот космический бродяга когда-нибудь найдет нам новый мир, будьте уверены. И Том постоянно подтверждал это, возвращаясь с очередного полета. Сколько их было? Десять, пятнадцать? Этого он не помнил. Зато в штабе это помнили хорошо, перечеркивая очередной мир после его возвращения:

– Все без толку! – ругался руководитель программы Каминский. – Очередной раз астрофизики заявляют нам о нахождении потенциально пригодного для жизни мира, и очередной раз наш пилот возвращается из него ни с чем.

– Вот увидите, в этот раз все будет по-другому! – отвечали ему астрофизики. Но ситуация повторялась раз за разом.

Том открыл дверь капсулы гиперсна. Прежде чем зайти в нее, он немного замешкался.

– Что на этот раз, Хартман? – спросил он у робота.

Хартман подмигнул зелеными лампами индикации:

– Все будет в порядке, шеф. – Если у вас плохое предчувствие, можно отменить полет и вернуться на базу.

– Ну уж нет, – ответил Том. – Мне нужны эти деньги. Скоро у Сары день рождения.

Он зашел в капсулу и закрыл за собой дверь. Мерно заработали насосы, закачивая в капсулу жидкость для гиперсна. Том сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Теперь он проснется только у системы Эпсилон Эридана. Хартман мигнул зелеными лампами:

– Приятных сновидений Том.

Через несколько секунд по всему челноку замигали желтые лампы, вновь прозвучал голос Хартмана, только в этот раз это не было общением с человеком. Робот стал тем, для чего, собственно, и был создан.

– Приступаю к выполнению полетного задания в межзвездном пространстве. Включаю основной варп-двигатель. Включаю энергозащиту корпуса корабля. Отсчет: пять, четыре, три, два, один.

Пространство вокруг челнока налилось малиновым цветом, образовав кокон. Из двигателей вырвалась голубоватая дымка ионов. Через секунду челнок исчез в бездне космического пространства.





* * *



Арктическая станция космического наблюдения Монтерео.



– Салли, что за чертовщина висит у вас на орбите Сатурна? – Нортон, почесав, по своему обыкновению, затылок, стал щелкать переключателями, пытаясь увеличить изображение объекта.

Салли отозвалась через несколько минут:

– Нортон, какое-то неучтенное корыто. Я запрашивала центр безопасности космических полетов, ребята ответили, что на данном отрезке времени экипажей по этим координатам у них нет.

– Тогда что это? – вскипел Нортон. – Салли, ты его видишь?

Вижу, – отозвалась Салли.

Обычно Салли все делала не спеша, проверяя каждый свой шаг, прежде чем что-то сообщить в центр. На этот раз ее расторопность удивила даже ее непосредственного начальника Элла Нортона.

– Ну и что это, по-твоему, Салли? – спросил Нортон.

Хорошо переложить ответственность на другого человека, если сам сомневаешься в точном заключении. Нортон сомневался. Если это обычный метеорит, а он поднимет тревогу, то получит он по самое пятое число. И никого не волнуют его «я так полагал, мне показалось». На сей раз сомнений не было: на экране его монитора висела сфера. Причем она не просто висела, она проявляла признаки электромагнитной активности, проще сказать, она отсылала сигналы. Нортон переключал приемник с одного режима на другой. Сигнал был устойчивый и шел явно не в сторону земли. Нужно было еще раз перепроверить.

– Салли, – Нортон поднес трубку рации ко рту. – Ты зафиксировала сигналы?

– Да, шеф. Какой-то машинный код. Явно искусственного происхождения.

– Ты не ошиблась? – Нортон привстал с кресла.

Вот чего больше всего ему не хотелось, так это докладывать в центр, что обнаружен сигнал искусственного происхождения. «Дамы и господа, мы вступили в первый контакт»… Сама мысль об этом наводила на него панический ужас. И дело не в комиксах про ужасных инопланетян с огромными головами и такими же глазами, сколько в неготовности человеческой цивилизации к встрече.

– Салли, это точно искусственный сигнал, а не помехи Сатурна?

– Точно, шеф, – раздался из микрофона голос Салли.

Нортона начинала трясти мелкая дрожь, он достал сигару и закурил, пытаясь успокоиться. «Как она может быть такой спокойной? – думал он, подразумевая под этим Салли. – Нервы у этой девчонки, пожалуй, покрепче моих будут.

– Салли, – Нортон вновь прильнул к микрофону. – Оно все еще висит на орбите?

– Да, шеф! – отозвалась Салли. – Я понимаю, что вам не хотелось бы брать на себя ответственность по докладу в центр. Но за вас уже это сделали.

– Кто сделал? – у Нортона чуть сигара не выпала из рук. – Повтори, Салли.

– Экипаж «Эквадора», – спокойно произнесла Салли. – Они сейчас на орбите Юпитера. Они приняли сигнал с этого корабля.

– Что приняли? – Нортон подскочил с кресла. – И что он радирует?

– Ничего особенного, сэр. Он просто обозначил свои координаты и назвал себя.

– Кому обозначил?

– Тому, кто его ждал, видимо, – заявила Салли. – Но явно не нам, сэр.

– Почему ты так решила?

– Радист на «Эквадоре» бывший программист. Он попытался расшифровать сигнал и говорит, что он напоминает умерший язык программирования «Ассемблер». Точнее, язык самого низкого уровня. Такой язык зашивали в микросхемы самых первых роботов на земле, собственно, с него все и началось.

– Это все, Салли?

– Нет, шеф. Его зовут Уатк’м1’ткум.

– Что-что? Как его зовут? – У Нортона глаза полезли на лоб.

– Салли, повтори, как его зовут?

– Уатк’м1’ткум, – повторила девушка.

– Салли, ты издеваешься, да?

– Нет, Элл, если хочешь, я соединю тебя с «Эквадором». Дай мне пять минут.

– Салли, – проговорил в микрофон Нортон. Ситуация вышла из-под его контроля. Он совершенно не понимал, что ему сейчас делать. Но вскоре он вышел из оцепенения, охватившего его, и произнес: – Черт их возьми, Салли, соединяй с «Эквадором».

В трубке послышалось шипение. Вскоре оттуда раздался хрипящий мужcкой голос:

– «Эквадор» на связи. Старший радист Сомов.

– Сомов, это Центр арктической связи. Элл Нортон на связи. Что у вас происходит? Вы наблюдаете неопознанный объект на орбите Сатурна?