Путь в террор

– Рада за вас. Простите, я тороплюсь.

– Конечно-конечно, но…

– Всего доброго.

– Люси, ты скоро? – спросил Людвиг, поймавший извозчика.

– Уже иду, – отозвалась сестра и, проводив знакомую взглядом, подала ему руку и, придерживая подол юбки, ступила на подножку.

– Кто эта оригиналка? – спросил брат, когда они устроились.

– Смолянка, как я, – пожала плечами девушка. – Правда, она выпустилась много раньше. Я в ту пору еще в младших классах была.

– Занятно, а по виду не скажешь.

– Среди выпускниц института благородных девиц тоже случаются «синие чулки».

– И как ее зовут?

– О, кажется, нашлась-таки особа женского пола, заинтересовавшая моего любимого братика?

– Перестань. Довольно и твоих подружек.

– Каких подружек?

– Тех самых, с которыми ты познакомила меня на балу. Некоторые из них до сих пор засыпают меня письмами, слава богу, анонимными.

– Да ты просто донжуан, мой милый Людвиг! И в бедной Ирине увидел очередную жертву своей неотразимости?

– Так ее зовут Ирина?

– Да. Только вот фамилию твердо не помню. Кажется, Уварова… или нет…

– Ирина Уварова, – проговорил молодой человек, будто пробуя на вкус каждую букву.

– Боже, да это ты – жертва, а не она!

– Перестань. Просто ее лицо показалось мне интересным, пожалуй, даже оригинальным. Есть в нем какая-то сила и внутренняя убежденность.

– Хм. И когда же ты успел это заметить? Впрочем, ты прав. Она всегда была такой. Знаешь, как ее называли в институте?

– И как же?

– Искрой.

– Искрой? Занятно. Да, такое имя ей подходит.

– Боже мой, ты все-таки влюбился, причем с первого взгляда. Я думала, что подобное случается лишь в романах!

Так, подшучивая друг над другом, они доехали до дома. Людвиг помог выйти сестре, затем расплатился с извозчиком, и они уже хотели войти в парадное, как вдруг непонятно откуда появился городовой.

– Здравия желаю вашему благородию! – гаркнул полицейский, отдавая честь.

– Здравствуй, братец, – удивленно ответил барон.

– Вашбродь, дозвольте обратиться. Дело у меня к вам есть.

– Изволь.

Как ни пыталась заинтригованная Люси разобрать, о чем городовой рассказывает ее брату, услышать ничего не получалось. Но было видно, что Людвиг как-то подобрался, посерьезнел и даже помрачнел.

– Хорошо, братец, – ответил он, дослушав. – Подожди меня немного, я сейчас буду готов. И не отпускай извозчика.

– Что-то случилось? – озабоченно спросила сестра.

– Ничего страшного, просто мне надо ненадолго уехать.

– Но зачем?

– Не волнуйся так. Я тебе позже все расскажу.

– Раньше у тебя не было секретов от меня!


– Перестань. Нет никакого секрета. Просто один человек, которому я обязан, попал в беду.

– Обязан? В беду? – переспросила изумленная девушка. – Но что я скажу отцу?

– Ничего… хотя можно сказать, что скоро у него будет возможность отдать давно приготовленный подарок. Ну все, милая, мне правда надобно торопиться. Давай я отведу тебя и поеду.

– Хорошо, – пролепетала Люси и дала проводить себя до двери.

– Где Людвиг? – сухо поинтересовался отец, когда она появилась на пороге его кабинета.

Выслушав сбивчивый рассказа дочери, банкир ненадолго задумался, а потом задал один-единственный вопрос:

– Прости, Люси, а ты не запомнила номер бляхи у городового или еще что-нибудь?

– Нет, папа, – потупилась девушка, но, заметив тень раздражения на лице родителя, тут же нашлась: – Но когда полицейский представился брату, то сказал, что из второго участка Выборгской части.



Вернувшись в камеру, Дмитрий присел на свое место и крепко задумался. Дела шли куда хуже, чем он рассчитывал. Похоже, что Барановские крепко озлобились на своего гальванера за конфликт с мастером. Адвокат, присланный ими, вел себя так, будто его прислали не защищать Будищева, а напротив – помочь упечь его как можно дальше. Попадание Семена в больницу никто и не подумал связать с Перфильевым, более того, «защитник» прямо порекомендовал своему подопечному не усугублять своего положения и не наговаривать на почтенного человека. Никто происшествия с учеником не видел, а если мастер и дал тому лишний подзатыльник, так ведь это дело житейское. И вообще, не дело это, когда простые рабочие на фабричную администрацию с кулаками нападают. И если бы не тот давешний случай на полигоне, то о нем и вовсе никто бы не побеспокоился.

– Простите, у вас что-нибудь случилось? – отвлек его от размышлений Постников.

– Все нормально, – отмахнулся Дмитрий, не желая посвящать незадачливого канцеляриста в свои проблемы.

– Просто у вас такой вид… кстати, избитый вами молодой человек оказался мелким воришкой. Он в первый раз в околотке, но у него, оказывается, есть общие знакомые с здешним Иваном.

– С кем?

– Ну, с Котом. Он ведь по тюремной иерархии считается «Иваном».

– В авторитете, что ли?

– Да, можно сказать и так.

– А ты откуда знаешь?

– Ну, я же все-таки немного журналист. Умение разговаривать с людьми и узнавать подробности – мой хлеб.

– Что-то поздно ты спохватился, Николай Николаевич.

– Ваша правда, – вздохнул сиделец. – Сейчас я бы не совершил такой ужасной ошибки… Можно мне присесть?

– Нет.

– Понимаю. Ну, как хотите, просто у меня была любопытная информация для вас.

– Все равно – нет.

– Ладно. Но этот новичок, с которым вы так грубо обошлись, рассказал, что вы очень похожи… ой, кажется, к нам идут.

Не успевший договорить канцелярист мгновенно испарился, а к Будищеву уже подходил один из подручных Кота.

– Вас просят подойти, – состроил он умильную рожу.

– Раз просят – подойду.

– Ах, какие у вас прекрасные чеботы, – неожиданно всплеснул руками посланец, уставившись на опорки Будищева. – Будет жаль, если с вами что-то случится. Может, завещаете их мне?

– Я бы с радостью, – усмехнулся тот, – но все дело в том, что они уже завещаны.

Уголовник в ответ только усмехнулся, но интересоваться наследником и душеприказчиком по этому делу не стал, а как только они подошли к нарам Кота, и вовсе сделал вид, что его тут нет.

– Звал? – коротко поинтересовался Дмитрий у авторитета.

– Садись, в ногах правды нет, – без улыбки предложил тот.

– Ее нигде нет, – покачал головой Будищев, оставшись стоять.

– Это как сказать, – покачал головой глава местного преступного мира и перешел к делу: – Вопрос к тебе есть, мил человек.

– Спрашивай.

– А ты не перебивай старших! – вдруг окрысился Кот, мгновенно перейдя от ленивой небрежности к яростной агрессии. – Мы тут люди простые – богобоязненные, и всяких разных не любим!

– Ты про что?