Ривердейл. Накануне

Если Ривердейл никогда не меняется, то кафе Поупа – это просто образец незыблемости. Одна только светящаяся неоновая вывеска – сама по себе достопримечательность, которую стоило бы внести в список объектов культурного наследия. Даже думать не хочу о том, сколько часов я провел, протирая задницей виниловое сиденье за столиком в этом кафе. И сколько бургеров Поуп «записал на мой счет».

Я отдам ему долг обязательно… когда смогу. Только сначала нужно понять, как заработать. А это легче сказать, чем сделать. Арчи работает у своего папы. А мой отец… ну, чисто теоретически, он работает на отца Арчи. Во всяком случае, он так говорит. Но дело в том, что наши с ним графики последнее время не совпадают, я его почти не вижу, и интуиция подсказывает мне, что ничего хорошего это не предвещает. Арчи, мой папа… Неужели все отдалились от меня этим летом?

Может, я не прав, что в Ривердейле ничего не меняется? «Ведь, как зари улыбка, все золотое зыбко»[4].

Так что ж тут удивительного, что кафе Поупа стало моим вторым домом? Оно всегда открыто, и Поуп всегда за стойкой. Хоть что-то стабильное в этой жизни.

Как я уже говорил, тем утром на парковке было безлюдно, но не совсем: подойдя поближе, я увидел Джейсона Блоссома. Привалившись к стене кафе, он с бешеной скоростью набирал сообщение в телефоне. Его кожа казалась еще бледнее, чем обычно, она словно просвечивала в лучах восходящего солнца. Вид у него был хмурый.

– Привет, – сказал я, подходя.

Джейсон вскинул взгляд, коротко кивнул с непроницаемым выражением.

Мы с Джейсоном из разных компаний. Его никогда особо не радовали встречи со мной, и это утро не стало исключением. Я не обиделся. Честно говоря, в тот момент он был похож на призрака, хотя и стоял на ярком солнце.

– Пишешь восторженной поклоннице?

Ляпнул не подумав. Впрочем, Джейсон состоял в школьной команде по водному поло, и по меньшей мере две трети девчонок из старшей школы Ривердейла были влюблены в него по уши.

– М-м-м… Ну да. – Он снова уткнулся в телефон.

С ним творилось что-то неладное. Он казался взбудораженным, взвинченным, словно предвкушающим что-то, и в то же время рассеянным, озабоченным, немного испуганным. Слишком много всего и одновременно, если хотите знать мое мнение. Не уверен, что он вообще заметил мое присутствие. Уяснив намек, я двинул дальше.

Звякнул колокольчик над входной дверью, и Поуп, вытиравший прилавок, поднял голову и широко улыбнулся. Его улыбка полностью компенсировала отсутствие интереса со стороны Джейсона.

– Джагхед Джонс! Я как чувствовал, что ты придешь.

– Я настолько предсказуем, Поуп?

– Предсказуемость – это хорошо для бизнеса, мальчик мой.

– Мне кажется, это относится только к тем клиентам, которые платят по счету, – смущенно пробормотал я.

– Я не беспокоюсь, – отмахнулся Поуп. – Уверен, ты скоро рассчитаешься. – Он наполнил кружку черным кофе и подтолкнул ко мне по стойке. – Как насчет бургера? Или еще рановато?

Я закатил глаза:

– Для бургеров никогда не бывает рановато.





* * *


Двойной чизбургер с котлетками средней прожарки, розоватыми внутри, и расплавленным ломтиком сыра чеддер, растекшимся по булочке – ни в коем случае не подсушенной! Маринованые огурчики, ломтики помидора, может, колечко лука, но только не салатный лист (салат – та же вода, только хрустит на зубах). Я всегда заказывал именно такой бургер, и, конечно, Поуп знал мой заказ наизусть. Солнце только взошло, но я набросился на еду с таким аппетитом, будто не знал, где и как мне удастся поесть в следующий раз (хотя обоим было понятно, что еда будет та же и там же). Мой старый, добрый ноут лежал рядом на стойке, но я его еще не включил, полностью сосредоточившись на еде.

