Похищение с сюрпризом

- А Кара, значит, вышла замуж за художника?

- Да. Но он ей не нравился. Родня настояла. Говорю же, бездельник! Неудивительно, что тебя – его копию – Кара бросила и велела, как вырастишь, в монастырь отправить. Мне, правда, пришлось для Инессы сказочку сочинить. Мол, зарок я дал, пообещал богам, что раз жене изменил, плод той измены служить им отправлю. Она одобрила, посчитала правильным решением.

- Как зовут моего отца?

Ла-Пьер, безропотно отвечавший на последние вопросы, вдруг осклабился и отрицательно мотнул головой, а Гастон ощутил, как на груди остыла магическая вещица.

- Ничегошеньки я тебе больше не скажу. Не надейся. А медальон всё равно верну.

- Ах, ты! – он издал звук похожий на рычание, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не замахнуться на так называемого родителя.

Собрался, было, попробовать снова приказать ему говорить, но Лизетта охнула и схватила его за рукав. Но вовсе не в попытке защитить Ла-Пьера.

- Рассвет, - прошептала она через силу. – Мне пора.

- Куда пора? – не сразу сообразил Гастон. – Ох, черти…

За допросом они и не заметили, что снаружи вот-вот взойдет солнце.

- Хватай вещи, и бежим! – скомандовал он и первым перекинул через плечо тяжелый тюк, оставив жене поклажу полегче.

Проклятье! Где же Огонёк?! Ей полагалось вернуться до рассвета!

Увы, далеко убежать не получилось. Едва они миновали лесенку и половину пути от сеновала до ворот, Лизетта уронила мешок и качнулась, будто в трансе. Подняла руки вверх и… Гастон зачарованно смотрел, как жена делает кувырок, и молился всем богам на свете, чтобы вместо нее взору предстала лошадь. Или хотя бы корова. Но…

Земля содрогнулась от удара мощных когтистых лап, в небо взметнулось пламя.

- Вот, черти огнедышащие, - простонал Гастон горестно. – Дракон…

Как вовремя! Ну, в самом деле! Хуже не придумаешь!

Или придумаешь?

- Ой, мамочка! Спасите! Нечисть!

Кричала поломойка, вышедшая на крыльцо гостиницы с ведром воды. Ее вопль вкупе с грохотом, что устроила Лизетта, послужили сигналом для других обитателей постоялого двора. Заскрипели рамы, и криков сразу прибавилось. Они умножались и умножались. Ничего удивительного. Любой бы пришел в ужас, увидев спросонья самого настоящего дракона размером с трех коров!

- Чего замер? – прошипела Лизетта сквозь острые, как кинжалы, зубы. – Залезай!

- Куда? – прошептал Гастон.

- Да на меня! Живее!

Он сам не понял, откуда взялась храбрость. Однако вскарабкался по чешуе на спину жены, да еще и оба мешка прихватить не забыл. С боков с шумом захлопали крылья, и земля мигом осталась далеко внизу. Прежде чем улететь, жена сделала круг над постоялым двором. Выпустила мощное пламя, не задев ни единой постройки, и пообещала не предвещающим добра тоном:

- Только попробуйте кому-то рассказать, что видели. Вернусь и всех сожгу!

Гастон вздохнул тяжко. Ну и жена… А еще пожалел о лошади, оставшейся в конюшне…

…Полчаса спустя он сидел в лесной глуши возле озера, в котором следующей ночью планировал купаться весь честной народ, с грустью взирал на водную гладь и отходил от безумного полета. Лизетта лежала рядом на пузе и страдала. В смысле, перечисляла блюда, которые бы сейчас с удовольствием бы умяла. А еще ругала Огонька. Вернись девчонка вовремя, Уильям Ла-Пьер не застал бы их врасплох, да и ноги с крыльями не пришлось бы уносить в срочном порядке. Поди теперь, найди эту бестолковую девчонку.

Гастон и сам переживал. И за всё выше перечисленное, и за будущее. Во-первых, если не найти Огонька, она нажалуется деду, а тот уничтожит их с Лизеттой силой мысли. Во-вторых, фальшивый папенька чувствует медальон, стало быть, снова разыщет их, куда бы они ни подались. Плохо. Он напомнил пьяницу с похмелья, не способного приходить в себя без новой порции пойла. Прямо-таки трясся от желания воссоединиться с магической вещицей, дарующей власть над другими.

