Проклятие на удачу

— Вперед, друзья мои, садовники и садоводы! — донеслось насмешливое из кармана.

Пока шли, я с завидной регулярностью спотыкалась. Эмрис посмеивался — не надоело чужое невезение собирать? Надоело, но отказаться от подобного счастья я не могла, а значит, придется привыкать и относиться философски. И запасаться обувью, потому что с такой скоростью сбивания носков скоро я останусь босиком. А еще — избегать скопления народа. И таскать с собой набор аптекаря на всякий случай. Если бы не Кай, я бы раз десять могла поздороваться с мостовой. Охотник умудрялся в последний момент подхватить меня под локоть. В конце концов, мне надоело, и я сама вцепилась в его руку. Под тканью рубашки было нечто твердое. Понятно: наручи охотник не снял.

Кайден бросил на мою ладонь на своем предплечье странный взгляд, будто я нахально вцепилась в принца. Хм, а вдруг так и есть?

— Слушай, может, скажешь, кем ты был до того, как стал охотником? — виновато вздохнула я. — Понимаю, тебе неприятно вспоминать, но так я хотя бы буду знать, как себя с тобой вести. Я тут на тебе вишу, горшки с цветами таскать заставляю, а может, мне нужно кланяться и на «вы»?

Кайден снова посмотрел на мою ладонь, едва заметно улыбнулся, накрыл ее своею и слегка провел кончиками пальцев по внутренней стороне запястья. По коже побежали мурашки, я сглотнула, едва не споткнувшись, и бросила быстрый взгляд на охотника. Казалось, Кай не понимает, что прикосновение вышло далеко не дружеским.

— Не нужно ни кланяться, ни на «вы». — Серые глаза смотрели внимательно, в них было нечто, отдаленно напоминающее любопытство.

Что с ним такое? Я ведь ничего необычного или предосудительного не делала и не спрашивала?

— Я не знаю, кем я был до того, как стал охотником. Я ничего не помню до своего появления в храме ночи… — задумчиво помолчав, добавил Кайден и зашагал дальше, увлекая меня за собой.

Идя рядом, я растерянно косилась на спутника. Жить без памяти — какой ужас! Воспоминания делают нас — нами. Одни пробуждают хорошие чувства, другие — не очень, но вместе они составляют мозаику, что называется сутью. Как можно жить без нее?

— А я говорил, что авторство нашего ходячего справочника неизвестно… — раздался шипящий шепот прямо у уха.

Я испуганно подпрыгнула, осторожно покосилась на плечо и, увидев желтую ящерицу, сердито буркнула:

— Я так с тобой заикой сделаюсь!

— Вылечим! Я знаю потрясающий отвар, правда, там побочный эффект — зеленые пятна, но заикание отлично лечит.

Мы свернули в пустой проулок, Кай вытянул руку и стряхнул говорливое проклятие с моего плеча. Эмрис плюхнулся на землю и громко проворчал, превращаясь из ящерицы в желтого домашнего кота:

— Какое интересное понимание профессии! Все охотники уничтожают темные субстанции, а ты — используешь в качестве метательного снаряда! Оригинально, не спорю, но в следующий раз хоть целься во что-нибудь, а то надоело летать просто так!

И несносный кот побежал впереди, гордо задрав пушистый хвост. Недолго, впрочем, бежал. Завидев невдалеке насторожившуюся собачью стаю, нарываться не стал: обернулся пятнистой желто-коричневой дворнягой. Так и бежал до нашего дома. Потом исчез за поворотом, а когда мы с Кайденом заходили в ворота, на запястье прицепился желтый паук. Не заорала чудом. Стряхнула Эмриса в карман и весело помахала поджидающим на крыльце родителям.

Кайден первый подошел к ним, вежливо поздоровался и представился:

— Кайден Бран.

Быстро же он придумал себе новое полное имя! Раскланявшись с прирожденной грацией, словно всю жизнь только этим и занимался, а не носился по лесам, Кай спросил, позволено ли ему вручить леди, то есть маме, презент. Папа, естественно, позволил, хотя глядел на плетельницу с плохо скрываемым восторгом. После торжественного вручения цветочного горшка я представила родителей, на этом мое участие в переговорах плавно сошло на нет.

Кай был учтив, предусмотрителен и непривычно разговорчив. За обедом они с отцом успели не только понравиться друг другу, но и решить, что я должна поехать на плантации Кайдена в ближайшее время. К концу трапезы я получила официальное благословение на поездку, избавилась от необходимости общаться с теми поставщиками саженцев, до которых доехал лишь мой чемодан. А еще у меня появилось два-три месяца вне дома по уважительной причине — Кайден сообщил отцу о цветочной ярмарке, что собираются провести у себя альвы. И пообещал присмотреть за мной. О ярмарке мы не знали. Оказывается, только сегодня утром об этом написали в новостных листах. Мама и девочки тоже были в восторге от гостя. Младшие предложили «оставить Кая себе», Вейла оторвалась от вязания, а Неста тихо выспрашивала подробности нашего знакомства, благо историю с едва не затоптавшим меня конем мы придумали заранее.

В общем, когда я, стоя на крыльце, следила, как отец провожает Кая, то не могла избавиться от стойкого ощущения, что к себе в дом я притащила вовсе не молчаливого угрюмого охотника, шныряющего по лесам, а благовоспитанного фейри — уверенного в себе, знающего, чего хочет, и хорошо разбирающегося в людях. У него все получалось, и никаких проблем даже теоретически быть не могло.

Из кармана брюк высунулась любопытная мордочка золотистого хомячка.

