Проклятие на удачу

Но тут случилось то, что бывает, если берешься за два дела сразу. Катастрофа.

В портальной части изысканий наметился прогресс. Эмрис добавил туда заклинания, что используют при разделении жизни в смешанных парах нелюдь-человек.

Профессор рассудил: раз обряд связывает две жизни, а портал — две точки пространства (причем в первом случае никто не погибает, во втором — как повезет), то почему бы не добавить к заклинанию переноса часть формулы из обряда разделения жизни?

И добавил. Испытания прошли успешно, как сказал обезьян, с мелкими погрешностями и ограничениями. Воодушевленный, он решил закрепить результат, но, как назло, во время повторного опыта в лабораторию случайно забрела сильфида. Девушку зацепило, и она, будучи магом, с перепугу выдала все, на что была способна.

И Эмрис вместо удачного переноса через портал неожиданно получил долгую, но не особо счастливую жизнь. Потому как несработавший перенос с частью заклинания плюс сила сильфиды в его случае подействовали как полноценный обряд разделения жизни, который нельзя обратить.

Родители сильфиды, естественно, были не в восторге. И это еще мягко сказано. Эмрису предъявили обвинения и бросили в острог.

Вот тут история до такой степени стала напоминать рассказ об одной принцессе, что я не выдержала:

— Это была прабабка Арвеля? Та самая, что потом вышла замуж за охотника?

— А я разве не сказал? — удивленно хлопнула честными глазами обезьяна.

— Нет!

— Ну и хорошо. Имена я потом тебе списочком надиктую, не люблю, когда в рассказе куча всяких Быбыбхмыстов и Ррывозов, за ними вся суть теряется! — Обезьяна расплылась, люстру золотистым поясом обвивала змея.

А я вспоминала действующие лица истории с принцессой сильфов. Эмрис — аферист-злодей, что разделил с принцессой жизнь. Принцесса сильфида, с которой он дружил. А фейри…

— Один вопрос! — Я подняла палец вверх. — Твой друг фейри — это жених принцессы, которого она бросила?

— Бросила-бросила, ушла к нашему общему другу, — недовольно прошипела змея.

Второй человек в их компании — охотник?

— Твой друг — охотник? Но ведь у него были родные? У охотников их нет.

Ответил вместо Эмриса Кай:

— Раньше богине служили не только те, кому терять нечего. К ней можно было добровольно прийти на службу.

— А уйти? Охотник же женился на принцессе, значит, богиня его отпустила?

Кай пожал плечами.

Ладно, допросим Арвеля. Может, выяснит у отца.

— Про наших голубков рассказывать? Или хватит? — хитро прошипел Эмрис.

— Рассказывай.

Третий акт пьесы можно было назвать: «Один сидит, остальные развлекаются».

Пока Эмрис на стенах чертил гвоздем формулы, его друзья попали. Один — в охотники. Ушел сам, потому что любил сильфиду. Второй из армии — в женихи принцессы, так как случились взаимные чувства. И все бы было хорошо, если бы принцесса неожиданно не бросила жениха и не влюбилась в охотника, в бывшего друга. И он оставил службу, обосновавшись во дворце. Фейри ее решение принял. Однако, наведываясь к Эмрису в тюрьму, начал говорить о странностях принцессы и ее мужа.

— Тут-то я и понял, что пока я загораю под солнцем в клеточку, кто-то добрался до моих исследований по проклятому везению и вовсю им пользуется! — Эмрис свесился с люстры.

— Ты решил помочь своему другу, то есть бывшему жениху, разобраться? — предположила я, искоса глядя на нахмурившегося Кая.

— Конечно же, — прищурился змей, оборачиваясь совой. — Он вытащил меня из тюрьмы… Только мы с моим мнительным другом ошиблись — не того посчитали виноватым. Не поняли главного: лишь лепрекон может пользоваться проклятым везением. И только он может его получить, при этом его собственные силы будут угасать. Но это для темных лепреконов было небольшой платой… для них многое было малой платой… А что касается темного везения, получить его можно одним способом — провести специальный обряд над младенцем их расы. Ребенок погибнет, а тот, кто провел, получит темную удачу.

В груди похолодело от жуткой догадки. Я? Я должна была стать таким ребенком?

— А если ребенка спасут? Запечатают его силу вместе с той гадостью, что на него прицепили?

— Он будет жить. Но в нем, как в тебе, будет копиться проклятое везение — в него превращаются чары маленьких лепреконов. А когда однажды печать слетит, выросший младенец станет опасен. Потому что до сих пор связан с тем, кто пытался его убить. Если бы он оставался младенцем, уловить связь было бы невозможно. — Рука Кая легла на плечи, даря тепло и успокоение.

Но меня все равно потряхивало.

— Зато если печать снимется, у нас будет возможность напрямую найти того, кто решил с твоей помощью получить проклятое везение. — Сова ухнула. — Правда, тебя мы тогда не спасем.

В душе царил полный раздрай. О чем спрашивать? Какие вопросы задавать? Ругать Эмриса за то, что скрыл? Или хвалить? Потому что проклятие — это нечто привычное. А темное везение — нечто непонятное.

— Что с тобой случилось? — решила вернуться в истории принцессы сильфов и нашего многоликого друга.

— Ну… — Сова спрыгнула на пол, увеличилась, становясь песчаным котом. — Говорю же, не того мы посчитали виновным и решили вывести на чистую воду. Эх, не у тех и не то я спросил! В итоге один перенос и смертельный удар проклятым везением — и я оказался таким. Но мне еще повезло. Мой друг фейри, который думал, что я его предал, погиб… А тот, кого мы считали виновником… Ему как раз и пришлось разбираться с собственными родственниками.