- Не хочу носить медальоны. Вдруг стану одержимым, как папаша.

- Не станешь.

Позади из воздуха «соткался» серебристый лис и оскалился на Лизетту, ибо та с аппетитом принюхалась, явно сочтя «приятеля» мужа подходящим завтраком.

- Отец твой носил медальон годами, а ты только-только надел.

- Отец? – усмехнулся Гастон. – Он мне не отец.

- Знаю. Но оставь вопросы при себе. Не время для ответов. Нельзя вам засиживаться. Ступайте напрямик через лес – к тракту, что к Эндории ведет. Огонёк – лесная, без труда найдет путь. Она в километре отсюда. Идите вон по той тропке, пока вековой дуб не найдете с почерневшей корой. Девчонка ваша в дупле дрыхнет.

Гастон выругался. Вот вам и помощница! Всё на свете проспала. Опять.

Стоп! К какому тракту?!

- Погоди! Как Эндория?!

- Тебе же велели спрятаться под боком у черного принца. А Эндория – его дом. Да и третий медальон сейчас там. Где точно, не знаю. Но вы найдете. Эта троица сама друг к другу тянется.


- Угу, - Лизетта соизволила оторвать пузо от травы. – И еще кое-кого притягивает. Папашу подложного.

- Не страшно, - усмехнулся лис и повернулся к Гастону. – Прикажи медальону разорвать связь с Уильямом Ла-Пьером.

- Так просто? – изумился тот.

Лис кивнул и добавил, прежде чем исчезнуть:

- Это просто. А вот всё остальное точно легко не дастся…





Глава 16. Совпадения




Мрачное пророчество лиса пока не сбывалось. Всё шло, как по маслу. Возможно, неприятности застряли в алманских лесах, оставленных далеко позади. Или это медальон удачи работал в полную мощь, оберегая нового владельца и двух его спутниц. Они без приключений добрались до границы двух стран, с легкостью и за умеренную плату нашли проводника, который провел их мимо постов, и вот уже пятые сутки продвигались вглубь Эндории, которой многие десятилетия назад правил клан Пенетьери.

Лис не объявлялся, и Гастон самостоятельно принял решение направиться в столицу. Часто поминаемый черный принц, наверняка, обитает там. Это ж главный город. А раз велено прятаться под боком, так тому и быть. Лизетта не возражала. Она в последние дни вообще не спорила с мужей. По крайней мере, в человеческом обличье, да и в живность превращалась сговорчивую и неприметную: то в лошадь, то в ишака. Лишь однажды троице пришлось прятаться весь день, дабы не попасться на глаза посторонним с экзотической тигрицей. В тот день Лизетта отрывалась от души: гонялась за мелким зверьем, точила когти о стволы, каталась по траве, массируя спину, и ловила себя на мысли, что не прочь навсегда остаться в этом обличье. А что? Опасная зверушка. И красивая, к тому же.

Еще загадочнее вела себя Огонёк. Не спрашивала, почему Гастон решил ехать в Эндорию. Покорно следовала туда, куда велели, полностью погруженная в собственные мысли. Гастон заподозрил, что той ночью в лесу случилось нечто особенное, но расспросы ничего не дали, кроме бурчания под нос, и он решил оставить девчонку в покое. Захочет, сама расскажет. Если вообще есть, о чем говорить.

Гораздо больше беспокоило отсутствие лиса. Серебристый паразит знал многие ответы, в том числе, о прошлом. Доказательство тому – сон. Гастон был неплохо знаком с Елисеем до того, как попал к чете Ла-Пьер. И звали его по-другому. Габриэль. Ложась спать, он десятки раз повторял это имя мысленно, и на душе теплело, будто от встречи со старым другом. А еще Гастон надеялся увидеть продолжение того сна. Или, наоборот, начало, чтобы выяснить, что же такого он «натворил», что матери пришлось отдать его чужим людям и изобразить смерть – свою и Дины. Но желание не сбывалось. Снились лишь кошмары: то Уильям Ла-Пьер, жаждущий заполучить медальон власти, то таинственный черный принц в плаще и уродливой маске.

…После дня, проведенного в лесу в компании Лизетты-тигрицы, решили переночевать на постоялом дворе. Точнее, решила Огонёк, объявив, что у нее есть важные и неотложные дела. Что за дела? Людям интересоваться не положено. Где? В ближайшем лесу, вестимо.