— Интересно, почему она забрала у него именно память? — задумчиво протянул Эмрис.

— Думаешь, это Неназванная лишила его памяти? — засомневалась я. Известно, что ночь забирает у охотников что-то, давая взамен силу, но память? Всю? Все воспоминания, все чувства? — Может, он сам…

— Дал себе по голове и пополз в храм? — съехидничал Эмрис.

Я шутливо щелкнула хомячка пальцем по носу. Зверек грозно оскалился и как ни в чем не бывало продолжил:

— Все остальное — при нем. А то, что он такой отмороженный… Не заблуждайся, он намного старше, чем кажется.

У фейри нет понятия старости. Но Кай — старик? Что-то не верится.

— Зря сопишь! — фыркнул Эмрис. — Заклинание, которым мы тебя спасали, давно забыто, так что он древний, как наш мир. Отсюда его странности: со временем чувства притупляются, становятся не нужны.

— Ты-то откуда знаешь? — насмешливо прищурилась я. — Или тоже древний, как Кай? И тоже с памятью проблемы?

— Мне память не положена! — И глазенками наглыми не моргает.

— Врешь!

— Вру, — охотно согласился хомяк, поймав мой выразительный взгляд. — Это мое нормальное состояние: лгу, изворачиваюсь, плету интриги. Я — проклятие.

То-то и оно. Проклятие, неясно кем сотворенное и для чего. Плюс охотник без памяти, непонятного возраста, периодически смотрящий так, словно я танцую танго на ушах. И в качестве дополнения — я, проклятый лепрекон, притягивающий неудачи, с химерами на хвосте. Тройка везунчиков, однако.





ГЛАВА 4





— Дверь заперла?

— Да.

— А окно?

Я разложила на столе карту, покосилась на проклятие, снова ставшее большим песчаным котом.

— Ну? — Он нетерпеливо стукнул хвостом.

— Нет, это у меня такой ритуал перед сном — дергать щеколды на окнах, на удачу, — усмехнулась я, доставая из кармана шарик с путеводным огоньком.

— Если бы! — вздохнул Эмрис. — У тебя другой ритуал. Ты, нехорошая такая, принцев перед сном навещаешь. Доводишь несчастных до нервного тика.

— Как же, его доведешь…

Я размотала цепочку, птичка внутри шарика встрепенулась. Нет, дорогая, выпускать тебя пока рано. Сначала направление узнаем, потом на место прилетим, и лишь затем ты укажешь, где именно обосновалась Кара.

Золотистые крылышки огонька пришли в движение, магический шар дернулся, закружился, поисковое заклинание осветило напоминающую лоскутное одеяло карту. Я затаила дыхание: куда нас отправит крохотная птичка?

Ни одно из шестнадцати человеческих королевств, что находятся в центре континента, ее не заинтересовали. Холмистые земли фейри на востоке — тоже, как и облачные города, что плывут над землей на севере. Шарик дернулся в сторону побережья, повис над раскинувшимися на западе королевствами оборотней, качнулся к морским владениям ундин, что с ними граничат. И, уверенно двинувшись к зеленому массиву на юге, застыл над лесами альвов.

— Повезло Каю, ведь даже не соврал, — хмыкнул Эмрис. — Мы действительно едем к альвам.

— Знать бы еще, куда конкретно, — задумчиво пробормотала я: шарик метался между тремя крупными лесными городами.

Или Кара жила на три дома, или любила путешествовать.

Я надела цепочку на шею и спрятала шарик под рубашку. Вовремя. Пол ушел из-под ног, я провалилась в гости к братцу.

Сегодня Арвель не стал изображать из себя буку — встретил радостно, со злобным предвкушением.

— Попалась! — выдохнул он, едва мои туфли коснулись пола.

— А куда попалась? — осторожно уточнила я, осматриваясь.

Я стояла посреди начерченного на полу треугольника, заключенного в круг, по краю которого были старательно выведены руны.

Опять?

Меня опять пытаются изгнать? Сколько можно?! А я думала, мы уже выяснили, что я живая и магия Арвеля на меня не действует.

— Не хочу тебя расстраивать, но со вчерашней ночи ничего не изменилось. Меня не прибили, не закопали и даже не покусали. — Я насмешливо перешагнула через вспыхнувшие белым линии.

Туда-обратно.

Сильф упрямо мотнул головой, шевельнул облачными крыльями и волосами. Все же этот избыток магии воздуха выглядит весьма экстравагантно.

Ладно. Мне несложно и в треугольнике посидеть.

Я вернулась в центр геометрической фигуры, устроилась на полу.

— Я готова!

— К чему?

— К изгнанию. Ну давай бурчи.

Арвель оскорбленно засопел и забурчал. Бурчал долго, и я заскучала.

— Слушай, а ты чего опять решил меня изгонять? — не удержалась я. Любопытно ведь, на какую акацию он сел, что у него обострение случилось. — Мы же вроде уже со всем разобрались? Маэль подтвердил.

Арвель сердито зыркнул.

Ах вот оно что! Кто-то серьезно побеседовал с принцем, и тому опять возжелалось доказать, какой он крутой маг и может сам все решить! Как маленький, честное слово! Хотя, если вспомнить список пивнушек и веселых домов, которые сильф успел посетить перед знакомством с Эмрисом… Выходит, не такой уж принц и маленький.

В дверь спальни постучали. Прежде чем Арвель успел ответить, в комнату вошел Маэль. Приветливо улыбнулся мне, заметил руны на паркете и поинтересовался:

— Чем занимаетесь?

— Изгоняемся, — пожала я плечами.