Покорители крыш

— Если они на тебя нападут, целься им в глаза.

Тут Маттео перешел на французский, сердито крикнул что-то в ночь и бросился на вокзальщиков.

Луна была закрыта облаками, поэтому тьма была беспросветной, но глаза Софи уже привыкли к темноте. Софи увидела, как Анастасия заметила Маттео и закричала. Казалось, она вдруг стала выше. Один из вокзальщиков повернулся к Маттео, и Анастасия бросилась на другого. Пощады ему она не давала. Она вцепилась ему в грудь и шею сначала ногтями, а затем и зубами. Софи ужаснулась тому, как тихо все это происходило. Они лишь тихо ворчали во время драки. Маттео увидел, что Анастасии приходится худо, сорвал с трубы колпак и швырнул его прямо в затылок вокзальщику.

— Полезно знать, — выдохнул он, — какие из них плохо держатся. Жерар, помоги мне!

И тут Софи поняла, почему они называли Жерара бойцом. Его ноги, которые казались такими неуклюжими в Нотр-Даме, были сильными и опасными. Он пнул двух мальчишек промеж глаз и расцарапал им лица зажатой в пальцах щепкой. Но драться с четырьмя противниками было непросто, поэтому вскоре он тяжело задышал, схватившись за левую руку.

— Маттео! — воскликнул он.

Маттео дрался, как кот. Он налетал на соперников, целясь заостренной костью и кулаками им в глаза, в уши, в губы. Маттео и Жерар победили бы в схватке с любыми детьми на любой игровой площадке, но вокзальщики детьми не были. Они жили на крышах и никому не давали спуску. Поскользнувшись, Жерар упал и ударился затылком о крышу. Один из вокзальщиков замахнулся, чтобы пнуть его по лицу.

Софи попыталась найти хоть какое-то оружие. Она понятия не имела, сложно ли драться, но точно знала, что сидеть на месте больше не может. Вскочив, она очертя голову понеслась на вокзальщика. Он вскрикнул и пошатнулся, но снова твердо встал на ноги, прежде чем она успела отбросить волосы с лица. Противник был выше ее, но Софи подняла колено и ударила его промеж ног. Мальчишка застонал и повалился на крышу.

Отступив, Софи снова спряталась за трубой. У нее на глазах самый высокий из вокзальщиков выхватил из-за ремня свой нож — обычный кухонный нож с деревянной рукояткой. Дома Софи чистила таким ножом картошку. Вокзальщик двинулся к Анастасии. Софи вскричала от неожиданности и злобы. Отломав кусок черепицы, Софи швырнула его в мальчишку. Удар пришелся прямо в костяшки его руки. Вокзальщик выругался и выронил нож. Анастасия схватила его и бросила в трубу. Мальчишка бросился к Софи. Та ахнула и попыталась его ударить, но промахнулась. Он выпалил что-то по-французски. Софи увернулась от его кулака.

— Он говорит, бей как следует, — сказал кто-то рядом.

Софи обернулась, но и так уже поняла, что это не Маттео. Оттолкнув ее в сторону, Сафи врезала кулаком по носу мальчишке. На крышу брызнула кровь.

— Пинайся, если бить не можешь, — посоветовала Сафи. Голос звучал мягко, но выражение ее лица мягким было не назвать. — Пинаться проще. — Сафи выбросила вперед колено и ударила противника в глаз основанием ладони. — Но бить надо как следует.

Мальчишка упал и закашлялся. Сафи подскочила к нему.

— Где Стасия? — спросила она.

— Я здесь! — Анастасия подползла к ним на четвереньках. — Софи! Слева!

В экстренной ситуации Софи вечно путала лево и право. К счастью, Анастасия тоже. Софи резко развернулась, ветер швырнул ей волосы в лицо, она вслепую пнула куда-то вправо и почувствовала, как ее нога попала по чьей-то голени. Сафи локтем двинула мальчишке в лицо, и тот упал.

На ногах остался лишь один вокзальщик. Жерар лежал на крыше, кашляя, а Маттео уводил вокзальщика подальше от него. Белый как мел, Маттео в руках держал по обломку кости, но противник оттеснял его к краю крыши, размахивая куском трубы.

Сафи выхватила камень из кармана, прищурилась и метнула его. Камень попал вокзальщику в висок. Мальчишка вскрикнул и развернулся.

