Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева

— То, что ты мог его «сделать» еще на первых секундах первого раунда, знал только я и вот Юрка… — начал было тренер, но тут его перебил Авдиевский.

— Ты где так драться научился, парень? Мне тренер сказал, ты с Амура? У меня Витя Савченко тоже с Амура пришел, но он техничный боксер, а ты тут вытанцовывал, да еще руки внизу болтались. Это ты специально? На публику решил поиграть?

— Сергей Макарович, я же Вам говорил, что этот пацаненок — вылитый Попенченко, только маленький, — попробовал вмешаться Василенко.

— Ты, Виталий Андреевич, пока помолчи, я твоего подопечного спросил, а не тебя, — обрезал тренера Макса Авдиевский.

— Я не знаю, кто такой Попенченко (Макс врал — знал он, конечно, но маленький Максим мог и не знать), но мне с этим мальцом руки не нужны были — хватило бы и ног, он проваливался постоянно, сам падал, там и бить-то особо не надо было, — Зверь вызывающе посмотрел Авдиевскому в глаза.

— Ты смотри, какой ты наглый! Малец! Это ты — малец, он на голову выше тебя! Он если бы раз попал — ты бы лег! — засмеялся Авдиевский.

— Во-первых, он бы не попал. Второй разряд, а техники нет, машет граблями… Во-вторых, даже если бы и попал, то я бы не лег — у него удар слабый, концентрации нет, на ногах стоит плохо, так что там ни удара, ни перемещений…

— Вот это да! Прямо разбор полетов! Послушай, а зачем тебе тренер, мальчик? Ты сам себе тренер, вон как все подметил, план боя, судя по всему, сам себе составил, да?

На этот раз в голосе Авдиевского кроме язвительности явно слышался неподдельный интерес к неординарному боксеру. Такого в его практике не было — одиннадцатилетний мальчишка не только грамотно технически и тактически переигрывает своего более опытного и взрослого соперника, но и подробно дает объяснения своих действий.

— Тренер мне нужен, поскольку я не боксер, в общем-то. Так что мне еще учится и учится. Да и кто я без тренера? Куда я пойду? На улицу? Там боксировать со шпаной? — Макс был предельно откровенен. Вернее, откровенен до определенного предела.

— Да уж, мне тут и тренер твой, и твой… гм… секундант порассказали про то, как ты с хулиганами местными боксировал. Да и в ринге тоже… Впрочем, я и сам все только что видел, — Авдиевский хлопнул Макса по плечу. — Ладно, давай сейчас переодевайся, приводи себя в порядок и поговорим. В общем, ты пока у Виталия Андреевича занимайся, учится тебе действительно есть чему, я к тебе присмотрюсь, выступать тебе пока еще рано, конечно, но технику нагонять можно и нужно.

— Вы меня извините, Сергей Макарович, спасибо, конечно, за предложение и оценку моих возможностей, но если я не могут выступать, то зачем мне все эти тренировки? Если по правилам, то мне еще два года ждать, пока Вы меня выпустите на ринг на тот же чемпионат города. А два года бить грушу в зале — так я и дома это могу делать. Да и вообще… Мне бои нужны, я должен драться постоянно, тогда и подготовка будет лучше, потому что мотивация будет. А с самим собой соревноваться, ждать, пока я стану самым-самым техничным-растехничным… Я и со своей корявой, как говорит, Виталий Андреевич, техникой тут любого перворазрядника сделаю. А может и КМС-а. Ну, если, конечно, не сильно большая будет в весе разница.

— Ну ты наглец! Тебе бы прямо в профессиональный бокс сейчас! — Авдиевский не на шутку разозлился. — Тебя, малец, никто тут упрашивать не будет. Не хочешь — не надо! Победит он любого! Ты на себя посмотри! Тебе еще физуху год надо набирать, ни тела, ни удара!

— Нет, насчет удара Вы, Сергей Макарович, не знаете — удар у него будь здоров! Как копытом лягает, я уже испытал на себе! — неожиданно вмешался Юрка Ивко.

