Право первой ночи

И наградив меня укоризненным взглядом напоследок, так словно это я вообще весь Вэлланд придумала и воплотила в реальность, лорд Сеймур откланялся.



***



Рэймонд вернулся ближе к полуночи, усталый и злой — Алландия вела новую войну, удерживая под контролем заокеанские колонии. И удержала бы легко, военное преимущество всегда было на стороне королевства, но против военных действий в одной колонии, выступили все иные. Начался затяжной дипломатический процесс, когда и армия наготове, и дипломаты из заседаний не вылезают. И в последние дни, я даже не знала, будет ли муж ночевать дома — железную дисциплину поддерживал именно он, портал к дому выстраивал тоже он, и выматывало его это жутко, настолько, что порой он быстро ел, забирался в нашу постель, прижимал меня к себе и мгновенно проваливался в сон. Всего на несколько часов, потому что большего времени просто не мог себе позволить.



А потому, услышав как хлопнула дверь я поднялась, накидывая халат, и как всяческая приличная жена Вэлланда, собиралась покормить голодного и уставшего мужа.

И подойдя к двери, я открыла ее, и услышала:



— Арити?



— Леди, как и всегда, ожидает вас.



— Ясно, опять читает, — устало и уже даже без гнева произнес Рэймонд. Затем спросил: — Дети?



— С миссис Этвуд на все выходные дни у вашего отца, лорда Сэймура.



— Что? — из низкого хриплого голоса лорда Правящего Кондора вдруг исчез намек на всяческую усталость. — На все выходные? На все ТРИ дня?



— Да, мой лорд, — покорно ответил дворецкий.



Пауза и счастливое:



— Свободен. Чтобы через минуту всей прислуги не было в замке. У вас выходной. На три дня. На ВСЕ мои ТРИ ДНЯ! Пса с собой прихватите.



— Лорда Годрата?



— Да, пусть за работой друидов в роще присмотрит, я там пару деревьев приметил, вроде чахнут.



— Пару, мой лорд?



— Пару сотен, да. Время пошло!



И словно окрыленный, Рэймонд взбежал по лестнице, и направился ко мне, широко улыбаясь. И улыбаясь все шире и шире. А вместо приветствия произнес:



— Раздевайся.




— И я тебя люблю, дорогой. Как дела на южном фронте? — спросила, даже не собираясь раздеваться.



Каждая приличная жена обязана покормить мужа. Я из-за него книгу не дочитала вообще-то, потому как… на юге безумно почитали специи, бесконечно просто. От этой бесконечности ел нормально Рэймонд только дома, и сейчас, когда лично он, уже начал раздеваться и скинув мундир, стащил рубашку через голову, лишь очевиднее стало, что мой муж недоедает — загорелый, поджарый, и худой. Кошмар.



— Плевать я в данный момент хотел на весь южный фронт, — отшвырнув рубашку, произнес лорд. — Иди ко мне.



— Угу, иди лесом, — непримиримо пожелала я.



— Благодарю, по джунглям я сегодня уже находился! — неожиданно дал волю гневу Правящий Кондор.



— Я вижу, — окинула критическим взглядом его торс… Мой муж был втрое меньше любого из моих братьев, не говоря об отце. И все бы ничего, но: — Дорогой, я двести пятьдесят семейных рецептов приготовления одной только рыбы учила вовсе не для того, чтобы моего мужа шатало от ветра. Так что сначала мы отправимся на кухню и ты поешь.



И закипавший было Рэймонд, заинтересованно спросил:



— Сегодня ты готовила?



— Для тебя — да, — полтора часа на кухне убила, но не признаваться же в этом. Призналась в другом: — Жаркое томилось на плите несколько часов, и это твое самое любимое жаркое.



Рецептов приготовления мяса я знала свыше трехсот, но самый любимый у Рэймонда рецепт был только один, так что…



— Ладно, — показательно сдался муж, — раз ты так настаиваешь, так и быть — начну со своего самого любимого.



И сграбастав меня, лорд Кондор, втащил меня же в спальню, закрыл дверь ногой, и понес меня к постели.



— Но… я… Рэймонд! Там мясо!



— А тут я, — недвусмысленно намекнул он, укладывая меня на кровать. — И я хочу детей. Очень. Напомни мне, с чего там у нас начинаются дети?



Наверное, он никогда не прекратит язвить по данному поводу.



— Если объективно подходить к вопросу, то они действительно начинаются с поцелуя. Рэймонд!



До поцелуя он еще не дошел, до поцелуя в его классическом понимании, потому что целовать уже начал, все, что стремительно освобождал от одежды. В силу стремительного освобождения ткань трещала и рвалась, и я догадывалась, что горничные опять будут шутить по поводу необходимости постоянно обновлять мой гардероб, но… разве это когда-либо останавливало генералов военно-морских сил?



И тут вдруг, неожиданно, остановило.



— Что? — вопросил он, как выяснилось остановившийся лишь потому, что внутренний пояс халата порвать одной рукой, не причиняя мне боли, было затруднительно.