Покорители крыш

— Откуда ты знаешь?

— По запаху понял.

Маттео оказался прав. Внутри свертка оказалось коричневое мясо, порезанное толстыми кусками. Софи его не распознала и протянула Маттео.

— Что это за мясо? Можешь определить?

Взяв самый большой кусок, Маттео попробовал уголок на вкус.

— Non. Я такого никогда не пробовал. Вкусное. Точно не голубь и не крыса — уж их то я знаю.

Софи тоже попробовала мясо. Оно было соленым и подкопченым. Здесь, на ночном воздухе, оно казалось чудесным.

— Это, наверное… оленина. Я никогда ее не пробовала, но мне кажется, что она должна быть именно такой.

Маттео заглянул в большой сверток и вытащил две стеклянные бутылки.

— А это что такое?

— Может, вино?

Бутылки были холодными и сразу запотели на теплом воздухе. Софи приложила одну к щеке.

— Похоже на вино. Но Чарльз знает, что я не люблю вино, если только это не шампанское с черникой.

Маттео пожал плечами.

— Я никогда такого не пробовал.

Он понюхал содержимое одной из бутылок. Вдохнув пузырьки, он чихнул, совсем как кошка.

Софи рассмеялась.

— Наверное, это лимонад.

Внизу была половина шоколадного торта, еще влажного и липкого в середине, и банка со сливками, а еще толстый сверток из промасленной бумаги и газет.

— Сосиски! — воскликнул Маттео.

Сосиски были толстыми, как запястье Софи. Она сосчитала их.

— Двадцать две, — сказала она. — По одиннадцать каждому.

— Mon Dieu! — пробормотал Маттео и добавил еще что-то по-французски. Софи не знала этого слова и уж точно не могла его повторить. — Кем бы ни был твой опекун, я уже его люблю!

— Да! Я тоже его люблю! — Софи улыбнулась, смотря на костер. Кто еще, подумала она, дал бы тебе столько сосисок, чтобы их нельзя было перечесть по пальцам на руках и ногах? — Думаю, нам нужно их все сразу приготовить. По-моему, он на это рассчитывал.

— Non, — ответил Маттео. — Надо оставить немного на потом.

— Но у тебя ведь нет льда? Они испортятся, если их не приготовить. Ну же, Маттео! Я умираю с голоду.

Маттео пытался сдержать улыбку, но она все равно танцевала у него на губах. Софи решила, что он согласен.

— А я могу приготовить томатный суп, — добавила она.

— Ты умеешь готовить томатный суп? — спросил Маттео.

— Да, — солгала Софи. — По крайней мере, я не сомневаюсь, что смогу разобраться. — В сосисках не было ни жира, ни хрящей. Софи пощупала их. — Как мы их приготовим? У тебя есть кастрюля?

— Нет, — ответил Маттео, — но я собираю флюгеры.

Софи решила было, что он просто ошибся.

— Ты собираешь… флюгеры?

— Да. У меня их почти целая дюжина.

Маттео открыл мешок, который стоял у него за спиной, вытащил несколько длинных металлических спиц и бросил их к ногам Софи. Большая их часть была сделана в форме стрелок. Один был вырезан в форме корабельной мачты, а еще один — в форме петуха. Отполированные, в лунном свете флюгеры блестели бронзой и серебром.

— Вот, — сказал Маттео и нанизал три сосиски на самую длинную из стрелок. — Делай так же.

— Откуда ты их взял? — спросила Софи.

— С крыш, конечно.


— Разве это не воровство? — Она нанизала четыре сосиски на серебристую стрелку и положила их на огонь.

— Нет. Им они не нужны. Они просто ржавеют. А мне они нужны.

— Вообще-то они всем нужны. Их используют, чтобы…

— Чтобы что?

Софи зашла в тупик.

— Чтобы понимать, в какую сторону дует ветер!

— Раз они так глупы, что без флюгера не могут понять, куда дует ветер, то они этих флюгеров не заслуживают.

— Но тогда ни у кого не будет флюгеров — и воровать тебе станет нечего!