— А ты не пыли, защитничек! Виталий, ты чего молчишь? — обратился Авдиевский к тренеру Макса.

— Я, Макарыч, пока помолчу и потом тебе все объясню. Чего при нем тут сейчас склоку устраивать. Вон, кстати, с ним уже хотят пообщаться.

Пока Макс снимал перчатки, разматывал бинты и потом, стоя уже внизу, у ринга, разговаривал с Василенко и Авдиевским, к нему подошла горстка каких-то парней, двое из которых явно были не из Днепропетровска и даже не с Украины.

— Бон диа, амиго! Суа лута фой симлесменте фантастика! Нос нао сабьемос ки ос пужелиста совьетикос сим эссес мэнинос подэм лутар ассим! — затараторил один из шоколадных парней.

— Диего говорит, что твой бой был просто фантастическим и мы не знали, что в Советском Союзе есть такие боксеры, да еще и в таком маленьком возрасте, — перевел ему один из студентов.

Макс понимал немного испанский и португальский — в батальоне «Спарта» воевали испанцы, венесуэльцы и даже один бразилец. Но он не стал показывать, что он понял.

— Спасибо, дядечки, но мальчик хотел бы пойти в раздевалку, переодеться и поехать домой — меня уже мама заждалась, а папа наругает.

С этими словами Макс повернулся к студентам и тренерам и пошел в раздевалку. Кубинские студенты было дернулись за ним следом, но их советские друзья им перевели слова Макса, и компания ушла в зал.

Тренеры и вместе с ними Юрка тоже отошли от ринга в зал и присели на подоконник за неимением мест на скамейках.

— Понял, Макарыч, какой мне «подарок» достался?

— Да, парень с характером. Непростой парнишка… — согласился Авдиевский.

— Этот парнишка только что на твоих глазах отимел — да-да, именно, отимел, как сам хотел — крепкого второразрядника, а до этого вот, моего перворазрядника отметелил, да, Юра?

— Так то ж на улице, он ногами работал, подсек меня, — попытался возражать Ивко.

— Так, Юра, не возникай. В ринге он тебя тоже сделает, у него тактическое мастерство в крови, а бойцовские качества, видимо, в генетическом коде прописаны, в этом плане он на две головы тебя выше. Ты его только весом задавить можешь и только если попадешь. А ты видел, как в него попасть можно?

— Та, видел… — увял Юра.

— Так вот, и молчи. Макарыч, за неделю этот мальчик, который только-только перевелся вот в его школу с Амур-Нижнеднепровского района, поставил на уши всю школу, отметелив там местных хулиганов в количестве пятерых человек, причем, всех пятерых — заметь, старше его и физически крупнее — послал в нокаут, — Василенко повысил голос, сам того не замечая.

Но Авдиевский тоже этого не заметил — так он был ошарашен.

— Даже так. Однако…

— Именно так. Поэтому сейчас я тебе так скажу: он по тактике сделает на раз любого — я подчеркиваю — любого боксера даже 1-го разряда, при разумной разнице в весе. Он мне в ринге пару дней назад «Солнышко Дэмпси» показал, уронив на ринг пацана, который килограмм на 15 был его тяжелее. Кстати, я его сегодня выставил, посмотришь.

— Это то, что Серега Щербаков показывал? Чемпион СССР! — Авдиевский не поверил.

— Он самый. Я только отмечу — десятикратный чемпион СССР! А этот сопляк где мог видеть Щербакова? А Попенченко? Он что — смотрел все трансляции боксерских матчей? Да я сам видел всего пару боев! — Василенко был ужасно зол, хотя непонятно — на кого.

— Ну, ладно, ты, давай, не ори тут. Ты что предлагаешь?