– Картошка достаточно поджаренная? – спросил Поуп, подливая мне кофе.

Люблю, когда картошка зажарена так, что разве что не подгорела. Ухватив идеально обжаренный ломтик, я приветственно помахал им Поупу и сунул в рот.

– Великолепно, как всегда. – Я кинул в рот еще несколько штук.

– Осторожнее. Если глотать с такой скоростью и не жуя, поперхнуться можно. А мне потом отвечать.

– Не волнуйтесь, Поуп, я вам не новичок. До травм дело не дойдет.

Отхлебнув кофе, я глянул на телефон. До «Сумерек» и подготовки к сеансу времени еще полно. Впереди – неспешное утро за ноутом. Это было бы очень приятно… если бы не напоминало о том, как мало у меня дел. О том, как мало у меня вообще всего в этом мире.

И все же… Впереди была поездка с Арчи. Даже самому себе не хотелось сознаваться в том, как мне не терпится встретиться с ним. Особенно если учесть, что на моем телефоне не было ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения.

– А… – словно невзначай начал я, но, может быть, Поуп был прав, и я слишком быстро напихивался едой, потому что горло перехватило. Я едва перевел дыхание. – Арчи в последнее время не заходил, Поуп?

Неужели прошла всего неделя с тех пор, как мы болтали, будто все было по-прежнему?

Прошла. Конечно, прошла. И я это знал.

Поуп на мгновение отвел взгляд, обдумывая мой вопрос.

– В последнее время? Не припомню. Несколько раз забегал за обедом для отца. Хороший парнишка.

Хороший парнишка. Да уж, это Арчи Эндрюс. И хороший друг – по крайней мере раньше был.


– Хотя… нет, пожалуй, – прервал мои размышления Поуп. – Я его уже несколько дней не видел, как минимум. Не знаю, чем уж он так занят. В последний раз он сидел тут с тобой в тот вечер, когда была гроза. Неделю назад?

– Точно.

В тот самый вечер, когда он рассказал о своих песнях. И когда мы договорились съездить в Сентервиль.

– И вообще, разве это не я должен спрашивать тебя, чем занимается Арчи? – продолжил Поуп. – Вы ведь всегда были не разлей вода, верно?

Он говорил так, будто просто поддерживал беседу, но я знал, что Поуп ловит каждое слово, малейшее изменение лица. Он ничего не упускает.

– Наверное, все в этой жизни меняется. – Наконец-то я вслух признал неизбежное. – Даже в нашем сонном, старом Ривердейле.

Словно в ответ на мои слова, звякнул колокольчик над дверью. Этот звук идеально укладывался в ход нашего разговора, и на мгновение мне померещилось, что мы каким-то образом одной силой мысли призвали Арчи в кафе. Но это был всего лишь Дилтон Дойли. Наверняка только что вернулся из очередного похода со своими скаутами – опять они учились выживать в условиях дикой природы по безумному сценарию, который измыслил Дойли.

– Кстати о предсказуемости. – Я вздернул бровь: Дилтон вывел девиз скаутов «будь готов» на совершенно новый уровень.

Дойли бросил на меня хмурый взгляд и поправил красную бандану (справедливости ради, выражение лица у него всегда хмурое и напряженное).

– В наше непростое время необходимо уметь предсказывать любые, даже самые непредвиденные обстоятельства, Джагхед. – Он отбросил прядь густых волос, упавшую на очки. – Не все могут позволить себе роскошь бегства в… – он махнул рукой в сторону моего ноутбука, – вымышленную реальность.

– Ладно, хорошо, – согласился я. Накручивать Дилтона не хотелось. – Непростое время, как скажешь. А я-то, дурак, только что назвал Ривердейл сонным городком. – Я пожал плечами. – Никаких неожиданностей.

Если не считать того, что происходит с Арчи.