- Вернусь до рассвета, - отрезала девчонка, прервав возражения Гастона.

- В дупле не усни, - бросил он в сердцах.

Ну что за мелкая напасть! Упрется, не спихнешь!

Гастону категорически не нравились секреты Огонька. Да и задерживаться не хотелось. Кто знает, в кого с восходом солнца обернется жена. Вдруг снова придется скрываться весь день, пряча единорога иль дракона. Зато Лизетта обрадовалась ночлегу под крышей. Подустала после развлечений в полосатой шкуре. Даже ни капли не огорчилась, что отдельной комнаты не нашлось. Мол, муж – не помеха, коли послушно устроится на полу. Гастон только рукой махнул. Без разницы, где спать. Лишь бы за шиворот не капало.

Увы, ему не спалось. Это Лизетта днем в тигрином обличье носилась по лесу, он-то дрых себе спокойно на травке, сил набирался.

- Интересно, что за тайны у Огонька? - задал он вопрос вслух, устав ворочаться с боку на бок. Спрашивал сам себя, уверенный, что жена видит не первый сон.

- Даже знать не хочу, - отозвалась Лизетта усталым голосом.

- Но с ней еще в ту ночь дождливую что-то стряслось в лесу. Неужели, ты не заметила?

- Заметила. Но толку-то? Она ничего не скажет. Спи. Или сходи проветрись.

Гастон вздохнул и поднялся с пола. А это идея. Лучше прогуляться, чем взирать в темный потолок. А там, глядишь, и сморит.

Однако с ночным моционом не заладилось. По крайней мере, с моционом на свежем воздухе. Пошел дождь, и Гастон, поглядев немного с крыльца на серебристые нити воды, устроился в общем зале. Несмотря на поздний час, народа вокруг хватало. Пухлощекая девица в платье с откровенным вырезом только и успевала сновать между столами, принося клиентам то жаркое, то кувшины с вином. Гастон не удержался, засмотрелся на ладненькую фигуру. Стройная, но есть и за что подержаться. Самое то, коли хочется приятно провести время.

Девица заметила его интерес и спросила, весело подмигнув:

- Чего желаете, господин?

А Гастон вдруг растерялся.

- Э-э-э… ничего. Я уже поужинал, - объяснил он и почему-то добавил: - С женой.

И тут же отругал себя мысленно. Идиот! Какая ему Лизетта жена? Только на бумаге. Глупо ее упоминать, когда такая красотка оказывает знаки внимания. В конце концов, ведьма Клотильда требовала прожить с Лизеттой в браке десять лет. О хранении верности речи не велось. Но теперь уже поздно спохватываться. С лица девицы исчезло игривое выражение, сменившись равнодушием. Она отвернулась, помахала клиентам в другом конце зала и заслужила пару воздушных поцелуев.

- Погоди! – окликнул ее Гастон, но снова не решился на флирт. – Мне кое-что нужно. Можешь принести бумагу и карандаш?

Если девушка и удивилась, виду не подала. Кивнула и удалилась выполнять просьбу. Правда, сначала в отместку за холодность обслужила четверых посетителей. Так что «заказ» появился на столе лишь минут через пятнадцать. Гастон сам не понимал, что на него нашло. Он не рисовал лет с восьми, проиграв в неравной схватке с розгами в папенькиных руках. Неужели, подействовало известие, что настоящий отец – художник? Глупо, если подумать. Мать вон чародейка, а сестра – циркачка. Но он же не спешит на арену – фокусы показывать.

Гастон собрался, было, вернуться в комнату, но рука сама взялась за карандаш. Пальцы с непривычки дрожали, линии выходили неуверенными, и всё же зверь на листе бумаги легко распознавался: острая мордочка, пушистый хвост, и даже бусинки-глаза с хитринкой. Истинный плут! Гастон залюбовался результатом. Надо же, он не рисовал много лет, да и детскую мазню было сложно назвать настоящими рисунками, а вот, поди ж ты – получилось вполне сносно. Может, впрямь, врожденный талант?

- Что вы делаете?! Нельзя же!

Гастон не заметил, как вернулась девица. С любопытством заглянула через его плечо, но в ужасе отпрянула, будто увидела нечто кошмарное.

- Что нельзя? Рисовать?

- Нет же! Его изображать! – трясущийся палец указал на лиса. – Вы не местный?