— Давай так. Ты посмотри еще сегодня, как мои ребята выступят. Нет, просто чтобы сравнить. А этого вундеркинда давай пока оставим в покое. Не надо его ломать и как-то приспосабливать под нашу систему. Надо давать ему выступать, понимаешь? Только тогда он будет тренироваться, к чему-то стремиться. Понимаешь, я его глаза видел. Он в ринге, как машина работает — четко, осознанно, уверенно. Мне даже показалось, что он, если захочет, может просто убить любого. Понимаешь? Не нокаутировать, а убить!

…Василенко даже не знал, что его слова станут пророческими и очень скоро в его правоте убедится не только Авдиевский, но и вся днепропетровская милиция. А встреча школьника Максима Зверева и взрослых грабителей станет причиной появления секретного приказа для всех отделов внутренних дел всего Советского Союза.


Но это было позже…

— Ты, Виталий, говори-говори, да не заговаривайся. Он ребенок совсем. Какой там убить? Ты совсем уже? — Авдиевский покрутил пальцем у виска.

Василенко вздохнул.

— Ты знаешь, я тут еще милиционеров тренирую потихоньку, сборную города, у меня там друзья в уголовном розыске, попросили. Ну и мне там полставки дали… В общем, видел я там ребят, которые были в серьезных переделках. Ну, на задержаниях особо опасных. Так вот, там один такой есть, который с троими урками схлестнулся и двоих уложил. Насмерть. А третьего покалечил. Причем, он не стрелял — они у него пистолет выбили, а сами с ножами на него пошли. И вот он их голыми руками… понимаешь? Так у него глаза точь-в-точь, как у этого сопливого пацана. Который ни разу, кстати, сопли-то не распускал. А давал такой отлуп, что, как мне кажется, только какие-то внутренние его границы сдерживали от того, чтобы не покалечить никого. Ты понимаешь, о чем я? — Василенко пристально посмотрел на Авдиевского.

— И откуда он такой взялся?

— Да, говорит, из Москвы приехал, дед у него там какой-то заслуженный чекист, у самого Спиридонова тренировался.

— Это того, который самбо придумал?

— У него, у него самого. Дед его там вроде поднатаскал, Юрка вон говорит, ногами машет здорово и с вольниками боролся, так кидал их, как хотел. Самбист, в общем и все такое.

— Ладно, ты прав, не будем его пока трогать. Пусть сам с собой разберется, чего он хочет в боксе, и вообще — чего он хочет вообще. В жизни! Посмотрим, как он к тебе будет ходить. Но я хотел бы на него глянуть еще в ринге. Поставить к нему своих ребят, разных. Техника у него странная, конечно, но физические данные — скорость, реакция, перемещения — это, действительно, фантастика. Кубинцы вон не зря так восторгались. Если ему силенок добавить, веса набрать, руки поставить — то он действительно может на юниорах что-то показать. Я таких в его возрасте никогда не видел. Лады, давай, показывай дальше своих, может у тебя еще какие красавцы там завалялись? — Авдиевский пождал руку Василенко и пошел к судейским столикам.

Но в этот день никто больше Сергея Макаровича не удивил. Питомцы Василенко выступили в целом хорошо, но ровно, показали хороший бокс их уровня, одержали победы. Причем Никита Коромыслов своего соперника даже послал в нокаут, а Юрка Ивко победил всех троих боксеров, которые вышли против него на ринг. Только все эти победы были скучными, а бои — средними. И зрители долго еще потом, после окончания соревнований, обсуждали первый бой невзрачного паренька, который так запомнился своей необычной техникой бокса. Бокса, который напоминал одновременно и бой, и танец, и еще что-то очень загадочное и смертельно опасное.