— У него получилось? — Кай потер пальцами висок, словно у него болела голова.

— Ну, ты же слышал легенду о принцессе. Там все чинно и благородно. Принцесса и охотник на троне, фейри вроде как отбыл из дворца, а не погиб, а про родню охотника больше никто ничего не слышал, — мурлыкнул Эмрис, щурясь.


— Они скрыли правду? — предположил Кайден.

— Ага, скрыли. Я стал аферистом, фейри отбыл, наши главные злодеи, родственники-лепреконы, вообще в истории не упоминаются. Хорошо принцесса и охотник поработали, подчистили качественно, — подтвердил кот со смешком.

Я прекрасно понимала принцессу. Кто бы хотел, чтобы люди знали о твоей семье столь неприглядные вещи?

— Все подчистили… — повторил профессор, — когда вернули себе способность здраво мыслить.

— Как это? — Хотелось стукнуть Эмриса, выдающего нам информацию по две капли, словно неокрепшим росткам.

Оказалось, что проклятое везение не только способно убрать конкурента незаметно, но и может исподтишка направить человека или нелюдя в нужное русло. Чем больше и дольше его используют, тем меньше сомнений у жертвы. К примеру, охотник, которого «добрые» родственники-лепреконы использовали вслепую, с лету принял решение принцессы бросить жениха, хотя до этого лишь завидовал другу и не собирался ему мешать. А сильфида запросто позабыла о прежней чистой любви и выскочила замуж за другого.

— Сущность, которую обвинял наш призрачный наемник, — это тоже оно, темное везение? — догадалась я.

— Да, — подтвердил Эмрис. — Но этого темного везения, к нашему счастью, у нынешнего мага не так много. И целей тоже. Всего-то Арвель и король.

Куда я влезла?

— Еще, к счастью, наш темный лепрекон весьма терпелив или боится полностью потерять силу, за двадцать лет всего три ребенка погибло, — добил Эмрис. И весело: — Зато у нас не так много подозреваемых! И среди них точно есть твои родители.

Сейчас умру от радости.

— Советник короля и семья королевы? — Кай погладил мое плечо, успокаивая.

— Да, и семья любимой фрейлины Арвеля. У каждого есть повод желать наследнику споткнуться на ровном месте, ну и королю в общем-то.

Понимаю первого советника — выгоревшей королевой управлять проще. Понимаю семью королевы — власть портит, цель та же.

— А семейству нашей фрейлины это зачем? Она что, какая-то родственница короля? — Я прижалась к боку охотника.

Эмрис сощурился еще сильнее, но ничего не сказал. Пояснил с насмешкой:

— Ее мать до замужества была фавориткой короля. Месть, банальная месть. Король ведь так счастлив, а у ее матери проблемы в семье.

— Ты забыл еще одну кандидатуру. — Кай постучал пальцами по подлокотнику. — Королева. Ведь проклятым везением может воспользоваться любой лепрекон? Хоть запечатанный, хоть выгоревший?

— Была такая мыслишка, — неохотно согласился кот.

— Но ведь она потеряла ребенка! Как она могла причинять вред другим детям? — В голове не укладывается. — К тому же ее ребенок погиб последним. А если размышлять, как вы, то все три ребенка, что погибли двадцать лет назад, стали источником именно проклятого везения. В любом случае получается… если это она, то…

У меня даже язык не поворачивался сказать. Королева убила своего ребенка и сестру?

— Согласен, королева не подходит, слишком мила. — Эмрис зевнул, потянулся, улегся на ковер. — Хотя лучше о ней все же не забывать.

Как ни крути, а выходит, что кто-то из родителей убил свою кровь. Кроме родственников фрейлины. Или я о чем-то не знаю?

— Эмрис, а в семье фрейлины, случайно, не было внезапных детских смертей?

— Была, — прошипел уже змей.

— Ты же сказал — три смерти?

— Во дворце! — Желтые глаза довольно блеснули. — И одна вне дворца.

— Когда? — Кай, как всегда, был краток.

— В то же время, когда погибла дочка советника. Малыша не спасли.

Малыша. Мальчика. Значит, моими родителями могут оказаться советник с женой, родители королевы или сама королева. В последнее верилось слабо — с Арвелем я успела побеседовать и сестру его видела. У меня с ними ничего общего.

Кай молчал, о чем-то размышляя.

Я тоже думала над словами Эмриса. Когда-то давно он сумел разработать способ получения магической гадости. У него этот способ увели. Он превратился в нечто непонятное, заговорщики мертвы, бывший жених сильфиды тоже. Охотник и принцесса скрыли правду. Много столетий спустя кто-то снова использует проклятое везение.

— Откуда у нынешнего темного лепрекона твои схемы? — Кайден думал в том же направлении.

— Они нашли мою вторую лабораторию. Там я хранил копии некоторых исследований, — нехотя признался Эмрис. — Собственно, я там спал все эти годы. Ну… почти спал, я был в состоянии, напоминающем анабиоз. К счастью, меня приняли за готовое проклятие и прицепили к Арвелю.

— Кто? — Кай с прищуром оглядел змея.

— Если б я знал, не висел бы тут, как шнурок для вызова слуг! — огрызнулся змей, обернулся котом, забрался на кресло и превратился в глазастую тень. — Если думаете найти следы нашего шутника в лаборатории — там пусто. Я проверил. Вынесли все до последней пылинки и вычистили так, что ни капли магии не осталось.

Робкий росток надежды, что все будет проще, чем мы думали, забрался обратно в семечко.