— Искать, а не воровать, — поправил ее Маттео. Поплевав на следующий флюгер, он протер его рубашкой. — Если хочешь знать, куда дует ветер, смотри на деревья! Оближи палец и почувствуй ветер. Вырви волос и подними его над головой.

Из сосисок начал сочиться прозрачный сок. Через несколько минут запахло просто невероятно.

Софи ополоснула самую большую кастрюлю Маттео дождевой водой. Кастрюля напоминала маленький латунный котел и замечательно загудела, когда Софи ударила по ней банкой из-под варенья.

— У тебя есть чем их очистить? — спросила Софи.

— Non. Но помидоры не чистят. Это ведь не апельсины.

— Для супа чистят, — с сомнением в голосе сказала Софи. — Но неважно. Сойдет и так, правда? — Она сложила в кастрюлю все помидоры, кроме двух, которые они съели сырыми. — Думаю, теперь пусть варятся.

В последний момент Софи добавила к помидорам полчашки дождевой воды. За полчаса помидоры превратились в кашу. Их кожица всплыла на поверхность, ребята выловили ее — Софи палочкой, а Маттео прямо руками — и поделились с дюжиной голубей, которые слетелись к ним, увидев крошки.

— Передай мне, пожалуйста, сливки, — попросила Софи.

— Только оставь немного! — Маттео успел глотнуть из банки, прежде чем протянуть ее Софи.

— Хорошо. — Софи вылила большую часть банки, но оставила немного, чтобы съесть вместе с шоколадным тортом. «Что еще кладут в суп?» — задумалась она. — У тебя есть соль?

— Конечно, у меня есть соль, Софи! Пускай я и живу на крыше, я не дикарь.

Соль Маттео держал в чистом цветочном горшке, завернутой в синюю тряпочку. В красной тряпочке был перец. Софи узнала в этих тряпочках кусочки шортов, которые были на нем при их первой встрече.

— Перец я не очень люблю, — сказала Софи. — Давай добавим только соль. Ты потом сможешь поперчить свою порцию.

— Нет, ты любишь перец. Просто у вас, в Англии, нет хорошего перца, — возразил Маттео. — Я точно знаю. Я ел кое-какую еду, которую оставляли англичане. Добавь совсем чуть-чуть перца. — Он взял несколько перчинок, растер их между двумя осколками шифера и добавил в суп. — Доверься мне.

Софи добавила соль. Запах стал таким густым, что у нее защипало в носу.

— Думаю, все готово, — сказала она.

Они сидели бок о бок, повернувшись спиной к ветру, и пили суп из жестянок. На вкус он был потрясающим. От этого вкуса у Софи кружилась голова. Ей хотелось хохотать. Маттео целиком запихивал сосиски в рот. Софи взяла четыре сосиски и сделала сэндвичи, обложив их олениной. Она полила их супом, и они принялись уплетать их, держа обеими руками. Волосы Софи то и дело попадали ей в рот, и она закрепила их на затылке одной из стрел Маттео. Она не могла припомнить, чтобы раньше чувствовала себя такой счастливой.

Когда они съели четырнадцать сосисок и даже Маттео умерил свой пыл, Софи вдруг замерла.

— Ты это слышишь?

— Што? — с набитым ртом спросил Маттео. — Это прошто ветер.

— Это не ветер. — Ветер таким сладкоголосым не бывает. — Это музыка. Виолончель. Слышишь низкие ноты?

Софи отложила еду и навострила уши. Мелодия летела к ней над крышами города.

— Это реквием Форе, исполненный в два раза быстрее.

Вскочив на ноги, Софи случайно толкнула сосиски в костер.

— Звук идет оттуда!

Она подбежала к дальнему концу крыши и встала на цыпочках на самом краю, силясь расслышать больше. «Мама, — думала она. — Это играет мама». От этой мысли она содрогнулась всем телом.

— Ты слышишь? — Она затаила дыхание, чтобы не упустить ни звука. Музыка стихла. — Боже, Маттео, скажи, что ты это слышал!

Маттео поднялся на ноги и вытер рот.

— Я это слышал.