Он увидел трех девчонок, которые стояли в темноте, не моргая. Возле их ног без чувств валялись двое вокзальщиков.

— Не стоит связываться с охотницей на маму. Не стоит связываться с обитателями крыш, — шептала Софи. — Не стоит недооценивать детей. Не стоит недооценивать девчонок.

Вокзальщик перепрыгнул на соседнюю крышу, обернулся, сплюнул и исчез в темноте.

— Пойдем, — сказал Маттео Софи. Он стоял прямо у нее за спиной. — Быстрее. Лучше убраться отсюда, пока они не очнулись.

— Точно? Если хотите, возвращайтесь. Я могу пойти одна. — В лунном свете девочки казались совсем хрупкими, точно фарфоровые куклы. — С вами все будет хорошо?

Фарфоровые куклы не утирают носы волосами. Анастасия же поступила именно так и улыбнулась.

— Пойдем, пока не рассвело. Все будет в порядке, Софи. Мы ведь живем на крышах.





29





Улица Леспуар казалась пустынной. Чарльз ждал их, переминаясь с ноги на ногу, возле многоквартирного дома. Свесившись с крыши, Софи свистнула ему.

— Я думал, вы придете раньше, — сказал Чарльз.

Тут он увидел кровь у Жерара на виске и у Маттео на руках. Ничего не говоря, он поправил виолончель на спине и полез к ним по водосточной трубе.

Они вшестером уселись под звездами. Ночь была прекрасна, но слишком тиха. Не слышно было ни котов, ни пьяниц, ни шороха мусора. Софи посмотрела на улицу.

— Где все?

— Здесь была холера. Три раза за четыре года, — пояснил Жерар.

— Поэтому вокзальщикам здесь нравится, — добавила Анастасия. — Здесь никто не хочет жить. Говорят, это место проклято.

— Глупости все это, — фыркнул Маттео. — Что теперь? Полезем в дом?


— Нет, — ответила Софи. — Мы ее позовем.

Софи сложила руки рупором и задумалась. Как ее позвать?

— Maman? — крикнула она. — Мама?

Маттео покачал головой.

— Половину женщин в Париже называют мамами.

— Вивьен? — крикнула Софи. — Давайте все вместе. На счет «три». Раз, два, три…

— Вивьен! — прокричали все шестеро.

Ответа не последовало. Тишину нарушал лишь стук сердца Софи.

Чарльз протянул ей виолончель.

— Вот. Сыграй реквием.

— Зачем? Чарльз, я не смогу.

Софи смущалась. Как ни странно, ребята поддержали Чарльза.

— Сыграй, — сказала Сафи.

— Но зачем?

— Порой музыка творит чудеса, — ответила Анастасия.

— Только идиоты этого не знают, — кивнул Маттео. — Играй, Софи.

Софи никогда раньше так не волновалась. Ее сердце провалилось куда-то в желудок, а пальцы отказывались двигаться. Руки дрожали. «Играй, — велела она себе. — Вспомни, как он звучит во сне». Сначала Софи сфальшивила, и Жерар поморщился. Чарльз сделал вид, что ничего не заметил.

— Да! — сказал он. — Быстрее, Софи!

Сплюнув, Софи выпрямила спину. И заиграла быстрее.

— Громче! — воскликнул Маттео.

Анастасия вскочила и закружилась на месте.

— Быстрее! — крикнула она.

Софи их не слышала. Она играла и играла, заставляя пальцы бегать все быстрее. «Ну же, — думала она. — Пожалуйста».

Когда рука со смычком заболела, Софи остановилась. Маттео захлопал в ладоши. Чарльз присвистнул. Сафи и Анастасия возликовали. Звезды перестали вращаться над головой.

Но музыка не стихла.





30





— Что это? Эхо? — Софи повернулась к Чарльзу. — Да? — Ее голос казался ей самой оглушительным. — Я ничего не слышу! — воскликнула она. — Все стихло?

Но это было не так. Музыка просто стала тише.

— Такого эха я в жизни не слышал, — заметил Чарльз. — Эхо тональность не меняет.

К действительности их вернул Маттео. Он хлопнул Софи по спине, отчего девочка чуть не выронила виолончель.

— Иди! Сейчас же! Vite! Mon Dieu[35], ты оглохла? Иди же!

— Откуда идет звук? — спросила Софи. — Откуда? Быстрее!

— С северо-запада, — ответила Анастасия и потянула Софи за собой. — Сначала иди на запад.