Тогда в СССР только-только появилось каратэ, в котором как раз и было все то, что так привлекало и привлекает до сих пор многих людей во всем мире — эдакая смертельная грация, отточенное мастерство удара, изящные передвижения и мощная энергетика. Но все то же самое было и в боксе, просто в спорте очень часто эффективность значит больше, нежели эффектность. И только в 21 веке мировой бокс, наконец, получил тот уровень, который позволил ему по популярности превзойти многие другие виды спорта, такие, как футбол или баскетбол, не говоря уже о многих видах восточных единоборств. Загадочность и магия каратэ, айкидо, ушу и других видов борьбы после того, как схлынул начальный ажиотаж, во многом навеянный, кстати, фильмами Брюс Ли, куда-то исчезла. И все стали сравнивать уже не эффектность, а эффективность каратэ и айкидо, ушу и дзю-до, бокса и джиу-джитсу. Вот тогда-то и увидели многие, что бокс, демонстрируемый такими мастерами, как Рой Джонс или Флойд Мэйвезер, не уступает по красоте технике каратэ Жана Клода Ван Дамма или кун-фу Джеки Чана. Причем, если киношные герои были сильны только в своих фильмах — на соревнованиях их никто никогда не видел, то боксеры показывали не только красивые, но и реальные бои. С реальными нокаутами, а порой даже с кровью. И их кровавый спорт был вовсе не киношным.

Но, тем не менее, зрелищным!

А потом вообще пришла эпоха смешанных единоборств…

Только это было в далеком будущем. Будущем Максима Зверева. Будущем, которое он уже хотел изменить в прошлом…

…Домой Макс летел, как на крыльях. Во-первых, победы всегда окрыляют, а сегодня он победил красиво и достаточно легко. А, во-вторых, нарисовалась перспектива и уже просматривался какой-то план на будущее, так сказать, программа-минимум. Потому что эта первая неделя в новом времени показала, что быть прежним Максим Зверев ни физически, ни морально не может. И не хочет. А, значит, надо жить по-новому. Но именно эта новая жизнь неизбежно выталкивала его из обычного, точнее, даже обыденного круга в центр, под «софиты» и прожекторы, или даже под микроскопы. После чего рано или поздно необычным пионером обязательно заинтересуются. И вот к этому моменту нужно быть готовым ответить. Ответить не только за свои знания и умения, а также на возникшие вопросы у компетентных товарищей, но и ответить за всю страну. За ту страну, в которой он вырос, которая, собственно, сделала из него того, кто он есть. И теперь, как порядочный сын своей Родины, Максим просто обязан был отплатить ей сторицей. И если не получилось исполнить свой долг там, в своем будущем, которое теперь стало для него прошлым, то здесь, в своем прошлом он обязан был обеспечить новое, то самое светлое будущее, о котором мечтали многие его сверстники, включая его самого.

Конечно, было еще очень много вопросов, таких как поиск своего места в этом новом-старом мире, деньги, возможность применить свои навыки и умения, реализация всех тех задумок, которые не смог осуществить в своем прошлом будущем, а главное — выяснения того, сможет ли он, Максим Зверев, пришелец из будущего в прошлое, менять это самое прошлое? И если может — что он уже начал доказывать своими спортивными достижениями — то измениться ли от этого будущее? Его будущее и будущее близких ему людей. А если изменяться векторы развития одних людей — значит, изменяться и другие. И тогда, получается, изменить прошлое тех, кто влияет на будущее, реально!

А, следуя законам логики, есть шанс изменить будущее?

Макс еще не знал, что его первые шаги на ринге приведут его в самую могущественную организацию Советского Союза — Комитет государственной безопасности, что вместо журналистики и спорта он станет заниматься выявлением и уничтожением шпионов и террористов, убийц и маньяков, а вскоре сможет повернуть громоздкое колесо истории совершенно в другую сторону. И принцип бабочки Брэдбэри полностью оправдает себя.

А все началось с районной секции бокса, школьной драки и появления в средней школе N 31 города Днепропетровска удивительного четвероклассника Максима Зверева. Появления, которое не осталось незамеченным…

Хотя, как может остаться незамеченным убийство?

А именно этот случай заставил колесо истории крутиться намного быстрее…





Конец первой книги.



378 615 знаков с пробелами, 9 авторских листов.

Авторский лист — 40 000 с пробелами.



* * *





notes


Примечания




1