– Ну, кроме того случая, когда Уэзерби вызвал тебя к себе на ковер за то, что ты принес в школу… кажется, нож?

Это случилось в мае, прямо перед экзаменами.

Дойли помрачнел еще сильнее:

– Карманный нож. Стандартный нож из набора скаута. Это просто смешно. Но такая уж моя судьба. – Дилтон решительно кивнул, будто убеждая самого себя в правдивости собственных слов. – Ты даже не представляешь, каково это, знать, что случится что-то ужасное. Быть уверенным в этом. Но не знать, что именно и когда.

– Дилтон, тебе говорили, что ты зануда? – Я улыбнулся, показывая, что это дружеская шутка. (Мне такие вещи постоянно говорят. А рыбак рыбака видит издалека, и все такое.)

– Мой папа всегда говорил: «Мир жесток и не прощает ошибок. Сама Вселенная пытается нас уничтожить. И далеко не всегда все к лучшему».

Я вспомнил о маме, представил личико оглянувшейся назад Джеллибин, сидящей в детском кресле на заднем сиденье машины, когда они уезжали.

– Что правда, то правда.

– Оглянись вокруг, – продолжил Дилтон, будто на линолеумном покрытии стойки Поупа были начертаны знамения, приоткрывающие будущее. – Разве тебе самому не кажется, что не случайно праздник выпал на кровавую луну?

– Я… честно говоря, этого не знал. – И я понятия не имел, что такое «кровавая луна», но говорить об этом не стал. – Дилт… Уэзерби не советовал тебе… м-м-м… ну, немного расслабиться, а?

Испепеляющий взгляд Дойли, непонятное настроение Джейсона Блоссома – определенно, у Поупа сегодня царила весьма странная атмосфера.

– Да что этот Уэзерби знает? – презрительно фыркнул Дилтон. – Он, да и все остальные, прячет голову в песок, как страус. Конец света уже близок. И мы с моими скаутами будем готовы к апокалипсису.

– Если близок конец света, зачем ты тащишь скаутов в лес? Чтобы встретить там апокалипсис с распростертыми объятиями?

– Ты не понимаешь, Джонс. Я единственный, кто готов к концу света, потому что отец меня натренировал. Ребята нуждаются во мне.

– Ладно-ладно. – К чему пытаться урезонить Дилтона? – Обязательно гляну на эту твою кровавую луну. Наверняка это будет самое интересное событие в Ривердейле за долгое время.

– Поосторожнее с высказываниями, сынок, – неожиданно вмешался Поуп. – Может, тебе наш городок и кажется сонным, но ты еще слишком молод, чтобы судить. Дилтон, конечно, малость перегибает палку, но я бы от его слов так просто не отмахивался.

– Спасибо, – буркнул Дилтон.

– Вы о чем, Поуп?

Кожа у меня покрылась мурашками, как бывает, когда нападешь на хорошую историю и слова сами просятся на бумагу.

– У нас непростая история. И у Ривердейла, и у кафе. Ведь заведение «У Поупа» возникло раньше, чем сам городок. Конечно, в те дни все было иначе.

Я навострил уши, рука потянулась к ноуту. Внутренний голос подсказывал, что тут будет о чем написать. Я выжидательно уставился на Поупа, а Дилтон опустился рядом. Его тоже разбирало любопытство.

– Мой отец, Поуп-старший, открыл кафе, в котором не подавали никаких обедов, только мороженое и газировка.

– Никаких бургеров? – От одной мысли об этом у меня в животе заурчало. – Что за извращение?

– Ну, тогда это никого не смущало, – заметил Поуп. – И кого я только не обслуживал! Даже знаменитостей.

– Знаменитостей? В Ривердейле?

Джози и ее «Кошечки», пожалуй, единственные, кого с большой натяжкой можно было назвать нашими знаменитостями. Даже Торнтон Уайлдер, возьмись он описать «наш городок»[5] Ривердейл, не сумел бы придумать ничего интересного.